Главная
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Александр Крохмаль

г. Москва

КОЛОКОЛЬНЯ ИЛИ МОЯ ЛЕСТНИЦА ИАКОВА

«Войди в узкую дверь, которая открывает дорогу на небо. Я говорю тебе это, ибо широки ворота и широка дорога, ведущие к погибели, и множество людей следуют по этому пути. Но узки ворота, и тяжела дорога, ведущая к жизни, немногие находят её».

(Евангелие от Матфея, 6:33)

Решил я как-то вспомнить былые времена, а именно те времена, которые считались для меня самыми светлыми. В то время ещё была жива моя любимая бабушка. Да и время тогда было совсем другое, не такое как сейчас. Тогда я радовался жизни и постоянно стремился порадовать бабушку. Помню, поехали мы в году этак две тысячи первом в мою родную деревню, под названием Борки. Приехали туда как обычно рано, где-то в начале июня. Нас там радужно встречали наши родственники. Мне всегда было в Борках интересно, от одного вида этой деревни мне всё больше и больше хотелось жить. Всегда мечтал выбраться из душной Москвы в этот рай. Уж особенно с бабушкой, которая меня одного любила больше всех. Помню, как папа вызывал своего друга-водителя, и мы ехали в деревню. Ехали мы долго, часиков пять-семь, но зато мне нравилось. Мы радовались жизни, пели песни и никогда не унывали. Жаль, всё это закончилось, когда моя бабушка умерла. Тогда моя жизнь перестала быть для меня значимой. Когда тело моей бабушки было предано земле, часть меня умерла вместе с ней навечно.

Я вспоминаю о моей поездке в деревню летом две тысячи первого года. Мне тогда шёл девятый год. И в этот раз мы отдыхали больше месяца, вставали по утрам, ходили за парным молоком, носили воду, ходили на рыбалку. Отдых шёл своим чередом. И в середине месяца нас с бабушкой и дедушкой приехали навестить мама и папа. Каждое лето мы ездили в отдалённые храмы и монастыри. Меня с детства привлекали старинные храмы и церкви. Именно при посещении этих замечательных мест я полностью погружался в атмосферу умиротворения и спокойствия. Как правило, маршруты выбирал отец. Но в этот раз я предложил маршрут поездки. Я выбрал Николо-Чернеевский монастырь. Об этом монастыре мне рассказала баба Шура, которая жила в избе напротив. Рядом с ёё избой стоял колодец. И когда мы с дедушкой ходили за водой, мы частенько видели её, сидящую перед домом на лавочке. Она первая здоровалась с нами и предлагала зайти к ней в избу попить молочка. Этим утром, как обычно мы с дедушкой пошли за водой, и баба Шура предложила попить молока. Было очень жарко, и я боялся застудить горло. Я согласился пойти к ней. Войдя к ней в избу, я увидел на стенах несколько икон и картину какого-то храма. Перехватив мой взгляд, баба Шура произнесла: «Ездили туда?» «Куда?» – удивлённо спросил я. «Как куда?» – спросила она. «В Чернеевский монастырь». Он здесь недалеко, за рекой» «Надо же», – ответил я. «А я и не знал». И в этот момент мне ужасно захотелось туда поехать. К отцу приехал его давний знакомый Виктор из соседнего городка. «Куда в этот раз едем?» – спросил Виктор, обращаясь к нам. «В Чернеево», – произнёс я. «Вы знаете, как туда ехать?» «Конечно знаю, красивое место», – ответил Виктор. И мы с отцом сели в его автомобиль и поехали в Чернеевский монастырь. Бабушка, дедушка и мама махали нам вслед. Они остались дома и готовили нам обед.

Я сидел на заднем сидении автомобиля и, прижавшись щекой к боковому стеклу, смотрел на пролетающие мимо нас поля и деревья. А в голове у меня вертелись мысли о Свято-Николо-Чернеевском монастыре, историю которого мне рассказала баба Шура, так как в молодости она была учителем в сельской школе. В восемнадцати километрах от соседнего с нашей деревней городка в селе Старо-Чернеево на правом берегу реки Цны, находится Николо-Чернеевский монастырь во имя святителя Николая. Начало своё он получил в 1573 году по грамоте царя Иоанна Грозного. Основатель монастыря Матфей был донским казаком и поселился в непроходимых шацких лесах в подражание древним пустынникам, ища уединения для духовных подвигов. Пустынь вела активную миссионерскую деятельность, проповедуя православие среди мордовских языческих племён. Ради этого иеромонах Матфей выучил мордовский язык. В своих записках он отмечал, что его проповеднический подвиг был труден — идолопоклонники были настроены против него очень враждебно. Монастырь был основан в густом тёмном лесу, отсюда название – Чернеев. Число учеников Матфея росло. Активное участие в строительстве обители принимало Донское войско. Одно время монастырь даже подчинялся казачьему кругу и обрёл черты военной крепости на границе с Диким полем. Среди братии было много казаков-ветеранов, участников походов и войн. Поэтому в народе монастырь нередко называли «казачьим». К концу XVIII века обитель стала самой богатой в шацких краях. Она имела более 600 крестьянских дворов, пахотные земли, лесные владения, сенокосы. В годы репрессий XX столетия монастырь был закрыт. В нём располагался краеведческий музей. Только в 90-х годах он стал вновь действующим. Как и в былые времена, монастырь является духовным путеводителем для рязанского казачества.22 мая архиепископ Рязанский и Касимовский Павел совершил освящение придела в честь святителя Николая в Никольском соборе древней обители. Ныне монастырём служит пресвятой отец Феофан, с которым я был знаком лично. Также мои родители были знакомы с настоятельницей монастыря, матерью отца Феофана, блаженной Татьяной Васильевной.

Дорога к монастырю была очень живописна. Перед нами открывались живописные виды. Но вот мы, притормозив, съехали с асфальтовой дороги. Виктор, предвосхитив вопрос, произнёс: «Вот она дорога, ведущая в Чернеево». Я посмотрел вперёд и увидел перед нами разбитую глубокую колею, петлявшую между оврагов и, уходившую вдаль. Виктор осторожно вёл автомобиль, опасаясь провалиться в колею. «Что поделать», – со вздохом произнёс он. «По ней только тракторы и комбайны едут, вот они и «разбили» дорогу». Проехав десять минут, дорога выровнялась, но тут мы увидели впереди огромные лужи грязи. В грязи неровно лежали бетонные плиты, слева и справа от плит были огромные лужи грязи. Виктор на очень медленной скорости выруливал с одной плиты на другую, опасаясь провалиться в яму. Застрять в этом месте было действительно опасно, потому, что вокруг не было ни души, и только вдали виднелись покосившиеся избы. С трудом верилось, что в них кто-то живёт. Помощи ждать было неоткуда. Мы продолжали медленно ехать, опасаясь соскочить в грязь с плиты. Водитель был сосредоточен и внимательно смотрел на дорогу. Меня эти лужи сильно пугали, но, похоже, что они доставляли удовольствие только гусям и уткам, которые неторопливо копошились в огромных лужах, выискивая съестное. Вот тряска прекратилась, и мы почувствовали под собой твёрдую землю. Машина выехала на грунтовую дорогу. Я оглянулся и проводил взглядом эту обычную для средней полосы дорогу.

«Обратно поедем другим путём», – сказал Виктор, как бы угадывая наши мысли, «Это ещё нормально проехали, вот на прошлой неделе после сильного дождя на этом месте трактор застрял, так его только на третий день вытащили».

Мы с отцом молча переглянулись. Машина свернула вправо по грунтовой дороге и слева мы увидели небольшой пруд, за которым на холме возвышался монастырь.

«Какой красивый», – невольно вырвалась у меня фраза.

«Да, точно», – сказал Виктор, и добавил: «Снаружи он почти не изменился».

Мы проехали дальше и обогнув пруд, стали приближаться к монастырю. Пасшаяся на обочине одинокая лошадь никак не прореагировала на нас, когда мы проезжали мимо неё на машине. Проехав вдоль массивной кирпичной стены ещё двести метров, мы остановились около ворот. В этом проёме когда-то висели большие деревянные ворота, но сейчас их не было. Скорее всего их использовали на дрова, так как зимы в этих местах достаточно холодные. Мы вышли из автомобиля.

«Вы идите. Я вас здесь подожду», – сказал Виктор, облокотившись на автомобиль.

«Ну что пошли», – сказал отец, направляясь ко входу в монастырь.

Я чуть помедлил, и увидел за массивной крепостной стеной купола храма и высокий пик колокольни.

В монастырь мы приехали ровно в полдень. Самым величественным сооружением монастыря была Колокольня. Она была построена множество столетий назад. Колокольня представляла собой башню с куполом и крестом, но настолько высокую, что, пожалуй, туда мог забраться только скалолаз. Да и при том, что колокольня была очень старой.

Осмотрев монастырь следом за отцом я вошёл в ворота монастыря. То, что я увидел, потрясло меня. Монастырь казался огромным, я и подумать не мог, что он такой большой.

«А снаружи он казался меньше», – обращаясь ко мне, сказал отец.

«Все так говорят», – услышали мы чей-то голос за спиной.

Обернувшись, мы увидели человека в чёрной рясе с чёрной шапочкой на голове, которая называется митра. Он выглядел очень молод. Открытое худощавое лицо, очень светлые и добрые глаза. На вид ему было лет тридцать.

«Первый раз?» – спросил священник.

«Да в первый», – почти хором сказали мы с отцом.

«Вам повезло, сегодня мало людей», – сказал священник.

Как мы потом выяснили, это был отец Феофан, настоятель этого монастыря.

«Если хотите смотреть храмы, заходите – не заперто», – сказал он.

«А колокольня?» – спросил я, глядя ему прямо в глаза.

«А колокольня закрыта», – произнёс он, и чуть улыбнулся, глядя на меня. «Вы хотите и её посмотреть? Не страшно? Ведь высота-то большая»

«Конечно, не страшно», – сказал я. И поняв, что мне придётся лезть на колокольню, не на шутку испугался. Ведь я с детства боялся высоты. «Конечно, не боится»,– сказал отец глядя на меня. «Мы вместе пойдём, я прослежу».

«Ну хорошо, тогда я схожу за ключом», – сказал отец Феофан, пойдя за ключом. Сделав несколько шагов, он продолжил:

«В пока храмы посмотрите, а колокольню я открою»

Посмотрев кафедральный собор, и стоявшую рядом с ним часовню, мы пересекая зелёную поляну, направились в дальний угол монастыря, в котором располагалась колокольня. Подойдя к входной двери, мы увидели, что дверь приоткрыта. Открытый замок висел рядом на ручке. Но потом, наконец, сказал: «Бог вам в помощь!» и дал согласие. И мы с папой решили испытать наши организмы на прочность. Батюшка отворил нам дверь на колокольню, и мы отправились. Честно признаюсь, я высоты побаиваюсь. А вот папа как-то был равнодушен к высоте. Ему что в лес, что по дрова, одним словом без разницы.

Вход в колокольню был такой же древний, как и весь монастырь. Портик его был облеплен шелухой от старой краски. Едва мы зашли на первый этаж колокольни, как сразу увидели лестницу, ведущую высоко наверх.

«Эх, как эти звонари туды добираются?!», – с изумлением проговорил папа, глядя вверх, «Ладно, ну пошли шо ли?»

«Ой, как высоко», – пропищал я, едва не задрожав от страха.

«Да ладно, не боись, чё ты, не пацан что ли?!» – подбодрил папа, «Если ты не победишь страх сейчас, он будет с тобой всегда».

Я замолчал, и последовал за папой вверх по лестнице. Папа взял меня за руку, чтобы я не сильно боялся. Целую минуту мы поднимались до второго этажа колокольни. Всюду: вверху и внизу мы видели каменные древние стены, которые вот-вот готовы были треснуть от старости. Лестница была довольно хрупкой, идти по ней было боязно. Прошло ещё несколько минут, и мы оказались на пятом этаже колокольни. Я боялся даже подумать, чтобы взглянуть вниз. На втором ярусе было большое сводчатое помещение с круглыми окнами с круглыми окнами, забитыми листами фанеры сквозь которые просачивался солнечный луч, который падал на противоположную окну, стену. На этой стене висела икона, а под ней была лампадка, в которой горел фитиль. Мы повернулись и стали подниматься по лестнице, которая была уже первой, и перила чуть выступали от лестницы. Эта лестница круто вела к высокому проёму вверху. Я вцепился руками в эту лестницу, и ощутил, что отец меня подталкивает вперёд. Я почти прижался к лестнице, и поднявшись на несколько ступенек вверх, произнёс: «Мне страшно». «Мы же только начали подниматься», – сказал отец. «до страха ещё далеко». Он пошутил и подтолкнул меня вперёд. Папа всё так же бесстрашно поднимался вверх, уводя за собой и меня. Наконец, мы решили сделать привал между пятым и шестым этажом. Папа достал из рюказака бутылку воды «Ессентуки» и отпил два глотка.

«Видела б нас бабушка», – пропищал я, всё-таки осмелившись взглянуть вниз, «Интересно, что она скажет, когда мы ей расскажем о том, как на колокольню залезли»

«Да не грузи ты», – ответил на это папа, «Мы ещё на самый верх не залезли, а ты уже торопишь события. Задолбал уже. Давай, сейчас водички выпьем, дальше полезешь ты, а я тебя подстрахую».

«Ладно, па», – тихо произнёс я. Затем я обернулся назад, и глянул в окно. Перед нами раскрывалась панорама монастыря, хоть и высота была не особо большая. В центре располагался главный храм монастыря, который был на этот раз закрыт. Помню, за год до этого, мы его как-то посетили и нашли там древние письмена. Видно какие-то из этих письмен не понравились здешнему митрополиту, и он приказал закрыть церковь на ремонт. Внизу бегали монахи и туристы. На них я отцентрировал не слишком много внимания тогда. Папа дал мне воды, и я отпил из бутылки три глотка. После этого папа положил её обратно в рюкзак.

Наш путь лежал дальше, на самый верх. И это было, на самом деле, очень опасно. Везде трещала штукатурка, пол был под ногами очень старый. Когда мы продвигались дальше, ступеньки под нами трескались. Смотреть назад или вниз я не решался из-за страха. Говорю же, что я недолюбливаю высоту. Я шёл впереди, папа шёл сзади и страховал меня. Внезапно мы очутились перед небольшой дырой в полу. Я едва не потерял сознание, когда взглянул туда. Это был проём, ведущий в самый низ колокольни. Папа отдёрнул меня.

«Туда не смотри», – сказал он. Но зато сам посмотрел, ибо высоту он не боялся, а может, ему было всё равно.

Мы продвинулись ещё дальше и выше. Вот, перед нами уже лежал последний этаж колокольни. Всюду вокруг нас были ветхие стены древности. Потолок был покрыт трещинами не хуже, чем ступеньки, ведущие к колоколу. Колокол виднелся впереди нас. Ступени, ведущие к нему становились ещё более хрупкими. Папа резко втолкнул меня на последний этаж. Сам папа прыгнул вперёд через две хрупкие ступени, которые вот-вот могли обвалиться, и забрался на выступ уже рядом со мной. Итак, мы достигли того, чего хотели.

«Так вот значит, как сюда звонари добираются», – заметил папа, оглядывая всю местность вокруг.

«Пап, посмотри как тут высоко», – сказал я папе, указав на панораму монастыря и всей местности, раскрывшуюся перед нами.

А на панораму оттуда действительно стоило посмотреть. Перед нами расстилалась великая русская равнина. Виднелись гигантские зелёные луга с пасущимися стадами коров. Отсюда был виден и железный мост через реку Цну, наполненный сотнями белых гусей. Издалека я заметил очертания даже нашей деревни Борки, увидел тот холм, с которого мы обычно смотрели панораму местности с бабушкой и дедушкой. Всё было так красиво и величественно. Потому-то и запомнилась мне эта колокольня, как символ моего детства, счастливой жизни и моего процветания. Я до сих пор вспоминаю то мгновенье, когда я увидел всю эту красоту жизни, и почувствовал её смысл. Всё это было создано Господом нашим для того, чтобы мы это ценили и дорожили своей собственной жизнью.

«Вот она Россия», – с гордостью сказал папа, тщательно разглядывая всю панораму. Затем он достал из рюкзака фотоаппарат и сделал несколько снимков. Затем он сфотографировал меня рядом с колоколом. Колокол был тоже древний, по-видимому, он был вылит ещё в XVI веке.

Сделав ещё несколько фотографий, папа положил фотоаппарат обратно в рюкзак. Теперь предстоял не менее важный момент всего нашего путешествия, а именно – путь назад. Папа тихо последовал к выходу, ведущего обратно на ветхую лестницу. Он позвал меня, чтобы я шёл за ним. Папа первым вышел на лестничную клетку. Немного оглядевшись, он взял меня за руку, и пошёл вниз первым.

Спуск вниз был ещё более опасным, нежели подъём. Я всё время смотрел вверх и по сторонам, держась за папину руку, не отпуская её. Мне казалось, что всё в этой колокольне держится на волоске. Ступени, по которым мы осторожно спускались вниз, уже не казались мне хрупкими. Страх во мне полностью исчез. Папа всё время оглядывался назад и страховал меня, словно я был каскадёром, а он моим наставником. Один раз я чуть-чуть оступился, и едва не упал. Хорошо, что мой папа это заметил, и резко остановил моё падение.

«Аккуратнее», – сказал он мне командным тоном. Но я не испугался. Во мне уже не было страха и ужаса, который я испытывал при подъёме наверх.

Спустя несколько минут, которые показались мне мгновеньями, мы оказались на втором этаже колокольни. «Худшее позади», – подумал я в своей голове. Теперь осталось только спуститься, наконец, на землю. Папа перестал меня страховать далее. Я пошёл вслед за ним, теперь опасности уже никакой не было. Всё действительно было уже в прошлом. Я надолго запомнил те минуты, когда я стоял на вершине той колокольни и любовался панорамой. Панорама мне показалась настолько величественной, что тогда мне всем сердцем захотелось жить счастливо на этом свете. «Вот оно счастье!», – говорил я самому себе, вспоминая те прекрасные минуты, когда я испытал совершенство. Необъятные просторы нашей родины до глубины души поразили меня. И даже сейчас, рассказывая вам, я снова и снова осознаю то блаженство, которое постигло меня на вершине этой могучей колокольни. Я назвал её – Колокольней Истинного Света. Ибо она показывает нам Истинный Свет Божий, из которого состоим все мы. Энергия Света везде, и надо уметь чувствовать её.

И сейчас, когда уже прошло столько времени с этого события на колокольне, я по-другому воспринимаю этот мир, и смерть близких людей, моей бабушки, которую я очень сильно любил, оставила в моём сердце только лучшие воспоминания о моём детстве рядом с ней. И когда мне тяжело, я мысленно вспоминаю, как поднимался по этой лестнице на колокольне, и мне становится легче на душе. И я думаю, что у каждого человека в жизни есть своя лестница Иакова, и несмотря на все трудности, мы должны пройти её достойно, и найти свой путь, который привёл бы нас к Истинному Свету.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Крохмаль Александр

Родился в 1993 году. Студент Литературного института им.Горького. О себе говорит: «Писать начал рано, в 6 лет. Начинал с коротких историй о жизни и сказок. Любил сочинять интересные истории, придумывать собственные фэнтезийные миры. С 16 лет стал заниматься эзотерикой и серьёзно подходить к ней. Сейчас работаю над более серьёзными и сложными произведениями»....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

И СЛАБЕЙШИЕ МОГУТ СТАТЬ СИЛЬНЕЙШИМ. (Проза), 165
ЧЁРНЫЙ НЕФИЛИМ. (Проза), 160
КОЛОКОЛЬНЯ, ИЛИ МОЯ ЛЕСТНИЦА ИАКОВА. (Публицистика), 157
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru