Главная
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Саламбек Алиев

с. Алхан-Кала (Чеченская республика)

ЛИПКИНСКИЙ ДНЕВНИК

14 октября. Заезд.

Ожидание в зале ожидания грозненского аэропорта. О своем. «В Багдаде все спокойно, а в Чеченской Республике все хорошо – утром солнце встает над горизонтом, днем зависает в зените, вечером катится восвояси…»

Внутренний монолог перебивается голосом девушки-диспетчера: «Пассажиров, вылетающих международным рейсом Грозный-Медина, просим пройти на посадку».

Медина. Город Пророка. Время хаджа.

Время хаджа – это время, когда паломники стараются не грешить. После – как получится. У кого-то – не очень.

Я тоже лечу. Не в город Пророка, к сожалению. Но на букву «м», да и количество звуков совпадает – шесть. Москва. Ну да, как много в этом звуке… Город порока? Тоже – у кого как получится. У кого-то – очень даже.

Со мною (или я с ними) две девушки – Фаиза Халимова и Ася Умарова. Втроем мы представляем Чеченскую Республику на форуме молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья. Девчата от всего этого в восторге. Я не очень. Очень даже «не очень». Что? Вариантов много. Внутренний голос вытягивает из колоды странного джокера: «И смех, и грех».

***

Узбек-таксист, нанятый в аэропорту «Внуково», колесит по Москве вот уже час – едем на улицу Космонавтов, дом 18, корпус 2, подъезд 1, этаж 4, офис 4. Это адрес Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ С.А. Филатова. Там сбор всех участников предстоящего форума.

Второй час едем. Третий. «Неужели слова «нам надо на улицу Космонавтов» поняты в смысле «нам надо в космос», и водитель везет нас именно туда?»

– Мы едем на улицу Космонавтов?

– Канешн!

***

В помещении Фонда народу, вернее молодых авторов, чуть меньше, чем в Китае велосипедов – при наличии честных выборов одних только их голосов хватило бы, чтобы выиграл оппозиционный кандидат.

Проходим на регистрацию. Когда мы втроем предстаем перед столом, все такие лица чеченской национальности, милая девушка за столом расплывается в улыбке.

– Ох, и люблю же я вашего Канту Ибрагимова!

Становится так приятно, будто Наталия (так зовут милую девушку) признается в любви каждому из нас в отдельности.

– Ну а за что вы его так?

– За то, что он всегда внимателен и обходителен со своими молодыми авторами и всегда оплачивает их проезд!

Ах, да! Конечно! В нашем случае так оно и есть!

…Сверяя в журнале регистрации фамилию автора с его предстоящим мастер-классом и жанровой категорией, Наталия, от Фонда, вручает в подарок журналы. Читает:

– Алиев Саламбек, критика.

Достает из пачки журналы и протягивает. «Вопросы литературы»?! Внутренний голос вырывается наружу.

– Ух ты!

***

Автобус везет нас от здания Фонда до пансионата «Липки». Подъехали. Поздние сумерки. Фаиза, чувствуется, устала за день – молчит, и вид совсем не тот. Ася же выдает такие порции оптимизма, что кажется чуточку ненормальной. И фраза:

– Сбылась моя мечта!

***

На верхних ступеньках перед входом в здание пансионата ловлю на себе чей-то взгляд. Оборачиваюсь. Она…

День первый

После завтрака говорили о… Уж лучше бы о завтраке говорили. Но после официального открытия Форума и приветственных слов говорили о традициях и новаторстве в современной молодой литературе. Выглядело это примерно так: выходит к трибуне один и говорит, что в современной молодой литературе уж больно много пессимизма. Следом выходит одна и говорит, что ей, современной молодой литературе, как раз-таки и не хватает чувства трагичности. Вот тебе бабУшка и Юрьев день! Этому грустно и хочется веселья, а той весело, но от этого ей грустно. И где же правда? Может, они разные книги читают?

На сцену вихрем подымается следующий участник.

– Настоящее новаторство – надо скрестить прозу с поэзией!

«Ну, здрастье вам через плечо! Какое это новаторство? Это же старо как мир». Ворошу больную память. «К примеру, тот же И. Тургенев со своей стихотворной прозой или, как угодно, прозаическими стихами. Или М. Горький со своими соколами и буревестниками. Блок? Бродский? А Тимур Зульфикаров? Верлибр? Белый стих? А вот случай совсем свежий: пошла однажды Фаиза Халимова по магазинам в поисках кремневого пистолета – подарок брату на день рождения. Пистолета сувенирного не нашла. Не нашла – и что? Не портить же праздник брату! Купила часы. Серебряные. Потом взяла и написала про все это в миниатюре «Кремневый пистолет». Миниатюра эта в числе других коротеньких рассказов была напечатана в журнале «Вайнах». Далее на северокавказском совещании в Махачкале мастера уличили Халимову в алхимии – нашли в ее прозе поэзию и немедленно пригласили уже на форум в Липках. И вот здесь она уже представлена в мастер-классе поэзии в журнале «Октябрь»… К трибуне подтягивается следующий оратор, и тут голос, бедный мой внутренний голос: «Выйди отсюда вон! Она там ждет тебя! Ей там холодно и зябко, а ты тут слушаешь всякие глупости!»

***

Наш с Асей Умаровой мастер-класс прозы в журнале «Дружба народов». «Мастера»: Ермолин Евгений Анатольевич – известный российский литературный критик, зам. главного редактора журнала «Континент», и Эбаноидзе Александр Луарсабович – главный редактор журнала «Дружба народов». Но Эбаноидзе сегодня отсутствует, по словам Ермолина, он болеет. И посему Евгений Анатольевич предлагает устроить церемонию знакомства. Нас, молодых авторов, 12 человек. Тут и ветераны Липок: у Гаффарова Алишера это второй заезд, у Антонюк Наталии, Эдина Евгения и Евсюкова Александра – третий по счету. Илья Одегов приезжает в пятый раз. Рекордсмен же по количеству свободного времени – Влад Резников – с 2005-го года без перерыва. Дебютанты – Умарова Ася, Филиппов Дима, Беседин Платон, Кевхишвили Катя, Огладина Яна и я. Познакомились. Пообщались. Вопросов позадавали.

На финишной прямой первой встречи слово взял опять Ермолин и… соврал. Сказал буквально вот так:

– Буквально два слова о себе.

Но говорил целых два часа.

***

Сразу после шведского обеденного пересели за круглый постмодернистский стол. Тема: «Роль и последствия постмодернизма». Ермолин, ведущий круглого стола, пытался, пытался не затягивать с собственной речью, но ничего у него не получилось. И только в самый последний момент, когда в задних рядах уже спали, а в передних начались слышаться первые храпы передал слово другим участникам беседы.

Другие участники – это те самые молодые авторы липкинского форума. Вначале робели ребята. А потом как вошли в раж и давай рвать тот самый постмодернизм, как Тузик грелку. Внутренний голос запел: «Вот рассказать бы Гоголю про нашу жизнь убогую, ей Богу, этот Гоголь нам не поверил бы».

***

Мы с ней побродили с полчаса. Оба молчали. Она вся такая грустная и я весь из себя такой невеселый.

– Я пойду?

Она молчит.

Я пошел.

***

У Высоцкого поэты ходят «пятками по лезвию ножа и режут в кровь свои босые души». Где и как ходили Кирилл Ковальджи и Евгений Рейн, знают только сами Ковальджи и Рейн, ну, там, быть может, еще полтора человека. Перед нами же они предстали в хорошей форме.

Ковальджи читает стихи, что поет. В голосе акцент, похожий на восточный, придающий его речи некий шарм и мелодичность. Читает венок собственных сонетов. Потом говорит о верлибре. Главный тезис: верлибр должен дышать поэзией! Читает верлибр из Бродского. Разводит руками: «Где здесь поэзия? Разве это не эссе?»

Читает следующий верлибр. Потому как не назван автор, не трудно догадаться – автор сам Ковальджи. После прочтения – короткая пауза.

– Как вам?

Голос с заднего ряда:

– Это тоже эссе!

Говорит о литературном переводе. О разных школах перевода. О праве каждого из них на существование.

– Единственное недоумение, что оригинал существует в единственном числе, а переводы во множественном.

Зал просит читать из себя. Женская половина требует: «Мурку давай!», то бишь стихи о любви.

…То ль судьба на меня ополчается,
то ли нету ничьей вины;
– если в жизни не получается,
хоть стихи получаться должны.
Комом в горле слова, что не сказаны,
но зато не заказаны сны, –
если руки накрепко связаны,
значит, крылья пробиться должны.

Евгений Рейн кажется размером с зал. И все из-за голоса. Голос – гром! Если бы не телевизионная запись творческого вечера, у него надо было бы напрочь забрать микрофон. Сказал о поэзии, что это «несколько строк, которые пойдут нам в зачет» (блажен, кто верует!). Привел цитату из Белинского (не помню уже какую) и сказал: «Так сказал Белинский, и это он сказал правильно, несмотря на то, что он был Белинский». Взял со стола листы.

– Я прочту стихи разного достоинства…

И тут же рассказал историю, которую в свою очередь рассказал ему Корней Чуковский. Пошел однажды Чуковский до Сологуба с деловым предложением – продать стихи для журнала. Чуковский предлагает 80 копеек за строчку, Сологуб непреклонен – 2 рубля. Чуковский прощается и идет к выходу.

Сологуб:

– Остановитесь, молодой человек! Так дело не делается!

Уходит в соседнюю комнату и возвращается со стопкой листов в каждой руке.

– Вот, молодой человек, стихи разного достоинства! Здесь, – трясет правую руку, – стихи за 1 рубль 90 копеек, а тут, – левая рука, – за 90 копеек!

…Опять пластинка запоет чарльстон,
Опять отец заговорит о прошлом,
Опять со всех подветренных сторон
Повеет неизбывным и хорошим.
Опять я стану врать или дурить,
Припоминать катрены Гумилева,
Нам остается только ждать и жить.
А жизнь – вот здесь. Она на все готова.

…Рейн устает читать, достает пачку сигарет, закуривает. Вместо пепельницы пользуется пластиковым стаканом, из которого только что отпил воду. Окидывает зал грозным взглядом.

– Я могу ответить на любые вопросы за последние 200 лет. Пожалуйста!

***

После ужина театр «У Никитских ворот» Марка Розовского показывал спектакль по рассказу И. Бунина «Дело корнета Елагина». Заглянул буквально на минутку в зал. На кровати лежит мертвая полуголая девица, которая временами оживает и вытворяет элементы па, по сцене бегает сумасшедший корнет Елагин и зал с замиранием сердца следит за этим эротическим светопреставлением.

***

Днем я ее обидел. Сказал, что моя, которая осталась дома, в Чечне, много лучше и красивее. Это было днем. Перед сном решил проведать ее.

День второй

Эбаноидзе нет и сегодня. Ермолин говорит, что завтра он подъедет. Обсуждаем первого автора. Это Антонюк-Елизарова Наталия с двумя рассказами – «Озеро» и «Равнодушие». Мне предложено выступить в качестве главного рецензента. Не знаю, что и сказать. То есть я знаю, что сказать – сказать мне нечего. Но как сказать, что мне сказать нечего – не знаю. В общем, все это мне не понравилось.

Правда, позже, в фойе, рассматривая книжный стенд, обратил внимание на сборник «Новые поэты» и там же подборка стихов Наташи. Стихи понравились.

На сегодняшнем мастер-классе должны были обсуждать и Дмитрия Филиппова с рассказом «Стратегия-19», но затянувшийся монолог Ермолина жестоко убил эти планы.

Война войной, а обед по расписанию!

***

Андрей – москвич. Но на Форум приехал из Англии, где и живет в данное время. Поэт. В ночь заезда засиделся в баре до рассвета – утром не пошел на собственный мастер-класс. Следующая ночь стала близнецом первой, и сейчас Андрей опять лежит в номере и стонет в постели как после допроса с пристрастием. Третий наш поселенец в номере – Евгений, примерный парень. Критик. Ходит на мастер-классы, выступает со сцены. Задает вопросы разным гостям. Судя по тому, как Евгений тащит из столовой в номер йогурты и печенья, с аппетитом у Евгения тоже все нормально.

Когда я вошел в номер, Андрей вскочил с койки:

– Что?! Мастер-классы прошли уже?!

– Ох, они так прошли! Так прошли! Вот прямо жаль!

Андрей издает тяжелый вздох – верный признак того, что очень хочется ему побывать на собственном мастер-классе.

***

По бару ходит мальчик. Мальчик пьяный. Шатает его тудой-сюдой. Распевает песню Шевчука.

– Чтоооо нам веееетер да на это отвеееетит…

Зову его.

– Иди сюда.

Садится.

– Ты кто такой?

– Рома.

Мальчику 27 лет. Поэт. Из Стерлитамака.

– Почитай свои стихи.

Лицо Ромы преображается – глаза опускаются вниз, взгляд становится отрешенным и такой детский голос:

Я сегодня видел во сне –

Ты была как тогда прекрасна,

Как тогда улыбалась мне

С горьким привкусом светлая сказка.

А потом, а потом, а потом

Как всегда я тихо заплакал,

Это сон, а над этим сном –

Эта женщина и собака…

***

Разминулся с писателем Вячеславом Пьецухом – не пошел на его творческий вечер. С Евгенией Басовской, лингвистом, доктором филологии тоже разминулся. К Прохорову Михаилу заглянул. Бизнесмен и новоявленный политик отвечал стандартно на стандартные вопросы. И даже не на стандартные вопросы умудрялся отвечать стандартно.

На резкий вопрос-выкрик Дмитрия Филиппова:

– Почему после выборов вы не ушли в жесткую оппозицию? – спокойный ответ:

– Я думаю, что элита должна договариваться…

– Это ВЫ элита?! – Филиппов.

Секундное замешательство.

– Думаю, что да.

Следующий вопрос из зала.

– Как случилось, что Березовский где-то там в бегах, Ходорковский в тюрьме, а вы тут?

– Я вел себя умно и мне повезло.

***

Мы с ней прошли вдоль асфальтированной дорожки вглубь парка. Сырой воздух и туман скрывает звезды на небе.

– Жаль, не видно звезд. Как бы было чудесно!

– Ах, да! – ответила она, или мне это только показалось.

День третий

Утром третьего дня я застал ее плачущей. Ну что ты будешь делать!

***

Третий по счету мастер-класс.

Он много говорит. Он убаюкивает своей речью. Про Ермолина я сейчас. Но, вместе с тем, человек планетарного мышления, феноменальной памяти и, самое главное, доброй души. Его оценка, как филолога, критика и просто читателя, конечно, не лишена той самой пресловутой субъективности, но высокий профессионализм и абсолютное чувство такта, где элементарный этикет сопряжен с умением понимать собеседника, вызывают уважение.

Сегодня, наконец, нас посетил и Эбаноидзе. Поинтересовались его здоровьем. Александр Лаурсабович уверил, что чувствует себя отлично, но проклятый грипп заставил его опоздать на пару дней.

Эбаноидзе прихватил с собой номер журнала «Дружба народов» для Аси Умаровой с ее рассказом «Спокойной ночи, Марисабель».

Обсуждаем Асю. К Асе у всех теплое расположение. Всем без исключения понравились ее рассказы и повесть, представленные на мастер-классе. Кстати, Эбаноидзе настойчиво просил Асю, чтобы эпизод из повести «Остывшие гильзы», где за раненым русским солдатом ухаживает чеченская семья, а после выздоровления его передают в руки матери, был развернут Асей до размеров другой повести, отдаленно напоминающей классический сюжет – кавказский пленник. Журналисты с телеканала «Подмосковье» взяли у Аси интервью.

Следующий – Алишер Гаффаров, автор из Узбекистана. У него рассказы. В заглавии написано – рассказы о любви. Смесь фантастики и реальности. У меня патологическая нелюбовь к фантастике. Реальность? Просто нелюбовь без всякой патологии.

У Гаффарова много «чернухи». До начала мастер-класса мы с ним поговорили на крыльце пансионата.

– Конечно, воля твоя, ты автор, но и вместе с тем, зачем тебе, человеку восточной, мусульманской ментальности смаковать такие подробности, тем паче, когда в них нет никакой необходимости?

– Я сам не люблю такое дело, но мне кажется в рассказах это все к месту.

Чувствую, глупо я затеял этот разговор.

Огладина Иоанна. Из Праги приехала девушка, будущий дипломат. У нее рассказ. На рассказ вылили целый ушат критики. И абсолютно все единодушны. Кроме меня. Я попросту не читал. Еще вчера ночью, когда взял в руки текст ее рассказа, обратил внимание на имя – И-о-ан-на! «Лучше бы ты пела в церковном хоре, Иоанна», – подумал я и заснул.

У Эдина Евгения прекрасные рассказы. Но был и роман, который я не читал, но от которого Эбаноидзе был в восторге и предложил Евгению сотрудничать с журналом «Дружба народов».

Следующим предстал Алиев Саламбек. На этом авторе я чуть задержусь. Не потому, что мне он очень приятен, просто Алиев Саламбек – это я. Реплики Одегова: Ваха (герой рассказа «Яха») недоработан, мало показывается; более нарочито, чем у Аси; рассказ публицистичен. Эдин: не берет рассказ «Яха». Катя Кевхишвили: лучше Ася, чем Саламбек. Беседин: проза Саламбека трогает, не согласен с другими, она рефлексирует, просто он пишет по-другому; мне нравятся такие фразы, как гвоздь забиваются. Евсюков: соразмеренность должна гармонировать с любовью и ненавистью. Резников начал проводить аналогию с Сулиманом Мусаевым, при которой, конечно, Саламбек Алиев проиграл. Елизарова: не хватает художественности.

Ермолин: в целом смесь журналистики и публицистики; ярко, живо, с экспрессией (по поводу «цейского» очерка); напомнил Горького (по поводу рассказа «Яха»); это похоже на эпигонство (по поводу «цыганской» зарисовки); человек свободной рефлексии, свободного полета; совет: может, вам зациклиться на публицистике?

Эбаноидзе: хороший дилетант; «Цыгане» – это серьезно, это тоска по патриархальной жизни; я даже удивлен, что после «цейского» очерка вас сюда пригласили; вам надо определяться во всем; а может, за всем этим стоит молодость чеченской прозы?

Сидит Алиев Саламбек слушает всех внимательно и… И ничего.

***

Поднялся в номер. Положил на тумбочку тексты. Поставил на зарядку телефон. Прилег сам. На соседней койке спит поэт из Англии, который пропустил уже третий свой мастер-класс. На его лице печать бурной ночи. Нет, Андрюха, ты не Байрон, ты другой, другой…

***

Писатель Виктор Ерофеев запомнился своей желтой курточкой, малиновыми штиблетами и фразой:

– Когда я писал свой первый роман «Русскую красавицу», я даже не знал о существования такого слова, как «постмодернизм». А сейчас моя «Русская красавица» считается классикой русского постмодернизма.

Кажется, Ерофеев лукавит.

Писатель Владимир Маканин после каждой фразы причмокивал, будто это у него не фразы, а какой-то рахат-лукум. Где-то после третьего-четвертого «чмок-чмок» выскочил из зала.

***

В баре музыка и накурено. Рекой льется водка и пиво. Где-то за спиной слышен голос мальчика из Стерлитамака: «Что нам веееетер да на это отвеееетит…»

…Утром она плакала. К обеду слез стало меньше. К вечеру как будто успокоилась. Спустился из бара. Пошел к ней.

День четвертый

Не сказать, что тема «книгоиздание в России» меня совершенно не беспокоит, не волнует – книги, хоть и изредка, почитываю. Где-то и волнует, как-то и неспокойно. Но все-таки не настолько, чтобы с девяти утра зайти на лекцию заместителя руководителя Роспечати Владимира Григорьева и до 11.00 слушать. И в тот самый момент, когда народ валит в сторону конференц-зала на эту самую встречу, я подсаживаюсь к Рыжику, что развалился на диване в фойе. Рыжик – пацан в доску свой. Ему глубоко наплевать на всю эту разношерстную толпу юных дарований, и только тогда, когда кто-то из них подойдет погладить его собственную шерсть, Рыжик на несколько секунд приподымает опрокинутую голову с дивана, посмотрит оценивающим взглядом на этого гомо сапиенса, прочитает про себя (не хватало еще, чтобы загалдели – «говорящий кот!») из Пушкина – о люди, жалкий род, достойный слез и смеха! – и уронит голову обратно на диван.

В первый день нашего с ним знакомства, когда вот так же Рыжик распластанный лежал на диване, я подошел, погладил и сказал пару ласковых слов, Рыжик вскочил, как ошпаренный.

– Ты че! Рамсы попутал?! Не говори со мной по-турецки! Не понимаю я ничего!

– Это не по-турецки, а по-чеченски!

– И по-чеченски не понимаю!

Но так получилось, что после нескольких наших с ним посиделок Рыжик не только понимал меня, но даже выучил целые фразы на чеченском языке. К примеру, когда я с ним заговаривал о жизни и смерти, Рыжик, схватившись обеими лапками за свой толстый животик, катался по дивану, давясь от смеха:

– Д1авала, ахь х1ун дуьйцу1!

***

Илья Одегов и Александр Евсюков превосходно разбирают произведения других участников. От их зоркого зрения не ускользает ни стилистика текста, ни даже орфография с пунктуацией. Порой критикуемым «поведение» Ильи и Саши кажется слишком предвзятым, но это не так, да и с чего бы. Наоборот, остальным ребятам стоило бы их поблагодарить – они порой выискивают в текстах такие изъяны и огрехи, что «мастера» – Ермолин и Эбаноидзе, – если и не снимают шляпу, то очень часто сдвигают ее на самый край.

***

На мастер-класс я зашел с опозданием. К тому времени уже обсудили Дмитрия Филиппова и Владислава Резника. У Димы замечательный рассказ. У Влада рассказов несколько. Я успел прочитать только «Митя и камни». Не понравился.

Обсуждают Александра Евсюкова. У него тоже несколько рассказов, и опять же, как и в случае с Владом Резниковым, мной прочитан всего один. Но какой! «Контур легенды». Это что-то в стиле Борхеса. Хорошая проза. Яркая. Каждая фраза к месту, как дождь осенью или снег в зиму. Но, чувствую я, не «нравится» Евсюков, не тронул он ребят, и какое-то сбитое и скомканное «э…ю…я…» гуляет в аудитории. И никто ни сном, ни духом про «Контур легенды». И тогда говорю я:

– О, как здесь все субъективно!

Позже Александр Луарсабович согласился со мной по поводу того, что рассказ «Контур легенды» шикарен.

Следом обсуждение «Философских очерков» маленькой Кати Кевхишвили. Катя – совершенный ребенок, притом очень искренний и застенчивый. Ей 15 лет. Представленный на обсуждение текст написан ею в 13 лет. Для этого возраста это нечто очень грандиозное. Как главный рецензент, пытаюсь задать тон и – ура! – кажись, получилось: каждый из участников отвесил свою порцию добрых комплиментов этому молодому дарованию.

***

В 16.00. вечер-лекция Павла Крючкова, собирателя и комментатора голосов писателей и поэтов – полный аншлаг.

В 17.30. встреча с Александром Чубарьяном, директором Института всеобщей истории РАН.

После ужина Станислав Куняев прочитал лекцию на патриотическую тему. Кому это было очень интересно, тот и слушал. Таковых, правда, было мало.

Да, еще каждый вечер собираются барды, поэты, песенники у свободного микрофона. По крайней мере, в программке-расписании так было написано. И, по-моему, не соврали – каждый раз, проходя мимо конференц-зала в позднее время, слышал, как из зала доносится гитарный перебор.

***

В баре туман. Китайские фонарики горят разными цветами. Из динамиков слышен голос Стинга. Андрей, поэт из Англии, переводит мне слова песни. Вдруг подбегает Резников.

– Саламбек, у тебя случайно нет с собой валерьянки или чего-нибудь другого от сердца?

У меня случайно нет с собой валерьянки или чего-нибудь другого от сердца.

– Кому-то стало очень плохо?

– Да! Рома, кажись, умирает!

Рома – это мальчик из Стерлитамака. Поэт.

***

– Завтра последний день, и послезавтра, если мой самолет, соблюдая правила хорошего тона, сядет, а не плюхнется на землю, я буду дома…

Она улыбнулась. За все эти дни впервые. Но сколько грусти в этой улыбке… Эх!

День пятый

И вот последний мастер-класс. И последний наш автор – Илья Одегов, который сам попросил отложить свое обсуждение на последний день. Кстати, сегодня у нас присутствует и «факультатив». Это авторы, которые официально представлены в других мастер-классах, но пожелали услышать обсуждение своих произведений и в «гостях».

В большом толстом журнале липкинского форума, где представлены краткие биографии всех участников данного мероприятия, Одегов, один из немногих, если не единственный, кто отдельно занимает всю страницу – победы во всевозможных литературных конкурсах, публикации в популярных толстых журналах, автор нескольких книг, и многое другое. Вдобавок Илья очень внимательный и сосредоточенный читатель текстов других авторов. Накануне вечером я засел «за Илью». Это цикл из одиннадцати рассказов под общим названием «Культя». Прочитал, и такое ощущение, что я безнадежно глупый человек – ничего не понял. Прочитал еще раз – понял, что умный молодой человек, Илья, пишет не самые умные свои рассказы. И все это при том, что Илья совершенно не графоман. Но упрямая вещь факт – полное фиаско на сей раз.

И если остальные ребята еще как-то пребывали в замешательстве – нравится, хорошо, непонятно, не нравится, «мастера», Эбаноидзе и Ермолин, признали, что у Ильи на этот раз не получилось.

***

Подведение итогов мастер-классов. В конференц-зале собрались все участники, на сцене расселись главные редакторы толстых журналов. Радостная новость – две участницы от Чеченской Республики, Фаиза Халимова и Ася Умарова, каждая от своего мастер-класса, стали стипендиатами Министерства культуры РФ, а также наши девчата и я в числе тех, чьи произведения рекомендованы к публикации в сборнике «Новые писатели» 2013 года.

Сразу же за подведением итогов – закрытие Форума. Отъезд всех участников.

***

Ну вот и прошло, как лишнее подтверждение тому, что и все пройдет. Было как было. Что в начале не было, что и сейчас нет – восторга. Но вместе с тем – искренняя благодарность за нечеловеческую человечность Сергею Александровичу, Галине Николаевне и Марии Сергеевне Филатовым!

Эбаноидзе Александр Луарсабович. Человек, после разговора с которым заряжаешься энергией позитива и простоты, что святая. Говорили о Кавказе, о литературе края. Уточнил по поводу вопроса, который Александр Луарсабович задал мне еще в аудитории мастер-класса: «Почему вы не пишете на родном языке?»

– В вашем вопросе, я не разобрал, была ирония или упрек?

– Упрек.

– А сами почему не пишете на родном языке?

…Было более чем приятно слышать также имена чеченских «классиков» с уст Эбаноидзе – Мусы Ахмадова и Мусы Бексултанова. Рассказал, как однажды Муса Бексултанов предложил ему принять ислам.

– Ведь Муса это в знак уважения ко мне предложил, не так ли?

– Конечно, так, и притом огромного уважения. Согласитесь, что для мусульманина ислам – самое дорогое и святое, а разве предложишь самое дорогое и святое кому угодно? И, кстати, неплохо было бы вам прислушаться к словам Мусы.

Смеется Александр Луарсабович.

Прощаемся. Горячо – по-кавказски обнявшись и похлопывая друг друга по плечам.

***

– Прощай!

– Прощай!

***

Мы сидим в одном ряду кресел – Фаиза, Ася и я. Самолет часто потряхивает, как автомобиль на плохой дороге.

Мысли выстраиваются в категориальном порядке – прошлое, настоящее и будущее. Липки – это уже прошлое. Прошлое, которое в будущем никогда уже не случится в моей жизни. В прошлом осталась и она – рыжая, зардевшаяся алым румянцем подмосковная девушка-осень, которая все эти пять дней, потеряв всякую совесть и стыд, сводила меня с того, чего у меня никогда и не было – с ума.

Настоящее – без ореола романтики. Понимаешь только, что в мире этом происходит много странных вещей и что в тысячелетнем Багдаде давно как все не спокойно, но в эту самую минуту, в кружке иллюминатора наблюдаешь, как раскаленный на сковородке дня красный диск солнца катится восвояси над моей маленькой большой Чечней.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Алиев Саламбек

Родился в 1977 г. Студент отделения журналистики Чеченского госуниверситета. Живет в Чечне (с. Алхан-Кала)....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ЛИПКИНСКИЙ ДНЕВНИК. (Публицистика), 149
О НЕКТОРЫХ БЕШЕНЫХ ВОПРОСАХ (Публицистика), 123
ЯХА. (Проза), 110
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru