Главная
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Арсений Гончуков

г. Нижний Новгород

НОЧЬ Н


Да, дорогая, вчера я был планетой.
Понял, что смерть как лишение
Девственности дрожащей и глупой
Орудием тела, дороги – как приближение.

Да, дорогая, родился я этим утром,
Которое двигает солнце всегда из разных
Деревьев и мест. Ему ничего не снится.
Ангелы – да, это наши таксисты
Змейных дорог и пешеходов заразных...

Да, дорогая, не помню твои ресницы.
Я вчера снова пил из бутылок натужных
За всех твоих мужчин прошлых и настоящих,
Которые были тебе облаком и одеялом.
За женщин своих, сколько их перемяло
Тело мое – сотни ненужных
Против одной. Ставка жетонов тела
На карте страны, где вновь крысы и тараканы.

Да, дорогая. Скучаю так сильно словно
Жаркими стал глазами твоими. На грани
Этих зрачков и цвета, который тоже
Был поначалу одно лишь слово
Может быть ласки, а может быть чьей-то брани.

Меня вчера по весям шатало снова,
Выбросил телефон и бумажник...
Чтобы быть чистым – перед Богом
Блестящих дорог – мы с дождем ходили босые.

Честное утро словно коса – звонко.
В нем затаились лесные паны...
Меня приютили в семье – словно
Большое созвездье я спал на кровати с ребенком.
Он тихо дышал, вынутый мужской сутью
Из глубины женской багровой раны.



* * *


Я буду целовать тебя утром сонный яркую, свежую...
В полдень я буду поить тебя кофе, забывая сахар, на тебя заглядываясь...
Днем я буду звонить и ругать тебя, чтобы ты была сытая...
К вечеру буду держаться и звенеть своими вопросами...
Вечером буду рассказывать многое-многое,
Новости, старости, память, слова, фигуры и игры разные
Слов и движений, сил, ситуаций, многое...
К ночи устрою кошмар и землятресение,
Выливая тоску и ярость страсти накопленной...
Теплую и счастливую укрою, закрою подушками,
И отпуская в даль свою – твою сонную...
Чтобы хранилась и утром проснулась свежая...
Ночью, не зная сам, просыпаясь от радости,
Темные ласки безумные полнолунные...
Руки большие по белому телу теплому
Снились и были, и где-то играли бесстыдные...


* * *


И конечно волосы пепельного цвета!
И ты знала счастье, когда внутри был,
Это было счастье твоего поэта,
Но однако много, кто у тебя внутри был,
Братские святые мои могилы!

Ты про это снова мне говорила
В черную мою глубокую стужу!
Запахом чужим я губы красил…
Я на мир без Рая даже согласен
В этих адских запахах твоих кружев…

И теперь, конечно, зеленеет лето,
Листьям зеленеть совсем не трудно!
Но я невероятен – сильнее чуда!
Мне безумно нравится быть оттуда,
Быть не темнотой, но отрицаньем света.

И конечно волосы пепельного цвета,
Карие глаза и прожилка-вена,
Женщин, которых не знал, не трогал,
Что мужьям отданы ежедневно,
Раздвигая ласки и нежно… ноги.



НЕЖНОЕ ЗОЛОТИСТОЕ НАВАЖДЕНИЕ


Золотистое, нежное
Бережное, безбрежное...
Тонкое, чуть неправильно,
Сильное, как отравлено,
Силой и мягким – режет
Душу на взрыв и песню.

Точное и разложено,
Мягко, открыто, смущенное,
Нежное женское – ножное,
Всю до конца – можное
Рвать и входить – на части
Грубым мужским пахучим…

Чудо открытое, светит,
Ярко и будто – кружево
Там – это чудо нежности,
Там – это чудо верности,
Там – языками пламени
Четкие тела голосом...

Запаха между – яркое,
Внутрь – высоко и жаркое,
Так глубоко дотронуться!
Кто эти линии сделал,
Сплел все лучи от солнца
В небе сыром и белом…

Все золотисто-нежное,
Тонкое, сокровенное,
Острое, откровенное,
До глубины кричащее –
Светлое и зовущее
Бросилось на сумасшедшую

Силу мужскую ярости,
Страсти, дрожи, желания,
Бросилось в душу самую
Внутрь, где любовь мечется,
Бросилась – и взорвался он
И разорвался брызгами

Солнца слепящего – общего,
Этой любви божественной,
В тело единое смешанной
Страстью, любовью бешеной
Так откровенно разложенной…

Остроконечьем – плещет
Вечным и настоящим
Счастьем земным палящим
Счастьем миров и нашим
Счастьем...


ОБНИМАЯСЬ У ОКНА


Смотри на меня – меня ли видишь?
Ты путаешь снова меня и свое отраженье.
Я не скажу, как я скучал жутко
И что очень странно, что эти два дня – выжил.

Ты знаешь, конечно, больше чем даже знаешь.
Что верность твоя стала внутри мне – жизнью.
До выходных должны мы допить чашу,
Чтобы однажды все же воскреснуть – вместе.

Смотри на меня… Здесь, у окна, жарко.
У тебя за спиной пропасть, у меня за тобой – тоже.
Пойдем, разорвем друг друга на крик и сырость
И счастье – забыть на секунду любовь эту.



* * *


Это не голос – это музыка,
Да и слова ты, конечно, не слушаешь…
Женская правда, на зверя похожая,
Льется мужчине в руки сыростью.

Рвется под ним на жар и трепет,
Гибнет и плещет яростным криком!
И отдается на все глубины,
Все воздавая во все высоты…

Женщина криком рождает счастье,
Требуя внутрь – огонь и силу.
Чуть-чуть растерян, отдав до капли,
Мужчина музыкой обнимает…



* * *


И одухотворенная – до слез
До крови отворенная и капель,
Разорванная пополам на скальпель
Горячий до голосовых желез.

И вся моя рыдающая страсть,
И все мои зияющие пасти,
Так хорошо взрываться на все части
И ласково немного мертвым стать.

И возвращаться в этот дикий стон
И родовые красные глубины
И выпадать мучительно любимым
И ослабевшим на железный стол.

И ты лежишь растерзанно пустая
И я к груди разрезанно приник…
И то, что я внутри тебя оставил,
Наружу бьет – потусторонний крик…



* * *


И осыпать бабочками поцелуев эти нечаянно
Влажные лепестки цветов, сильные и ранимые...

Тело твое, худое, ласковое и любимое,
Что кормит сильных и малых тоненькими плечами...

И как нечестно ангелам одни хлопоты!

Моя... так часто на этой земле безработная,
Моя не безропотная
И беззаботная

Солнечными лучами...



* * *


Я просто уста, в которые вложена боль,
Такая же, что мечется в тесноте
В устах у прекрасной горячая сильная плоть
И рвется глотком на слово и высоту.

Я просто уста, разбитые о темноту,
О гвозди сырых сигарет и куска край,
Разорванные тобой в соединеньи ног,
Куда поскользнулся я как в священный рай,

Распахнутые навстречу и запах смешался в кровь,
Развернутые туда, откуда не умереть,
И ветер оттуда, где кончилась пустота
Приносит мне детский новорожденный рев.

Я просто устал от входа и выхода губ,
От жизни и смерти входя-выходя из тебя,
От языков, умирающих по одному
И от зубов в сырости и темноте рта,

Куда мы придем сильным внутри толчком
На счастье и боль разбрызгивая свой страх.
Кто-то после меня сырость возьмет с губ
И скользящая плоть разотрет меня в дым и прах.

Я просто уста, где боль и – красота
Горящих Богов, выжигающих из костей
Алые губы, в которых перекрестил,
Перекрестил и отпустил – в уста.



* * *


Пронзая шприцем до боли мякоть
Всю розовую и нежную круглого вида
И заставляя от боли вторжения плакать
И поражая промежность гибло…

И расторгая родильное свежее мясо
На хруст и вой озверевшей плоти,
Откусывая огонь и крови мякоть,
И объедаясь жиром горячим против.

И вырывая из глубины запах
Соком животный и сладострастно грязный,
И выворачивая розовую изнанку
Я в этой диком и сатанинском вязну…

Ты, вырываясь из глубины стервозно
Этих зубов красных и коренных на небо.
И не смириться, что омертвеют и замерзнут
Плавленые на губах части чрева…

И надругаюсь шприцем, переползая
Общие губы горелого родов мрака,
Переломлю на семя рыдать и плакать,
Перепашу и ласково растерзаю.

Чрева святого, распятого на скрижали,
Мягкое это, неверное как предатель,
Липкое и в глубине черной, моя чужая,
Буду как свет, как отец и как праматерь.



L..


Только скользить по золотистой истерике внутрь
Влажным огнем слов моих лепетанья,
По тонкой коже, чувствуя пульс и нежность
И пожирая черных воронок стерву.

И утыкаясь лбом головы безумной
Рваные губы, горячие от дыханья,
В слякоть и мясо жаркое, оступаясь
Падает сын – он вернулся сюда до дрожи.

И выпивая шершавые волны тела,
Самое сердце вытягивая из любимой,
До помраченья живые осколки бездны,
Музыку тела, узоры и голос тонкий.

И разгораясь темным могучим криком,
Падая и выгрызая у неба днище,
В вареве этом жизни своей и смерти
Он только счастье, он только животный запах.



ДОМА


Нежно-кофейного цвета тоненькая
И словно искорки вся стояла,
Так и набросился весь забирать,
Кусать и сминать руками…

И как тисками сжимал до костей
Нежную красочность мяса,
И окуная пальцы
В стонущие глубины…

До опьянелого запаха нежности всей открытой,
Бешеных ароматов гудящая женскость…

Хрупкая паутина веяла
Пронзительным тайным светом…
И зазывала биться
Тело мужского зверя…


ТЯГА УТРА


Сколько счастья в тебе, мое светлое солнышко,
Столько же, сколько лучей в небе развеянных,
Хрупких, как ручки твои и душа, что тянутся
Обнимать закрытыми глазами и нежно сонные…

Наступившему утру, которое с тобой путаю,
И прикосновений пальцев голодных до дрожи к телу…
Смелые пальцы тянутся к непокорной одетости,
И не скрыть, не обмануть телу, что жажда и оступается

В наступившее утро, ради которого ночи бессонные,
Наступившую свежесть и страсть мокрую…
Приручило солнышко черную к белым нитям голову
И играет и дышит и кричит буйная…

Сколько счастья в тебе, мое светлое солнышко,
В океанах женственности и распластанной разлитости…
В ярости соков и дыхания, а после тягучей нежности
Нашего рядом счастья любви бессчетного…


ВСТРЕЧА


Одеяло пахло тобой сегодня ночью…
Вуалирующие ножки играющие
Складки юбки будто окутывают
Полностью
Красной тряпкой быка и задыхается
Сумасшествием и дыханием
Глаз бешеных…

Неожиданная и нежданная
В этой юбке ты совсем тонкая и прозрачная
И неуловимая и та, заласканная,
Так играет идущими ножками и складками
Плещется
Твоими складками
Нежными и горячими твоими складками…


НА КРАСНЫХ ШЕЛКАХ


В шелковистом красном я сегодня промок бродить
По твоим коридорам словно дрожащий взрыв,
И лететь ударом в тело и на звенящий отрыв,
И поскальзываться и падать в костры внутри…

Как в промокшую мякоть вонзать ножевую жесть,
В собственное тело и как блеск кричать.
На короткий вздох одеяло воздуха приручать,
Чтобы как ребенка до слез обжечь…

А потом на руках засыпающего качать,
Ласково смотреть как смотрит со стороны смерть…
И рассказывать, как прекрасно сгорать жить,
Как ужасно здесь и прекрасно сметь…

Как порхать воздушно и горло сжимать
И стирать до боли стервенелую жуткую дрожь…
И под свежий корень и хруст мокрой косою сжать
Криком и яростью сочную тела рожь.

И когда перехватит горло мясного сердца кусок,
Падающего в темноту утреннего дня,
Вот тогда и застынешь как самый чистейший сок
На губах богов, пробующих неведомого огня…

Этих бледных отсветов на красных наших шелках,
Этих походок легких, где в руку вдета рука,
Этих невероятно больных миром и городом: «люблю» и «пока»
И поцелуев на твердых как лбы щеках…

Я сегодня снова в красном тугом промок,
Под каблуками цокания ногтями в стекло грозой…
Исковеркала наизнанку и вывернула до зубов,
Оглушила визгом в глаза и теперь легко…


МОКРЫЙ СНЕГ


Сегодня снег встал дыбом до небес.
В истерике, слезах и мутной пьяной дряни
Забрасывал сырой бумагой липкой
И бил в лицо ладошками детей…

Машины, улицы, они всегда железны,
И четкие огни и твердые бордюры…
Все это не похоже на морщинки,
Сырую слабую на мякоть твоих губ…

На липкость и дотронутость скольженья
И блестки мелких всхлипов губ о губы,
И жаркий пар живых кусочков мяса,
Мешаясь свежестью и шелестом лица…

Как облако пустое – вокруг тела
Мой голод ноет по твоим частичкам теплым…
Я так скучаю целовать прожилки кожи
И ароматы косточек-лучей…

И раздевать от рук застывших будней,
От ломанных серьезных дел растаять
Твою смеющуюся нежность и смущенье
Открытой лечь на встречу всем, что есть…

Что необычно, просто, страшно, стыдно
Лежит и мокнет искренностью женской
Деталей нежных, что мать выносила в соках
На тела снег и в жаркий мой огонь…


* * *


Ты возьми на языка неровные угли
Каменный до боли кусок раскаленной плоти,
Шелковый и кожей сбитый в плотную жилу
И безумный в мути разбродивших соков.

И прошелести близкой кровью мяса,
Вынимая кости в судороги тела,
И сточи до крыльев острых колючек
Белоснежных ангелов, нутром красных.

И лежи и вейся угловатой птицей
Слабой в неуклюжей и боязливой дрожи…
Плавными изгибами вытягивай ветер,
Защищая нити худой ладошкой…

И сожми зубами и скрипни светом
И рвани как зверь клок парного мяса,
Чтобы никогда не было тревоги,
Чтобы навсегда заискрилась свадьба!

И испепели огненною пастью
В жареный осколок стона и металла,
Отголосок сердца в тонкую вену ударит
И проглотишь мякоть белого хлеба…


* * *


Сколько блесток в этих сугробах
Столько
Чужих на тебе поцелуев будет.

Жаркой крови во мне сочится
Ровно
Сколько в тебе чужеродных станет.

Этих секунд мне вдохнуть колючих
Столько
Скажет он слов в твой воздух…

Этих шагов, мыслей, тоски и силы
Ровно
Сколько ты улыбнешься ему, коснувшись…

Сколько
Раз
Отречешься ты от меня
Столько

Я буду жить.


ЖЕНЩИНЫ


Женщины, глубины потусторонние,
Выпускаете души нежные
Из ладоней ласковых и нечаянных,
Тел горячих простых неведомых…

Женщины, мягким облаком,
Тайной теплотой и объятием…
Сыном вашим я сплю отчаянно,
И могучим мужем иду уверенно…

Женщины, вы осколки хаоса
Черного с золотистой кожею
Женщины, говорите слова ужасные
И движения эти невыносимые…

И дыхания вырывая светлые
Расходясь кругами по воде великими…
Вы зовете в сырые вечности,
На звериные шкуры верные…

Женщины, говорите нечаянно,
Вейте тела силу потустороннюю…
Ветер схватит и сожмет в челюстях
Ласковые ноги от сладости…

Сберегите в ладонях огненных
Сохраните сына нежного
Моего колючего окровавленного
Камнем ледяным в мир упавшего…

Запахом домашним волос сказочных,
Думой о мужчине овеянных…
Взглядом ветра потустороннего
Берегите воду бездонную…

Бред ласкайте горячий утренний
Гладьте ночь мою сумасшедшую,
Чтобы навсегда был я преданным,
Чтобы не было дверного холода…

Там, где вытекает чудовище,
И пылает из печи раненной,
Небывалое где истончается
Маревом цветет окровавленным…

Женщины, вы жестокие
Простынями страшными и убитыми…
Стачивая камни наши о мягкости,
Острые сжигая открытости…

В пыль перетирая остывшую
Голоса быстрого пламени…
На зубах раскаляя невинную
Всю мужскую силу короткую…

Женщины, вы всегда будете…
Милые, любовью и опасением
Берегите время, беременность
Уходящим телом в бескрайности…

Женщины, вы грядущее,
В сладости объятий пламенных
Глупых рук и этой мягкой нежности
Запаха коров и сена горячего…


ОТРЫВОК


Но я телом закрою черную эту дыру
Этой раны кровоточащей могильный свет
Всю священную багровую темноту,
Этих соков рвань и чужих глазниц
Все блестящие воды дорогих дождей,
Но я телом закрою кромешные брызги твои,
Этот запах режущий в тонкий розовый визг
Это счастье и боль разрушенных островов,
Этот плач невинных далеких ручонок дней,
Что в тебе отзываются эхом по именам…
Эту нежность и кровь разрывающихся глубин,
Эту боль и резь под ребрами в самую кровь,
Эти всех чужих дороги и сны и путь,
Этот сильный дар падающих колен
В эту нашу любовь, мы в чем-то им всем родня…
Но я телом закрою... Но ты не будешь уже
Вот такого меня, ну и ничего…
Просто ты сама, а уже отказались все…

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Гончаров Арсений

Арсений Гончаров (настоящая фамилия - Гончуков). Родился в 1979 году в городе Горьком. Когда город переименовали, продолжил расти и жить в Нижнем Новгороде. Очно закончил Нижегородский государственный Университет имени Лобачевского по специальности "филология". Со второго курса аспирантуры был изгнан за непосещаемость, которая образовалась по причине большого желания трудиться и зара...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

СОФЬЯ ГРЕХОВА: СИЛЬНЕЕ СТИХОВ. (Критика), 063
СТИХИ (Грот Эрота (16+)), 059
АЛЕКСЕЙ КАРАКОВСКИЙ. ЛИРИЧЕСКИЙ ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. (Критика), 055
СОФЬЯ ЧЕСНОКОВА. ВЫСОТА ДУХА ВНУТРИ ГУСТОТЫ ЯБЛОКА И МЕДА. (Критика), 055
ВИКТОРИЯ ЛЕЙКОВСКАЯ ИЛИ НА ПРОСПЕКТЕ СКОРИНЫ. (Критика), 055
ОБ ОДНОМ КАПИТАНЕ. ЭХО ОТ ПРОЧТЕНИЯ СБОРНИКА ЛИЕНЕ АЦТИНЯ "ЭХО". (Критика), 055
ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ. (Публицистика), 054
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru