Главная
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Анатолий Бимаев

г. Абакан

ДЕМОН ВНУТРИ КАЖДОГО ИЗ НАС

Рассказ

И тогда Дэн решил показать им своего демона.

Он выключил в комнате свет и, усевшись напротив товарищей, заставил их пристально смотреть на него, пока на нем не проявятся черты демонической сущности.

В комнате был полумрак, но лицо Дэна, на которое падало голубое свечение монитора компьютера, было хорошо видно. Дрюм и Хим смотрели на него, не отрываясь, словно силясь выйти за ту непреодолимую грань восприятия, раз и навсегда определившую известный предел человеческим чувствам. Однако в первый момент как будто ни что не менялось. Дэн сидел, улыбаясь совершенно дурацкой, словно вздернутой вверх на невидимых нитках, усмешкой, при виде которой самое большее хотелось вдруг рассмеяться, и ничего кроме этого.

Но вот постепенно лицо его и все тело стали медленно таять во мраке, сливаясь с окружающей тьмой, таким образом, что вскоре уже невозможно было понять, то ли это сидит в темноте живой человек, то ли это игра светотени рождает причудливый силуэт, отдаленно напоминавший мужчину.

Его лицо превратилось в маску, застывшую и омертвелую, а улыбка растянулась до невероятных размеров, так что уголки его губ стали соприкасаться с ушами как у клоунов в цирке. Теперь эта ухмыляющаяся гримаса производила ужасное впечатление, впечатление чего-то извращенного, мерзкого и плотоядного, настолько явно преобладавшего в естестве явившегося перед друзьями создания, что оно, это что-то никак не могло спокойно таиться внутри, скрываясь там от чужих взоров, а против воли стремилось наружу, проступая во всем внешнем облике отпечатками гадких отметин. Характерные изменения произошли также и с подбородком, ставшим массивней и шире, и с глазами, которые теперь будто ввалились и потемнели, превратившись в две черных непроницаемых бездны.

– Нет, ты это видишь? – воскликнул вдруг Хим, которому уже будто мерещилось как из головы Дэна стали медленно вырастать два маленьких, остреньких рога.

– Будь я проклят, – ответил Дрюм.

– Нет, ты видишь, ты это видишь? – повторял Хим, вонзаясь глазами то в Дрюма, сидевшего в кресле напротив, то в Дэна, расположившегося на диване, справа от них. – Он же превратился в черта, черт его подери.

– Я Воланд, а вы – моя свита, – ответил зловещим голосом Дэн, таким натуральным, что Хим побледнел как покойник, верно представив себя жертвой сатанинского заговора.

– Да иди ты к чертовой матери! – прокричал он, поджав ноги, как если бы спасался от кишащего на полу выводка змей.

– Ну что ж, сопротивляйся. Это только упрочит мою победу.

– Не дождешься! – выпалил Хим.

– Дождусь. У меня впереди целая вечность, – мрачно пообещал Дэн.

– Нет, я крещенный! – с жаром произнес Хим и перекрестился, поцеловав свой серебряный крестик.

– Ты что, приятель? Совсем что ли раскис? – спросил Хима Дрюм, на которого вдруг снизошла меланхолия. Он как-то забылся посреди разговора, поддавшись течению собственных мыслей, и теперь эта шутка про демона казалась ему с бородой.

– Как? И ты тоже? – с лицом человека, которого только что осенила страшная мысль, повернулся к Дрюму испуганный Хим.

– Что тоже? – переспросил его тот.

– Тоже заодно с ним?

– С кем с ним? Заканчивай гнать, слышишь, придурок!

Хим смотрел на Дрюма в упор, словно видел его в первый раз. Его вытянутое лицо, длинные, свисавшие почти до самого подбородка, темные волосы и немигающий, уставленный в одну точку взгляд придавали ему сейчас сходство с бараном. Неожиданно глаза его округлились, а рот перекосился в таком непритворном приступе ужаса, что Дрюм оглянулся назад, поддавшись страху товарища.

– Нет, вы только взгляните на них. Просто картина по маслу: «Суровые будни в психиатрической клинике», – сказал Дэн, засмеявшись.

– Все блин, я сейчас изгоню этих демонов, – поднялся Дрюм.

В следующий миг, хлопнув по выключателю, он зажег свет. Хим вскрикнул, заслонив ладонью лицо, словно в глаза ему бил какой-то сверхмощных прожектор камеры пыток. Лишь спустя пару мгновений, обвыкнувшись, он решился опустить руку.

– Капец, если б вы только знали! – облегченно выдохнул он.

– Знаем, не сомневайся, – сказал ему Дрюм, нависнув над ним всей своей двухметровую тушей, отчего Химу вдруг померещилось, будто он сидит немного-немало под падающим на него небоскребом. – Растараканило же тебя, как пустую квартиру в Мытищах.

– Где-где? – переспросил Хим, начиная смеяться.

– Да в Мытищах, – безапелляционно повторил Дрюм.

Хим так и согнулся напополам, затопав ногами по полу, в то время как небоскреб все падал и падал на него сверху, заслоняя своей черной тенью, уже вот-вот готовый его раздавить.

– А почему не в Йошкар-Оле, – выдавил из себя Хим сквозь смех. – Кстати, ты не мог бы немножечко отойти, а то мне что-то нехорошо.

– Да хрен его знает, – оставшись на месте, произнес Дрюм. – Просто Мытищи и все. Или ты имеешь что-то против Мытищ? Думаешь, там нет тараканов?

– Нет, Дэн, ты это слышишь? Мытищи! – многозначительно протянул Хим название города.

Но Дэн и сам уже смеялся вовсю, отчего лицо его, и без того напоминавшее перезрелый, помятый фрукт сморщилось еще больше. Стоило Химу лишь мельком взглянуть на него, как он разражался новым приступом безудержного хохота, выбившего из глаз слезы. Вскоре к товарищам присоединился и Дрюм. Они смеялись так долго, что Химу, в конце концов, стало казаться, будто он сейчас задохнется, поскольку в приступе смеха ему все никак не удавалось вздохнуть, что было даже страшней перспективы быть раздавленным многотонною массою небоскреба.

– Да, забористая у тебя дурь, прямо как у заправского наркодилера, – сказал Дэну Дрюм, когда приступ смеха закончился. – Не подскажешь, где такую можно достать?

– Там где было, теперь уже нет, – был ответ Дэна.

– Хочешь, чтобы я поверил в твою историю с кладом?

– А почему бы и нет? Именно так все и было, – пожал он плечами.

– Ладно, – обиделся Дрюм. – Можешь не говорить, раз не доверяешь друзьям.

– Только не нужно давить мне на гниль! Я на такой развод не ведусь.

– А я и не думал тебя разводить. Просто спросил по-приятельски. Думал, ты мне поможешь.

– Сам знаешь не хуже меня, нужно быть вхожим, чтобы заниматься такими делами.

– Что же я по-твоему сука? – спросил его Дрюм.

– Эй, заколебали вы уже своими серьезными разговорами, – вмешался вдруг Хим. – Вы еще перестреляйте друг дружку, чтобы не делиться товаром. Пойдемте лучше подышим свежим воздухом на балконе.

– Ладно, пойдемте, а то меня уже отпускает, – произнес Дрюм.

– Пойдемте, – согласился с ним Дэн, поднимаясь с дивана.

В следующий момент они стояли втроем на балконе. Дэн закурил сигарету и, достав из кармана внушительного размера ломоть ручника, стал методично его кропалить прямо в ладонь левой руки. В эту секунду его телефон зазвонил и он, поручив операцию Дрюму, взял трубку.

– Да? – спросил он кого-то по телефону, сложив локти на перила балкона. – Да, узнал, дорогой. Говори!

В трубке послышался чей-то голос.

– Дмитрич тоже соскучился по тебе, и передает огромный привет, – сказал Дэн после паузы. – К слову сказать, он как раз забежал ко мне в гости, раз уж ты меня об этом спросил.

– Хочешь с ним пообщаться? Тогда подбегай. Только сам понимаешь, его нужно чем-то задобрить. Да, преподнести пару-тройку гостинцев, и, между прочим, вернуть ему старый должок.

Дэн докурил сигарету и, выкинув с балкона истлевший до фильтра бычок, смачно плюнул вдогонку.

– Ну, ничего себе! Откуда у тебя столько денег? – спросил Дэн. – Ты там что, банк ограбил или кого-то прикончил? С чего это вдруг ты решил так побаловать Дмитрича?

Услышав ответ, он рассмеялся.

– Наследство, говоришь, получил? Впрочем, это меня не касается. Дроби мне, когда будешь на месте. Я спущусь вниз.

– Что, еще один страждущий сладкой жизни? – спросил Дэна Хим, когда тот положил трубку.

– Да так, старый знакомый.

– Да, и насколько он старый? Что то не помню я у тебя такого знакомого, а ведь я знаю тебя еще с той поры, когда ты только учился пить пиво и снимать телок, почти целую вечность назад.

– Не нуди, Хим, ладно?

– Вот значит, как ты разговариваешь со своим старинным товарищем? Не боишься, что такие как я скоро вымрут на твоей планете как динозавры, так что в старости никто тебе даже стакана воды не подаст?

– Послушай! – вмешался в разговор Дрюм, все еще продолжавший кропалить план. – Ты бы действительно поосторожней со всем этим сбродом. Не сегодня, так завтра они подставят тебя, и поедешь ты на Столыпине гастролировать по лагерям.

– Что же ты предлагаешь? Не для того меня мама рожала, чтобы я шел работать.

– Да брось ты, в самом деле. Я предлагаю тебе настоящее дело.

– Боже мой! – вскрикнул Хим. – Нет, я ничего не слышу, что вы сейчас говорите. Не хватало мне еще с вами влипнуть в историю.

И он зажал уши руками, и отвернулся.

– Шел бы ты тогда в дом, – сказал Дрюм. – Я тебя не тянул сюда за руку.

– Ты сейчас что-то сказал? Повтори, я не слышу.

– Я говорю, шел бы ты в дом, раз такие дела.

– Да забей на него, – сказал Дэн. – Говори, что хотел. Его теперь без банки отсюда не выгонишь.

– В общем, я предлагаю тебе заняться солью, – сказал Дрюм, и многозначительно посмотрел на товарища. – Толкнем, что у тебя там осталось, и на все деньги возьмем это дерьмо. Будем спихивать его через нычки да поплевывать в потолок. Наркошы даже в глаза не будут нас видеть. Ни малейшего палева, понял меня. Все легально и чисто.

– И что же ты думаешь, мне самому не приходила такая идея?

– Приходила, конечно. Только один ты с этим не справишься, иначе давно бы уже замутился. Здесь нужны знания особого рода, – сказал Дрюм и постучал себе пальцем по голове. – А я это дело в миг на лыжи поставлю, ты знаешь меня.

– Да-да, ты говорил уже, залезешь без вазелина в каждую дырку и достанешь по золотому яйцу.

– Вот именно. Ну и что скажешь?

– Не знаю даже, Дрюмаш! Нужно подумать.

– Да думать особо и нечего, – забивая ракету, возразил Дрюм. – Либо да, либо нет, вот и все. И не нужно ничего усложнять. Другие на этом целые состояния сколачивают.

Дэн молчал, сложив локти на перила балкона.

– Вон и Хима подтянем к нашему делу. Что скажешь, дружище? – сдувая с ладони табачную пыль, спросил Дрюм.

– Эй, что значит подтянем к нашему делу? Это за какие заслуги? – встрепенулся тотчас же Хим. – Хорош уже сказки рассказывать. Я сейчас как Гагарин на старте, могу сказать лишь: «Поехали».

И он так красноречиво посмотрел на зажатую в руках Дрюма ракету, что тот при всем своем желание довести разговор до конца не посмел сделать вид, что не понял его каламбура.

– Наркоман ты, а не Гагарин, – зажав в зубах папиросу, Дрюм нехотя потянулся за зажигалкой.

В этот момент телефон Дэна вновь зазвонил.

– Ладно. Разбирайтесь пока тут без меня. Я скоро вернусь.

– Давай-давай, поскорее! – сказал Дрюм ему вслед.

– Да, поскорей, а то, боюсь, к твоему возвращению ничего не останется, – засмеялся Хим и, как бы поднеся воображаемый огонь к своему рту, подал Дрюму знак, чтобы он продолжал.

– Да, после тебя точно ничего не останется, – сказал Дрюм, словно назло Химу положив зажигалку обратно.

– Да это я так, пошутил. Пошутить уже что ли нельзя?

– Почему же нельзя? Можно.

– Ну и какие проблемы тогда? Я не понял.

– Да никаких проблем нет. С чего ты взял, Хим?

– Ну а чего же тогда ты стоишь?

– Да просто стою. Что же мне еще делать? – спросил Хима Дрюм. – А ты наверно про это? – наконец-то он догадался, показав другу забитую папиросу. – Невмоготу что ли так? Без банки троит?

– Да нет, ты же знаешь меня, я в полном порядке!

– Что же ты тогда мнешься сейчас, словно вот-вот обоссышься в штаны.

– А может быть, так и есть на самом деле. Почем тебе знать?

– Ну, брат, тогда лучше не мучай себя, не терпи! Быстренько сбегай в космический туалет, а я тебя подожду.

– Слушай, давай уже не тяни, хорошо? – вспыхнул Хим.

– С чем не тянуть? Я тебя, братка, не понимаю, – самым невинным голосом спросил Дрюм.

– Я говорю, взрывай, не тяни, сучья ты морда! – нервничал Хим, но Дрюм смотрел на него в недоуменье. – Ай, давай мне это сюда, слышишь? – бросившись на Дрюма, прокричал он.

– Спокойствие, только спокойствие! – засмеялся товарищ. – Совсем уже, блин, едешь с катушек. Чуть что – сразу в драку. Скоро из-за одного паровоза будешь друзей убивать.

– Не пророчь, Нострадамус, – отпарировал Хим.

Через несколько минут все было кончено. Хим с Дрюмом продолжали все также стоять на балконе, ставшем как-то незаметно уютнее и просторней, и курили, наблюдая за движением машин по дороге. Почему-то теперь это зрелище казалось Химу очаровательным. В какой-то момент ему даже стало сдаваться, будто он смотрит фильм, фильм, в котором не было главных героев, а лишь бесконечный поток куда-то спешащих автомобилей. Это было так возвышенно и прекрасно, так глубокомысленно, что душа его наполнялась невиданной прежде радостью, от которой хотелось смеяться до слез.

– Знаешь, – произнес Дрюм, выдыхая через нос дым сигареты, – я вот все думаю, откуда у него столько плана?

– У кого? – расслабленно спросил Хим, улыбаясь.

– У Санта Клауса, черт тебя подери! – вспылил Дрюм. – Ты совсем что ли мозг прокурил этой дрянью?

– Да, понял я тебя, понял, – возразил Хим.

– Понял он меня. Так что ты думаешь по этому поводу?

– Не знаю, он ничего мне не говорил.

– Понятное дело, что не говорил, идиот. Но сам-то ты должен что-нибудь думать обо всем этом.

– Да, я как-то особо не заморачивался. Есть да есть, мне-то что с этого? – пожал Хим плечами.

– Может быть, он говорил при тебе с кем-нибудь по телефону?

– Да не знаю я, честно. Ни с кем он не разговаривал. А что ты так этим интересуешься?

– Не твоего ума дело! – сказал Дрюм. – Я в отличие от тебя интересуюсь всем, на чем можно что-нибудь заработать.

– Ну и пытай его тогда сам. Я здесь причем?

– Да, притом, – начал втолковывать ему Дрюм. – Я вообще поражаюсь тобой, братка. Неужели у тебя нет никаких интересов, кроме как покурить? Мы могли бы на пару с тобой, без этой еврейской морды, заколачивать столько денег, что ты даже представить не можешь себе.

Хим в ответ пожал лишь плечами.

– А насчет морды еврейской, это ты прав! – как-то мечтательно проговорил он после секундной задержки. – Помнится, в прошлом году я занял у него пару соток на сигареты, так он потом месяц ходил за мной попятам как на привязи, боялся, что я не верну ему эти деньги.

– Вот видишь! – произнес Дрюм, сплюнув с балкона. – А я о чем тебе говорю? Значит, не знаешь, где он берет свой ручник?

– Неа, – сказал Хим. – Извини.

– Ладно уж. Как-нибудь расколю его сам. Помяни мое слово, он еще будет бегать за нами и проситься к нам войти в долю. Но только мы его к себе не возьмем. Как ты считаешь?

– Да на хрен он нужен, еврейская морда.

– Вот-вот, – сказал Дрюм.

В этот момент из прихожей послышался отчетливый звук отпираемой входной двери.

– А вот, кстати, и он. Пойдем что ли, встретим?

Но не успели они и войти в зал, как дверь распахнулась, с силой ударившись о стену подъезда, и в квартиру ворвались какие-то люди.

– Полиция! Всем мордой в пол, руки за голову, – закричали они.

Друзья так и замерли, не понимая, что происходит.

– Полиция! Кому говорят? Мордой в пол, руки за голову, – повторили они, подбегая. В руках у них было оружие.

Хим рванулся было куда-то бежать, но его тут же схватили и, заломив руки за спину, повалили на пол. В следующий миг рядом с ним уже лежал Дрюм с искаженным от боли лицом.

– Кто-нибудь есть еще в помещении? – спросил их один из полицейских, пока остальные шныряли по комнатам.

– Никого нет, кроме нас, – отозвался Хим, приподняв голову.

– Морду, я сказал, – закричал на него полицейский. – Или я сейчас сверну тебе ее к чертовой матери.

– Все чисто! – послышалось откуда с кухни.

– Вот и чудесно. Заводите нашего бегуна, пока он снова не решил пробежаться.

В квартиру втолкнули Дэна с наручниками на руках.

– Ну что, все в сборе, товарищи наркобароны? – торжественно спросил полицейский, все равно что Ленин рабочих. Он был невысокого роста, крепкого телосложения, в темной кожаной куртке. – Значит, думали мы до вас не доберемся? Думали show must go on? А теперь все, лавочку придется закрыть лет, так скажем, на десять.

– Эй, я здесь совершенно случайно, – завопил Хим. – Я их даже не знаю, кто они и чем занимаются.

– Ладно, ты мне еще Иисусом прикинься, – сказал полицейский, жуя жв-ачку, и ухмыльнулся.

– Да я просто за солью спустился. Я живу по соседству.

– Вот ведь сука, – прошипел Дэн. – Продажная сука. – И глаза его потемнели от злости.

– Молчи, – сказал ему Хим. – Я даже не знаю твоего имени.

– Не думал, что ты такая сука, – повторил Дэн.

Но Хим его больше не слушал. Для него тот уже стал как бы прошлым и более не существовал.

* * *

Они ехали ночью в такси к дому Горелого.

Горелый сидел на переднем сидение возле водителя: высокий, сутулый с бледным лицом, как поганка. Стойкий, удушливый запах чего-то больного и затхлого исходил от его дыхания и несвежего тела, словно внутри него под тонкою кожей томилась протухшая плоть. Хим же обосновался на заднем сиденье, за спиною Горелого, всю дорогу пытаясь сообразить куда они едут. Но это было не так уж и просто. Уже третий раз (Хим готов был в этом поклясться) они съезжали с улицы Крупской на улицу Гоголя, делая большой круг по городу, что начинало порядком надоедать.

– Милый, может быть ты наконец скажешь таксисту свой адрес? – сказал Горелому Хим. – Мы уже полчаса катаемся по этим долбанным улицам, будь они прокляты.

– Я знаю дорогу, не парься, – ответил Горелый. Голос у него был неожиданно грубым и хриплым, до такой степени, что к нему невозможно было привыкнуть и каждый раз приходилось невольно вздрагивать, когда он начинал говорить.

– У тебя точно там все на мази? – спросил Хим. – Слышишь меня?

– Не ссы, Вася, – ответил Горелый и засмеялся.

– Фанера-то нормальная хоть или как?

– Кеды потерять хватит! – ответил Горелый и неожиданно повернулся назад. – Думаешь, я тебе подсуну фуфло? Я с семнадцати лет в этой теме. Меня каждая собака в городе знает.

– Ладно-ладно, я пошутил, – успокоил Горелого Хим.

– А знаешь почему? – спросил тот, сложив руки на подголовнике кресла, будто вот-вот готовый перелезть через него прямо на заднее место.

– Что почему?

– Да это все почему, знаешь?

– Нет, – сказал Хим, переведя глаза на окно.

– А потому что у меня мамы-папы нет, вот почему, – сказал он.

– Соболезную, – ответил угрюмый Хим.

– Да я в рот их ебал, – выдохнул вдруг Горелый, возвращаясь на место. – Деньги давай, мы почти что приехали.

– Вот держи, – сказал Хим. – С тебя еще сдачи на пятихатку.

– Я что тебе, ночной супермаркет или банкир?

– Так не пойдет. Гони мои деньги.

– Расслабься, все будет в ажуре, – ответил Горелый, и повернулся к таксисту. – Ну что, шеф, не поможешь разбить фиолетовый?

Таксист, молодой парень не смог сказать нет.

– Давай их сюда! – сказал Горелый ему, когда тот достал из кошелька пять сторублевых бумажек. – Потом мы с тобой рассчитаемся. – И он повернулся назад: – На, держи свою сдачу. Раскидаешься с ним за поездку. – И повернувшись снова к водителю, произнес: – Все, шеф, тормози здесь шахида. Мне выходить.

Машина послушно остановилась рядом с обочиной и Горелый, широко распахнув дверь, вышел наружу, тотчас же зашагав вниз по улице такими большими шагами, что казалось будто на нем сапоги-скороходы. Ни Хим, ни таксист ничего не понимали, провожая Горелого изумленными взглядами, до тех самых пор пока он чуть было не испарился среди частных домов окраины города.

– Блин, он же съебывает, – сказал Хим и рванулся вслед за Горелым.

– А ну, открывайте! Кому говорят? – словно собака закричал Горелый на ближайший к нему палисадник, услышав приближавшиеся шаги Хима. Подняв камни с земли, он стал остервенело бросать их в ворота злополучного дома. – Эй, я пришел, открывайте мне, суки!

– Что ты делаешь, блин? Перестань. Ты так всю округу разбудишь, – прошептал Хим.

– Они не открывают мне, суки.

– Кто они? Мы так не договаривались!

– Они! – ответил Горелый и сел вдруг на корточки, обняв ноги руками. Головой же он, как собравшийся плакать ребенок, уткнулся в колени.

– Это твой дом? Мы на месте? – спросил его Хим.

– Да, это мой дом, в рот ебал я их всех.

– Ну и за чем же дело стоит? Давай тащи уже свой товар.

– Ты же видишь, они не открывают. Жди меня здесь, – дал команду Горелый и, подскочив на ноги, снова рванулся вперед с прежнею скоростью. Через пару мгновений он уже свернул в глухой переулок без освещения.

– Давай за ним, – махнул Хим, ожидавшему неподалеку таксисту.

Дважды просить того не пришлось. Сдав задним ходом до самого поворота, он поехал вслед за Горелым, осветив всю улицу фарами. Горелый был в пятнадцати метрах от автомобиля, за ним в паре шагов бежал Хим, стараясь нагнать беглеца.

– А ну, выключил свет, – закричал на таксиста Горелый, когда тот подъехал вплотную к своим пассажирам.

– Нет, не выключай, – сказал Хим.

– Выключи, я говорю, – прокричал вновь Горелый.

– Не слушай его, – сказал Хим таксисту и, встав на пути Горелого, который было уже рванулся к машине, проговорил: – Возвращай деньги. Наша сделка отменяется.

– Сделка уже состоялась, – ответил Горелый, остановившись.

– Тогда в чем проблема? Где мой товар?

– Я же сказал, я его сейчас принесу.

– В таком случае, возвращай деньги и иди за товаром!

– С какого дуба ты рухнул? – ответил Горелый. – Мы же с тобой знакомы два года. Меня здесь каждая собака знает в лицо. Товар спрятан неподалеку. Я принесу его через пару минут.

– Я буду ждать тебя здесь, но с деньгами.

Горелый как будто на мгновение задумался.

– Выключи свет, – закричал он опять на таксиста, рванувшись вперед, но Хим его остановил. – Да подавись ими, придурок, – швырнул Химу купюры Горелый. В следующий миг, он уже исчез в темноте, шагая своей семимильной походкой.

Хим закурил, ожидая.

– Держи, – сказал Горелый, вернувшись, и вложил Химу в руку какой-то сверток. – А теперь гони мою плату.

– Как насчет сдачи? – спросил Хим, передав ему вознаграждение.

– Забудь. Я возьму ее за беспокойство.

– Уж больно беспокойным ты стал, как я посмотрю.

– Станешь с этой работой, – ответил Горелый.

– Да уж, работка не из простых, – согласился с ним Хим.

– Вот именно. А теперь извини, мне пора сваливать. И так провозился с тобой слишком долго.

И Горелый ушел, не сказав больше ни слова.

Через пятнадцать минут Хим был в центре города. Отбившись с таксистом, он побродил немного по улицам и, выйдя к небольшой парковке машин возле набережной, сел в припаркованный черный Опель.

– Ну, чем нас порадуешь в этот раз? – спросил его полицейский, тот самый, что задержал его месяц назад на квартире у Дэна. Он сидел на заднем сидение, куда примостился и Хим, барски вытянув правую руку на спинке пассажирского кресла, будто бы обнимая Хима за плечи.

– Молодец! – потрепал он его по голове, взъерошив длинные волосы, когда Хим молча выложил перед ним диктофон и полиэтиленовый сверток. – Большой молодец. Папочка тобою доволен.

– И мамочка тоже, – сказал второй полицейский на водительском кресле, здоровенный, толстый мужик лет под сорок с хриплой одышкой.

– Ну и как все прошло? – спросил Хима первый служитель закона, по обыкновению громко зачавкав резиновой жвачкой. – Надеюсь, ты не спалился ему, что от полиции?

– Что я, по-вашему, что ли олень?

– По-нашему ты наркоторговец, который давно уже должен сидеть за решеткой, но которому мы дали еще один шанс.

– Да нормально прошло все, – успокоившись, сказал Хим. – Чуть было не кинул меня на деньги, сучара.

– Ладно, через несколько дней будем брать этого мудака. Но смотри нам, чтобы никакой лажи.

– Понятное дело. Но надеюсь, все будет, как вы обещали?

– Все будет в полном поряде! – успокоил его полицейский номер один. – Сделаешь дело, и катись хоть на все четыре стороны света. Ты нам будешь больше не нужен.

– Хорошо. Меня это устраивает, – сказал Хим.

– Его это устраивает. Ты слышал, Димас? – спросил первый полицейский напарника.

– Да неужели? А я то думал, мне это послышалось, – проговорил тот, повернувшись. – Ты пойми, – начал он внушать Химу. – Мы с тобой стороны одинаково заинтересованные исходом этого дела. Сначала ты нам поможешь, а потом мы тебе. И чем больше ты будешь нам помогать, тем для тебя же это и лучше. Соображаешь, о чем я говорю?

– Для меня главное, чтобы это было в последний раз, – сказал Хим.

– В последний, не беспокойся, – ответил полицейский номер один. – Но если кто-нибудь вдруг случайно узнает о твоих с нами делах, можешь пенять сам на себя. Мы прикрывать твою задницу не намерены.

– То есть, как это узнают? О чем ты говоришь? – спросил Хим, подавшись вперед.

– Ты услышал меня, – сказал полицейский.

– Вот ведь, блять, суки, – выдавил со злостью Хим.

– Эй, полегче на поворотах!

– Да я легок, словно пушинка.

– Полегче, тебе говорят! На первый раз сделаем вид, что ты ничего не говорил.

– Да, конечно, паровозным дышлом вас в рот. Зачем же нам портить взаимовыгодные отношения?

– Все правильно, – сказал полицейский. – А теперь подписывай эти бумаги и проваливай, пока еще можешь.

Хим расписался и, брезгливо отшвырнув бумаги в сторону, вышел нару-жу. Машина в этот же миг завелась, рванувшись к набережной вверх по дороге. Хим смотрел какое-то время ей вслед, до тех пор пока она не исчезла за поворотом, и, закурив медленно пошел прочь, в обратном от набережной направлении.

Вскоре он свернул во дворы.

– Эй, закурить не найдется? – вдруг послышалось откуда-то сзади, Хим даже вздрогнул от неожиданности. Он как раз шел темной тропинкой, пролегавшей между школой и детским садиком, решив сократить дорогу до дома, и предпочел бы здесь ни с кем не встречаться.

– Что? – спросил Хим, обернувшись.

– Я говорю, закурить не найдется? – повторил нахальным голосом парень, невысокий с худым скуластым лицом, одетый в большой не по размеру пиджак грязно-белого цвета и кепку в серую клеточку.

– Я не курю, – сказал Хим, и отвернулся, чтобы уйти.

– А это у тебя что в руке? Мужнина писька? – спросил его парень.

– Я же сказал тебе, я не курю, – произнес Хим, выбросив сигарету. О ней он как-то ненароком забыл.

– А ну-ка, постой-ка, – сказал ему парень, подходя ближе. – Потолковать с тобой нужно немного.

– Мне не о чем с тобой разговаривать, – сказал Хим.

В этот момент с другой стороны узкой дорожки появился еще один человек в черных джинсах и распахнутой на груди черной рубахе. Он шел на Хима вальяжной походкой, засунув правую руку в карман.

«Это за мной», – пронеслось в голове Хима.

– Ты как с ворами разговариваешь, фраер? – закричал он. – С тобой люди говорить хотят, а ты сучишься.

Хим, сам не зная что делает, пошел прямо на человека в черной рубашке, вызвав секундное замешательство во вражеском стане. Но, подойдя к нему почти что вплотную, так что стало отчетливо видно бельмо на его правом глазу, Хим неожиданно рванулся вперед, прошмыгнув буквально в нескольких сантиметрах между школьной оградой и преграждавшим путь человеком.

– Эй, ну куда же ты? – прокричал ему вслед парень в кепке. Потом послышался громкий протяжный свист, звучавший как будто целую вечность подряд.

– Стой, падла. Убью, – пригрозил человек в черном.

Но Хим бежал, не останавливаясь, и даже когда он был уже далеко, он все никак не мог заставить себя это сделать, словно за ним гналась целая свора неутомимых, безжалостных демонов, хотевших его растерзать. Он бежал пустыми дворами и переулками, стараясь запутать следы, но нигде не чувствовал себя в безопасности. Весь большой город и целый мир казались ему слишком маленькими, чтобы спрятаться.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Бимаев Анатолий

Родился в 1987 г. в пос.Солнечный (Красноярский край). Окончил юридический факультет Хакасского государственного университета им. Н.Ф.Катанова. Публиковался в городском художественно-публицистическом журнале «Абакан» (№3 [7] 2007, №4 [12] 2008). Кроме того, мои рассказы публиковались в альманахе «Порог-АК» (Украина, Кировоград, 2009), в сборнике «Антология молодых авторов Хакасии» (А...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ДЕМОН ВНУТРИ КАЖДОГО ИЗ НАС. (Проза), 169
МОЛОДЫЕ ЛЮДИ. (Проза), 149
ПИСЬМО К СОФИИ. (Проза), 147
ПАТОВАЯ СИТУАЦИЯ. (Проза), 112
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru