Главная
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Елена Сафронова

г. Рязань

«ЗВЕЗДНОЕ КОСМИЧЕСКОЕ БРАТСТВО…»

Распространённое мнение не всегда верное, или О моём прочтении стихов Бориса Примерова.

Стихи Бориса Примерова я прочитала совсем недавно, уже весьма взрослой. Так получилось, и хвалиться тут в общем-то нечем.

С наследием Бориса Терентьевича Примерова я познакомилась три года назад, в 2013 году, когда «Литературная Россия» объявила конкурс его имени. В конкурсе были и поэтические, и критико-публицистические номинации, для очерков о поэзии или о поэте.

Именно последние привлекла меня.

Разговора о поэзии не может быть слишком много. Важна не только возможность «во весь голос» прочесть свои – или чьи-то чужие, но легшие на душу - стихи, но и тот резонанс, который искусство порождает в обществе – а это уже задача критика! Я уверена, что поэзия и критика делают одно общее дело. Поэтому показалась столь ценной возможность представить читателям материал, сплавленный из журналистской статьи, публицистического очерка и критического анализа.

Очерк, который я послала на конкурс в «ЛитРоссию», назывался «Я дуэлянт, гидальго…» (см. «ЛР» № 25 от 21.06.2013). Это был творческий портрет Владимира Доронина, уроженца Дальнего Востока, жителя Рязани, сына «врага народа», необыкновенно образованного человека, талантливого поэта и одарённого критика. К сожалению, судьба Доронина сложилась так, что с его творчеством даже в городе, где он жил, знакомы мало – а последующие поколения, боюсь, не будут знать и о том, что он существовал на свете. Пока этого не произошло, ваша покорная слуга написала о Доронине очерк и озаглавила его цитатой из стихотворения Владимира Доронина (впоследствии опубликованных материалов оказалось несколько, и даже тоненькая книга стихов Доронина была выпущена, но это уже совсем другая история).

Очерк победил в «полуфинале» этого конкурса, а его автор был вознаграждён поездкой на родину Бориса Примерова, в станицу Мечетинскую Ростовской области, на праздник «Поющее лето». Это литературно-музыкальное действо проводится в родных краях Бориса Терентьевича каждый год. Постоянный почётный гость праздника, вдова Примерова Надежда Кондакова, подарила мне книгу «И нецелованным умру я…» - наверное, пока наиболее полное собрание его сочинений, включающее лучшие стихи из опубликованных книг, а также произведения, обнаруженные в архиве поэта.

С книгой мне выпала честь познакомиться ещё до её издания, в виде полностью подготовленной к печати рукописи, к которой было сделано замечательное предисловие Марины Кудимовой, охватывающее практически все аспекты творчества Примерова, а замыкало книгу авторское послесловие Бориса Терентьевича, рассказывающее о нём, его жизни и его жизненной позиции. Я сама попросила у Надежды Васильевны Кондаковой рукопись до поездки на праздник, так как в его программе были не только увеселительные мероприятия, но и литературные обсуждения, в которых предполагалось участие гостей – а мне, надо признаться, немногое удалось бы там сказать без подготовки. Ведь до той поры я имела о поэзии Бориса Примерова очень приблизительное представление, книг его вообще в глаза не видела, да и публикации если и попадались мне, то редко, единично.

Пожалуй, всё, что я знала о Борисе Примерове на тот момент, было из области «коллективного бессознательного»: что это известный поэт из плеяды так называемых «почвенников», что его уже нет в живых, и… всё.

Честно говоря, во многом для меня образ стихотворца Примерова сформировала… пародия на одно из его стихотворений Александра Иванова:

«Окати меня / Алым зноем губ. / Али я тебе / Да совсем не люб?». «Боря, свет ты наш, / Бог тебя спаси, / и на кой ты бес / стилизуесси?».

Пародия, безусловно, ехидная, но она тоже послужила популяризации творчества этого незаурядного автора – возвращаясь к вопросу, как важен любой «резонанс», пусть даже по принципу «кривого зеркала».

То, что я не была знакома со стихами Бориса Примерова, отчасти не вина, а беда. Немного объясняет этот «провал» то, что книги его не выходили в свет четверть века!.. Конечно, это ужасающая несправедливость. Но в этом безрадостном факте я увидела почти мистическую перекличку поэтов Бориса Примерова и Владимира Доронина. Их стихам ещё предстоит быть заново прочитанными и – в случае Примерова - возвращёнными в большую литературу, открытыми для себя новыми поколениями ценителей поэзии – моего возраста и младше, - а в случае Доронина – только бережно введёнными в неё.

Но вернусь к своему прочтению книги «И нецелованным умру я…». Ещё знакомясь с рукописью, я поняла, что большинство не всегда право, а распространённое мнение не всегда верное. Имею в виду позиционирование Бориса Примерова в рядах «народных», «почвенных» поэтов – оба слова нарочно беру в кавычки, чтобы они означали не подлинную народность и приверженность родной земле и её слову, а литературную «специализацию», опошленную многими не сильно одарёнными авторами, подменяющими талант лозунговостью. На этом скользком пути модно «панибратствовать» с действительно одарёнными творцами на основании схожей тематики, стилистики и etc. Возможно, именно такие рязанские «панибратцы» Бориса Примерова заронили в мою память ошибочное впечатление о нём как об ещё одном «деревенщике», не слишком-то их и превосходящем?..

Правда, было ещё обидное мнение Александра Иванова о Примерове как о «стилизаторе» под частушечные куплеты… Но что подвигло пародиста написать «кавер», как сегодня выражаются в интернете, в таком ключе, мы уже не узнаем. Справедливость требует заметить, что «прикладывал» Иванов с равным ехидством представителей самых разных поэтических направлений, то есть тут явно не в «деревенскости» примеровского слога дело.

Марина Кудимова, автор предисловия к сборнику «И нецелованным умру я…», тоже говорит о том, что Примерова слушали, но не слышали, и что массовое мнение о его поэзии неверно, узко. Марина Кудимова начинает свои размышления с вышеупомянутой пародии Иванова и приводит её с негативным оттенком – как пример непонимания пародистом поэта.

Пародия, конечно, грешит «однобокостью». Прочитав всю книгу «И нецелованным умру я…», я осознала, что было крупной ошибкой воспринимать Бориса Примерова только как поэта-почвенника, поэта-«деревенщика» патриотического толка – хотя, безусловно, он патриот Русской земли, радетель и страдатель за русский народ, за его веру и идеологию. Но наследие Бориса Примерова намного разнороднее по тематике, поэтике и художественности, чем одна только «почвенная», традиционалистская поэзия. И предопределено это поколенчески, историей рода Примеровых. Я её почерпнула из автобиографии и других материалов к биографии Бориса Примерова в той же самой книге, по информационной наполненности и эмоциональной насыщенности – практически завещанию, если не завету, Бориса Терентьевича. Он из казачьего рода, отец имел военное образование, при Советской власти пострадал от «расказачивания», но в доме всегда были книги, в обычае было музицирование, пение, - то есть семью Примеровых никак нельзя назвать людьми «от сохи». Разумеется, и Бориса Терентьевича причислять к необразованным, к поэтам-«самородкам» без культурной базы тоже оскорбительно.

В стихах Бориса Примерова то и дело встречаются проявления обширных знаний, знакомства с мировым культурным контекстом, с поэзией выдающихся мастеров ХХ века вовсе «непочвенного» толка – хотя, безусловно, и Сергей Есенин, называвший себя «последним поэтом деревни», и казачий поэт Павел Васильев оставили в его творчестве яркий след. Но сегодня мне бы хотелось обратить внимание на иные страницы творчества Примерова. Марина Кудимова пишет во вступительном слове к сборнику: «К середине ХХ века поэзия, не впитавшая предшествовавшего, оказалась лишена будущего». Она же отмечает, что Примеров отлично знал и любил европейскую философию – Жана Маритена, например, - и пишет о «перекличке» Примерова с акмеистами Н. Гумилёвым и О. Мандельштамом, особенно в части интуитивного понимания и формулирования высокодуховного начала поэзии. Позволю себе процитировать статью Марины Кудимовой в той части, где она говорит о «корнях» творчества Бориса Примерова:

«Хемницер и Капнист, Кольцов, Лермонтов, Некрасов, Фет, А.К. Толстой, Клюев, Блок, Гумилев, Маяковский, Цветаева, Павел Васильев. Современники, которых почитал Примеров. Ведь и Пастернак прямо процитирован в одном из стихотворений:
Пока метут снега во все края
И, как сказал поэт, во все пределы…
И британец Блейк здесь побывал:
Со всем зеленым светом слиться
В просторной капельке дождя
. (Ср. у Блейка: «И небо – в чашечке цветка»)

Культура отличается от стихийного любительства тем, что перечень «оказавших влияние» на отдельного автора всегда можно продолжить. В случае Примерова перед нами – плодоносящая ветвь романтической поэзии, и наше дело собрать с нее урожай – или походя сорвать единственный плод».

Марина Владимировна этим цитированием «родственных» Примерову поэтов подвигла меня продолжить их ряд. Книга «И нецелованным умру я…» оказалась полна строками, которые как будто вместе с Борисом Примеровым написали прославленные русские классики. Это отнюдь не тальяночные переборы, а строгие звуки органа, лирическое фортепиано и даже жреческие песнопения во славу Божества.

В стихотворении «Да, ты была неповторимой» Борис Примеров восходит интонацией к поэтике Н. Гумилёва с его вечным поиском Красоты и истины:
«В минутном сне надежды близкой
Во исполнение всего,
Казалось, там, за лунным диском,
Все есть: мечта и божество».

Блоковским символизмом, выраженным блоковскими же художественными средствами, но в собственной интерпретации, дышит стихотворение:
«Роса, деревья, вечер, платье
Шумели долго и темно.
Внезапное рукопожатье
И освещенное окно».
«Следил я ветра долгий бег»
- стихотворение совершенно пушкинское, величественное и возвышенное, изложенное чистейшим четырёхстопным ямбом.
«А виной всему Меркурий,
Заполночная звезда»
, - перекликается напрямую с «И Меркурий плыл над нами, иностранная звезда» М. Светлова.

И я бы даже осмелилась сопоставить стихотворение Примерова
«Ночь подвела ко мне коня
Нездешней, несравненной масти», -

с известным стихотворением И. Бродского «В тот вечер возле нашего огня увидели мы черного коня». И там и там образ коня значит вовсе не домашнюю скотину, и даже не дикого мустанга, а пра-начало, говорящее с человеком на языке символов. В наследии Примерова много таких строк, которые могут быть прочитаны как некая «каббала» - не в прямом, разумеется, смысле, но как зашифрованное знание либо открытие.

Загадочное, мистическое стихотворение – «Демон, в сторону вечера шедший» - на мой взгляд, одно из проявлений Примерова как философа, ищущего своих «ближних», причём не только в мире людей, но и среди природных явлений, а также в пространстве метафизическом. Над этим стихотворцем простиралось не одно «земное небо», как сказано в другом стихотворении. Из этого же смыслового ряда стихотворение «Я умер вовремя, до света, И ожил вовремя – к утру» и образ «дорогого, земного – туда», как особого пространства поэтического бытия. Метафора многомерности материального пространства и присутствия человека одновременно в нём и в некоем ментальном, метафизическом бытии прослеживается во многих стихах Бориса Примерова, придавая им поэтическую и философскую глубину, какой, будем откровенны, не всегда может похвалиться «почвенническая» поэзия, выбравшая своим «оружием» прямое высказывание.
«Звездное космическое братство
Мне дарует вечное перо».

«Всё – от глубин и до зенита –
Несется вечности вослед».

Образ Творца, буквально – Создателя красоты:
«Как из правого рукава
Кажду ночь выпускаю на волю
Соловьиху и соловья
Во широкое чистое поле».

Религиозные искания Бориса Примерова не выглядят однозначными – это мука мыслительного процесса, это «схватка» веры, точнее, наверное, тоски по вере, с рационалистскими сомнениями:
«Я в Бога, кажется, не верю.
И ты, пожалуйста, не верь.
Пусть постоит он там, за дверью,
Не открывай, прошу я, дверь».

«До тайны осталось немного –
Всего полпути от Земли
До страшно далекого Бога –
До нескольких метров пыли».

Кроме того, в стихах Примерова прослеживается огромное количество культурных аллюзий, говорящих о том, какими тесными связями он был соединён с мировой культурой: композиторы Моцарт, Бах, Бетховен, Рахманинов, музыкант Паганини, мифологические персонажи - Зевс-громовержец и «семь красивых юных муз», Сольвейг и другие. Ведёт он и спор с «Песнью песней» - Соломоном и Суламифью. А ещё – отрицает абсурд как художественный стиль, «не содержащий» Бога. Но ведь чтобы отрицать, нужно знать, что именно ты отрицаешь. Следовательно, Борис Примеров, отрицающий абсурд, постиг его сущность, и она испугала этого поэта – ибо все его стихи, даже представляющиеся агностическими, Бога «содержат». По тому же принципу: если не веришь, значит, знаешь, во что – в Кого - не веришь…

Примерову были «по плечу» даже верлибры (хотя и не очень свойственны):
«Это было когда-то,
Может, до нашей эры,
Ибо стираются даты:
Годы,
Месяцы,
Дни и числа
На циферблате первой любви».
(«Первая любовь»)

А строка «А снег идёт, как женщина, идёт» - фактически предтеча поэтического концептуализма. Иными словами, даже на примерах этих нескольких цитат Борис Примеров предстаёт очень разносторонним лириком, строившим свою поэзию на культурных достижениях всего света. Таким и должен быть подлинный поэт. И неправо «распространённое мнение» о Примерове. Точнее, оно, видимо, со всем массивом его творчества попросту не знакомо. Или, возможно, при чтении прихотливо выбирало только самые «понятные» стихи – хотя стихов линейных, примитивных по форме и мысли у этого автора практически нет.

Закончить хочется эдаким Уроборосом - возвращением к началу статьи. Мы далеко ушли от человека, благодаря которому состоялось моё знакомство с книгой Бориса Примерова – от Владимира Доронина, которого вот уже четырнадцать лет нет на свете. А ведь если бы я не соприкоснулась некогда с его литературной работой, не написала тот очерк, не отправила его в «ЛитРоссию», не попала бы мне в руки и заповедь Бориса Примерова. Михаил Булгаков по схожему поводу говорил: «Как причудливо тасуется колода».

Владимир Доронин был в чём-то похож на Бориса Примерова, хотя, возможно, такое сопоставление кому-то покажется кощунственным или слишком несоразмерным. Не только биографией, которой коснулись драмы советской эпохи. Но и содержанием своей поэзии. Живущий, волею судьбы, в «есенинском краю», где «официальная» поэзия буквально след в след ступает за Есениным, растеряв за десятилетия слепого подражания всю живость, яркость и своеобычность, он принципиально писал иначе. Были у него и почти блоковские «маски», и его же любовные мотивы, и почти гумилевская дерзость и романтизм, и почти тарковская балладность. В общем, есть основания в форме и сути для сравнения стихов двух поэтов – известного, но «недочитанного», и совсем неизвестного. Они являют собой то самое «звездное космическое братство», которое воспел Примеров.

Но для кого неизвестен Владимир Доронин? Для «распространённого мнения»? Для «распространённого мнения в узких кругах», добавим. Но мы уже убедились, что мнение большинства отнюдь не всегда право.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Сафронова Елена

Родилась в Ростове-на-Дону. Окончила Историко-архивный институт РГГУ. Прозаик, литературный критик-публицист. Постоянный автор литературных журналов «Знамя», «Октябрь», «Урал», «Бельские просторы» и других. Редактор рубрики «Проза, критика, публицистика» журнала «Кольцо «А». Автор романа «Жители ноосферы» (2014). Лауреат Астафьевской премии в номинации «Критика и другие жанры» (2006)...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

'ЗВЕЗДНОЕ КОСМИЧЕСКОЕ БРАТСТВО…' (Критика), 173
ВЕЧНЫЙ СТАРЛЕЙ. (Проза), 169
ИРОНИЧЕСКИЕ СТИХИ. (Юмор), 067
ЖИТЕЛИ НООСФЕРЫ. (Юмор), 064
ЖИТЕЛИ НООСФЕРЫ. (Юмор), 063
ЖИТЕЛИ НООСФЕРЫ (часть первая). (Юмор), 062
ИННА МОЛЧАНОВА: Я ДАРЮ ТЕБЕ СВОЕ НЕБО. (Публицистика), 057
ЛЮДЯМ ЭТОЙ ПРОФЕССИИ НЕСКОЛЬКО НИЖЕ... (Публицистика), 057
КОКТЕБЕЛЬ: СЮДА НЕ ЗАРАСТЕТ НАРОДНАЯ ТРОПА. (Публицистика), 054
"ПОРЯДОК СЛОВ", ИЛИ РЕЧЬ БЕЗ ПРОПИСКИ. (Публицистика), 053
ПРОЕЗДОМ ЧЕРЕЗ РЯЗАНЬ. (Критика), 053
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru