Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Наталия Сова,

г. Пермь

ЛИКИ СТРАЖЕЙ

ДУГДИ ДЭ

Дереву нечего терять, кроме шума своей не в меру разросшейся кроны, нечего приобретать, кроме новых годовых колец; все его занятия - расчесывать ветер в осенних сумерках, ловить ветвями ворон и галок, скрипеть в непогоду, раздаваться вширь, устремляться ввысь и вглубь, упиваясь вкусом неба, земли и света.

Дугди Дэ был прост, как дерево. Ему было нечего терять, кроме шума своих многочисленных мыслей, нечего приобретать, кроме новых дней жизни, и все его занятия сводились к безмятежному существованию на холме у Начала Воды.

Каждое утро он спускался по склону туда, где сквозь заросли осоки пробивался темный студеный родник, где вода Того мира становилось водой Этого мира. Чуть ниже по течению узкого ручейка, еще не пропитавшегося солнцем, было место, где вода еще не совсем Эта, но уже и не Та. Такую воду Дугди Дэ любил больше всего. Задержав дыхание, он осторожно опускал в нее лицо и сквозь закрытые веки наблюдал, как ночь воды превращается в день. Он никогда не пил ее. Ему и в голову не приходило, что ее можно пить.

Для питья он брал воду из старого колодца во дворе своего дома, каждый раз с интересом рассматривая в ведре свое отражение. Дугди Дэ не знал, меняется ли его лицо от ежедневного соприкосновения с ручьем: сравнивать свое сегодняшнее отражение с вчерашним бессмысленно, ведь вода день ото дня меняет свои пристрастия. К примеру, вчерашняя вода любила глаза Дугди Дэ и отражала их словно звезды, а сегодняшняя любила его улыбку.

Дугди Дэ жил один в деревянном доме, длинном как флейта. Когда Дугди Дэ его нашел, он был совсем новый, душистый, как нельзя лучше подходящий для того, чтобы поселиться в нем навсегда. Двор, гладкий, тщательно выметенный, с темной каменной башенкой колодца, Дугди Дэ предназначал для размышлений и всякий раз медленно расхаживал по нему, когда требовалось утихомирить мысли.

Был день середины лета, буйные травы скрывали Дугди Дэ с головой, ласточки носились высоко в небе, а над ними плыли белоснежные башни облаков. Аромат цветов и меда смешивался с запахами хвои и нагретой земли, меж холмами бродил теплый ветер, и только вокруг родника воздух оставался студеным и неподвижным.

Усталый странник, спросивший имя холма, пришел издалека - сапоги его были совсем стоптаны, а посох расщеплен внизу.

- Это Холм у Начала Воды - ответил Дугди Дэ.

- Слава Тебе, Всемогущий... - молвил странник и тяжело опустился на землю, где стоял.

Дугди Дэ немного смутился оттого, что странник назвал его всемогущим, да еще и сказал "Слава тебе". Но тот пояснил, что слова эти относятся вовсе не к Дугди Дэ, и при этом так смеялся, что на впалых щеках проступил румянец.

Потом они обедали в доме, и странник сказал, что проделал такой долгий путь только для того, чтобы увидеть Начало Воды. Дугди Дэ проводил его к темному ручейку. Странник зачерпнул воду ладонью, жадно выпил и зачерпнул еще.

А потом он лежал на склоне холма и смотрел в вечернее небо. Руки его безвольно раскинулись по траве, глаза отражали закат. Он провел так весь вечер и всю ночь, а Дугди Дэ, сидя возле, видел, что закатное пламя все не угасает в его глазах.

- Как ты зовешься сегодня, странник? - спросил он наутро. Тот не понял, что это обычное утреннее приветствие, и задумался.

- Я не знаю... А ты что за странное создание?

- Меня сегодня зовут Ветер Флейты, - ответил Дугди Дэ, подумав, - А всегда я называюсь Дугди Дэ, живущий у Начала Воды. Ты что, совсем ничего не помнишь?

Дугди Дэ увидел как закат, пылающий в его глазах, разгорается ярче.

- Я помню огненную реку и мост, подламывающийся от неосторожной мысли, помню путь сквозь ночь и клубок пламени у себя в руках, помню звезды, утонувшие в сиянии восхода. Свет растворил ненужные слова, одно из которых было моим именем. Называй меня Безымянным

Дугди Дэ молчал, немного растерявшись от такой торжественной речи.

Странник поднялся на ноги. Посох, лежавший рядом, пустил корни, его так и не удалось оторвать от земли.

- Пусть растет, - сказал Дугди Дэ.

Безымянный ушел, не позавтракав. Дугди Дэ, набрал воды из колодца, рассеянно улыбнувшись своему отражению. Все происшедшее лишило его покоя, он долго расхаживал взад-вперед по двору, но мысли его перестали шуметь только много дней спустя.

И тогда прибыл второй гость. Дугди Дэ заметил его издалека - всадник мчался сквозь осеннее редколесье, где пронизанные солнцем кроны медленно расцветали огнем, золотом и медью. Взлетев на холм, он остановил взмыленную лошадь прямо перед Дугди Дэ. Плечи и грудь его были закрыты стальным панцирем, в руках он держал длинный шест с маленьким флажком и глядел поверх головы Дугди Дэ.

- Где Начало Воды? - спросил он властно.

- Там, -Дугди Дэ махнул рукой в сторону ручейка.

- Дорогу! - приказал всадник, и Дугди Дэ едва успел посторониться - так быстро он пустил лошадь вскачь по склону холма.

К вечеру Дугди Дэ нашел его лежащим среди осоки и глядящим в небо. В его глазах стояла ночь, волосы стали белыми, а стальной панцирь превратился в пепел.

- Ну вот, - сказал Дугди Дэ. - опять не усну до утра. Сколько хлопот в последнее время с гостями...

Ближе к полуночи он увидел и лошадь- с серебристой полупрозрачной гривой и неловко сложенными крыльями, к которым она еще не привыкла; лошадь медленно прошла по краю леса и исчезла среди деревьев.

- Как ты зовешься сегодня, странник? - спросил на рассвете Дугди Дэ.

Странник поднял на него взгляд, наполненный ночью.

- Я знаю путь в страну безвременья. Я сражался с чудовищами, стерегущими заставы. Называй меня Знающим.

Знающий пустился в обратный путь, так и не вспомнив о своей лошади.

В этот день мысли Дугди Дэ были особенно шумными - уже дважды он видел, как люди творят невероятное, и не мог найти этому объяснения. В конце концов он рассудил, что люди просто не различают дозволенного и запретного ( в этом смысле деревья гораздо разумнее их) и порадовался, что сам он больше сродни деревьям, чем людям.

А потом настала зима, и однажды поздно вечером в дверь постучали.

Закутанный в плащ человек возвышался на пороге, освещенный луной, лицо его было наполовину скрыто капюшоном, а рядом на снегу стоял жестяной фонарь, сквозь прорези которого виднелось ровное пламя.

- Здравствуй, хозяин. Я ищу родник.

- Он замерз на всю зиму. Ушел под снег... совсем. - Дугди Дэ поежился, но не от холода, а оттого, что впервые в жизни говорил неправду. - Тебе лучше возвратиться обратно, откуда пришел.

Человек невесело усмехнулся.

- Возвратиться туда, откуда пришел, я не смогу, даже если очень захочу. Тебе это известно лучше меня.

Дугди Дэ ничего не было известно, но он промолчал.

- Меня зовут Олг Оллаг. Я жил в старинном городе, в доме возле ратуши, - продолжил человек. - Пять зубчатых башен... или четыре. Изучал философию перехода... или преподавал философию перехода... все это так быстро забывается, легко спутать... Странно, такая большая жизнь почти мгновенно растворяется в памяти. Как сон. Почти никаких воспоминаний. А здесь, в пространстве перехода, все почти так, как я предполагал. О тебе я читал, ты один из Стражей.

- Я? Из стражей? - изумился Дугди Дэ.

- Координаты места я вычислил правильно. Это окольный путь, им идут очень немногие, - не слушая, продолжал Олг Оллаг. - Меня он интересовал как исследователя, исключительно как исследователя. Я хотел только убедиться в его существовании, но не идти... Какая нелепость - моя смерть...

Голос дрогнул, ему пришлось замолчать ненадолго.

- Твоя смерть, ты сказал? - испугался Дугди Дэ. - То есть ты ... не жив?

Дугди Дэ схватил гостя за плечо. Гость был осязаем. Он отбросил капюшон и подставил свету луны вполне человеческое лицо. Дугди Дэ увидел его светлые глаза, пепельные волосы, падающие на лоб, и печальную улыбку.

- Если бы я не читал, что Хозяин Родника хитрец и мастер розыгрышей, подумал бы, будто ты сам не знаешь, где живешь, и ради чего ты здесь.

Дугди Дэ хотел ответить, что иногда размышлял о том, зачем поставлен у Начала Воды длинный дом, и чего хочет жизнь от Дугди Дэ, живущего в нем. Известие о том, что он, оказывается, Страж, вызвало в его мыслях целую бурю. Припоминая все, что ему было известно о страже и охране, Дугди Дэ понял, что у него есть обязанность, о которой он не подозревал до сих пор, а именно - оберегать воду от посягательств тех, кто не имеет на нее права. Он только не знал, как именно это следует делать.

- Негоже разговаривать зимней ночью, стоя на пороге, - улыбнулся он, жестом приглашая Олг Оллага войти.

Выставив на стол горячий травяной настой и сушеные фрукты, Дугди Дэ отошел к очагу и, подбросив дров, спросил:

- Так что обо мне написано в книгах? Похоже на правду?

- Да, пока расхождений не вижу. "Хозяин родника - улыбчивое большеглазое существо с золотистыми волосами. Простодушен и хитер одновременно. Приветлив и незлобив, но к воде никогда не подпускает сразу, обычно дает традиционное задание: "пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что"...

- И что, приносят? - Дугди Дэ на мгновение перестал орудовать кочергой.

- Еще как.

Олг Оллаг замолчал, обхватив ладонями горячую кружку. И тогда Дугди Дэ шепотом задал вопрос, который мучил его уже давно:

- А зачем людям эта вода?

Олг Оллаг помедлил.

- Чтобы измениться. Стать другими. Чтобы найти силы идти дальше. Наверное, так.

Дугди Дэ задумался.

- Я попрошу тебя выполнить одно поручение, - молвил он важно. - Сходить кое-куда - не так уж далеко - и принести мне... одну вещь. Когда придешь обратно, сможешь выпить свою воду. Но, может статься, ты не захочешь возвращаться вовсе... Тогда не возвращайся.

- Что тебе принести?

- Я... еще не придумал, - честно ответил Дугди Дэ.

РАНТЛ РАЙ

Рантл Рай совершала обычную пробежку от заставы до поста у парома и обратно. Далеко внизу Полуденница катила бесшумные волны, сияние разливалось по всему небу, долина напоминала широкий каменный желоб, по которому струится живое золото. По берегам стояли деревья без единого листочка, словно отлитые из воска и слегка оплывшие от жара. На самом деле никакого жара не было, как не было и деревьев - миражи Полуденницы славились далеко за пределами округа. То и дело над рекой начинали клубиться облака, подсвеченные снизу, проливался дождь, выстраивая бесконечные аркады радуг, а когда облака рассеивались, на другом берегу среди золотистых скал можно было разглядеть город из синеватого опалесцирующего камня и людей, уплывающих в небо на крылатых кораблях. Рантл Рай не знала, существует ли город на самом деле, но давно решила для себя, что настоящими в этих местах являются только Полуденница, паром и постройки заставы - разумнее всего считать реальным лишь то, что является источником реальных проблем.

Жизнь ее была размеренной: минимум сна, регулярные пробежки, совмещенные с проверкой постов, таможенная рутина, два часа фехтования перед ужином и стрельба по мишеням до отбоя - иных развлечений, кроме военной подготовки, Рантл Рай не ведала. Личного времени у нее не оставалось вовсе - должность начальника пограничного гарнизона, состоявшего всего из четырех воинов, была отнюдь не синекурой.

В послужном списке Рантл Рай было пять блестящих боевых операций. То, что ее до сих пор не повысили в звании, объяснялось просто - женщина, согласно уставу, остается младшим офицером всю жизнь, даже если выказывает себя гениальным стратегом и неустрашимым военачальником, мастерски владеет любым оружием и может отжаться от пола пятьдесят раз подряд. С несправедливостями устава Рантл Рай ничего поделать не могла, и выражала свой протест тем, что носила стрижку-ежик вместо предписанного хвоста на макушке. Это было единственное нарушение, допущенное ею за время службы.

А ее подчиненные каждое утро сооружали на голове нечто вроде золотого фонтана, живописно струящегося на ветру. Особенно шла такая прическа новобранцу Смейлу. Рантл Рай подозревала, что Смейл стал Стражем только ради того, чтобы носить хвост, делавший его таким красивым. Смейл принадлежал к захудалому клану откуда-то с холмов у Начала Воды, у него были сияющие звездоподобные глаза и певучий говор. Он с провинциальным простодушием называл Полуденницу Полуденкой, и, стоя в карауле у парома, наблюдал за жизнью призрачного города, трогательно приоткрыв рот. Управление паромом ему пока не доверяли.

Тем не менее, именно Смейл шагал сейчас навстречу Рантл Рай, толкая перед собой путника в длинном запыленном плаще с капюшоном.

- Неизвестный задержан у берега, в запретной зоне, - отчеканил Смейл и бросил быстрый взгляд назад, где у парома стоял на посту он же, Смейл, чуть утративший плотность. Раздвоением и развеществлением новобранец пользовался уже вполне уверенно, но все еще не мог сжиться с новыми способностями.

Увидев задержанного, Рантл Рай поняла, что никакой хвост отныне не поможет Смейлу - его бесхитростная красота померкла для нее навсегда. И еще она поняла, отчего женщин никогда не повышают в звании: в каждой женщине скрыт предатель, ибо она способна испытать притяжение сердца к кому угодно, будь то нарушитель или даже враг. Свечение воздуха придавало коже незнакомца яркий медный оттенок, а в серых глазах открывалась нездешняя холодная даль. Рантл Рай и незнакомец неотрывно смотрели друг на друга и это было как полет с устрашающей скоростью низко над чужой пасмурной равниной. Он отвел со лба пепельные волосы и медленно поздоровался. Рантл Рай отсалютовала ладонью и назвала свое имя и звание.

- Очень приятно, меня зовут Олг Оллаг.

- Конфисковано у задержанного, - Смейл победно поднял на ладони мятую жестяную кружку.

- Расточись, - холодно прошелестела в его сторону Рантл Рай. Смейл вытянулся, затрепетал и исчез.

- Я всего лишь хотел зачерпнуть из Полуденницы. - примирительно сказал Олг Оллаг.

- Это категорически запрещено.

- Я шел сюда много дней. Может быть, в виде исключения...

- Ты нарушил закон, я обязана допросить тебя. Ты действовал по собственному почину или выполнял чье-то поручение?

Задержанный немного замешкался, прежде чем солгать:

- Мне никто ничего не поручал. Я сам решил зачерпнуть немного для моего друга Дугди Дэ, Стража Родника. Он никогда не видел огненной реки, и я подумал, что ему будет приятно получить в подарок немного полуденного света...

Вечно эти неотесанные олухи с холмов лезут в Стражи, подумала Рантл Рай. Впрочем, если бы не этот Дугди Дэ, а затем не Смейл, не мчаться бы ей над холодными, полными ветра просторами навстречу грозовому горизонту...

- Ты арестован до выяснения обстоятельств дела.

Выяснять, собственно, было нечего, но Рантл Рай решила во что бы то ни стало задержать незнакомца на установленный законом срок. Она дважды щелкнула пальцами, и по сторонам от Олг Оллага возникли Шормг и Эво Лор. Шормг был заспан и хмур, а полупрозрачная фигура Эво Лора нервно подрагивала - нелегко находиться в двух местах сразу, особенно если в одном из этих мест приходится разбираться с компанией придурковатых паломников, намеревающихся миновать заставу без подорожной.

- Проводить в гостевые покои, - распорядилась Рантл Рай.

Шормг и Эво Лор невольно переглянулись - гостевые покои предназначались только для членов Высокой Комиссии, раз в год прибывавшей инспектировать заставу.

- Выполнять! - повысила голос Рантл Рай.

На ходу Олг Оллаг обернулся, чтобы еще раз увидеть ее глаза, но она уже стремительно бежала дальше, не касаясь тропинки.

День выдался на редкость непримечательным. После того как Эво Лор спровадил паломников, пригрозив спустить с цепи бырлоана, на заставе воцарилась тишина, продолжавшаяся до обеда. Все это время Рантл Рай разбирала бумаги, готовясь к близкому визиту Высокой Комиссии, пока не наткнулась на свежий протокол, в котором содержались все высказывания арестованного Олг Оллага.

"Я жил очень далеко отсюда. Занимался философией перехода... Или историей перехода, не помню... Теоретические изыскания не удовлетворяли меня, я все хотел испытать сам, понимаете... Я создал машину... нет, простите... изобрел вещество... Господи, что же... Да, я путаюсь в показаниях, но поверьте, я действительно не помню... В конце концов, не все ли вам равно. Мои исследования привели меня к роднику Дугди Дэ, я поздно опомнился, вернуться было уже невозможно".

Рантл Рай отложила документы, щелчком пальцев вызвала Смейла и велела ему пригласить Олг Оллага на обед в офицерскую гостиную.

Гостиная в этот день выглядела странновато: по стенам висели темные старинные карты неизвестных земель, воздух был пропитан ароматом с нотами дорогого табака и тонкого одеколона, зашторенные окна не пропускали ни искорки света с Полуденницы, а в серебряных канделябрах горели, не сгорая, витые свечи. Что ж, комнате лучше знать, в каком виде принимать гостя, рассудила Рантл Рай, усаживаясь за стол.

Олг Оллаг в тихом восторге разглядывал карты, шепча: "Это же Порубежье! Много бы я отдал за эти изображения в свое время!"

- Продолжаем выяснять обстоятельства дела, - мелодично сказала Рантл Рай.

Олг Оллаг занял место за столом.

Взгляд Рантл Рай медленно перелился в его глаза.

- На одном из известных мне языков Рай - это волшебное место, куда навсегда водворяются блаженные души, - тихо сказал Олг Оллаг.

- Что такое блаженные души?

Он задумался ненадолго и со странной улыбкой ответил:

- Вроде меня.

- Так оставайся навсегда, - предложила Рантл Рай.

- Не могу - Дугди Дэ ждет, я обещал ему, что вернусь.

- Ты всегда возвращаешься, если обещал?

- Да.

Рантл Рай решительно встала:

- Побудь здесь, я скоро.

У себя в кабинете она отыскала конфискованную у Олг Оллага кружку и размеренным ровным бегом спустилась к реке.

Близ парома она резко изменила свой обычный маршрут. Удалившись на порядочное расстояние вдоль кромки полуденного света, присела на камень и осторожно погрузила кружку в лучезарный поток.

- Что вы делаете, командир? - послышался потрясенный возглас.

Это был Смейл, как назло решивший начать патрулирование запретной зоны именно отсюда. Раскрыв рот, смотрел он на нестерпимое сияние в руках Рантл Рай - жесть кружки просвечивала насквозь.

- Смирно! - гаркнула Рантл Рай - Лечь! Встать! Лечь! Встать!

Между командами она в доступных выражениях поясняла новобранцу, что раз в сезон начальник заставы берет полуденный свет на экспертизу, и Смейл как раз стал свидетелем этой совершенно секретной манипуляции.

- Встать! Еще вопросы?

- Я вынужден буду... - Смейл слегка задыхался, не столько от унизительных упражнений, сколько от собственной дерзости - Я вынужден буду доложить о ваших секретных манипуляциях Высокой Комиссии.

Рантл Рай задумчиво качнула кружкой и подняла на него взгляд.

...Плеснуть в глаза, а когда он упадет, закрывая руками то, что осталось от лица, взять одной рукой за шиворот, другой за пояс и швырнуть с берега, тело мгновенно распылится на мириады светящихся частиц, станет неприметной струйкой в течении Полуденницы. Несчастья редки, но вполне может статься, что любопытный новобранец поскользнулся на прибрежных камнях...

Смейл попятился, по-детски выставив ладони, забыв об оружии, о развеществлении, обо всем на свете.

Рантл Рай усмехнулась презрительно:

- Высокая Комиссия отметит твое усердие, Смейл. Мой совет - подай рапорт в письменном виде.

- Нет-нет... что вы, какой рапорт, - слабо пробормотал он. - Как можно. Разрешите расточиться?

Вернувшись в гостиную, Рантл Рай поставила кружку рядом с хрустальным бокалом Олг Оллага. Упали тяжелые занавеси с окон, пламя свеч побледнело и исчезло, карты на стенах медленно свернулись в трубки, как листья перед огнем.

- Ты получишь это, если пообещаешь мне вернуться, - сурово сказала она.

АТ ТЕЛЬК-ОА

"Мы видим только то, в чем присутствуешь ты, Анкиа. Мы видим только потому, что ты, Анкиа, источник видения. Там, где Дети Анкиа и Дети Тмиоа селятся рядом, ты, Анкиа, всецело доверяешь своим воинам.

Я оберегаю Владения Анкиа и Детей Анкиа. Меня зовут Ат Тельк-оа. Ат Тельк-оа - это мое имя".

Так думал Ат Тельк-оа, идя вдоль стены тумана. Он сам сложил эту молитву, отводящую от сердца тень. Его имя, означающее "Священный Нож", вдохновляло его, ведь благодаря имени, каждое убитое им Дитя Тмиоа - жертва Анкиа, даже если над телом не выполнен должный ритуал. Ат Тельк-оа с рождения был посвящен Анкиа, так же, как его отец и отец его отца. Расцвет его молодости миновал, но Ат Тельк-оа был еще силен и быстр и слыл лучшим из воинов у стены тумана.

"Мои слова тебе, враг по ту сторону мглы: выйди сегодня, я заберу твою жизнь"

Туман слушал его мысли равнодушно, в нем проступали обычные перетекающие друг в друга, ни на что не похожие очертания. Тянуло зябкой сыростью, многодневным дождем, острым запахом земли и гниющих деревьев. Разреженный сумеречный свет благоприятен для врага, у стены тумана нужно быть трижды бдительным. Ат Тельк-оа двигался текучей походкой, перенятой у Детей Тмиоа, и прислушивался телом к пространству. Ни одного из Детей Тмиоа не было вокруг на расстоянии полета стрелы, но Ат Тельк-оа был слишком опытным, чтобы верить странному спокойствию.

Слева от него над равниной медленно раскрывались прозрачные крылья облаков, ловя пурпурный отсвет далекой Обители Анкиа. В высоком дымчатом небе кружили птицы. Запах близкого жилья явственно различался в редких теплых дуновениях ветра.

Справа от Ат Тельк-оа медленно клубилась мгла, белесые ближние слои перемешивались с глубинными серыми и сумеречно-синими. Были и редкие выплески Бессветного из самой бездны владений Тмиоа. Ат Тельк-оа настороженно застывал перед ними, но черные потоки, закручиваясь, вяло втягивались обратно в толщу тумана.

"Узнаю твои игры и говорю: не играть с тобой, не танцевать с тобой и не беседовать с тобой вышел я. Сражаться я вышел и жду тебя".

Туман заклубился, снова являя Бессветное. Ат Тельк-оа мягко шагнул назад, и внезапный взрыв холодного огня во всем теле заставил его выхватить оружие на миг раньше, чем из разверзшейся черной дыры метнулась длинная острая тень. Припав к земле, Ат Тельк-оа пропустил ее над собой, повернулся и привычно соразмерив свои движения с новым неистовым прыжком, поймал на меч верткое темное тело. Дитя Тмиоа опрокинуло его навзничь, заливая холодной кровью, алмазные когти взрезали воздух и застыли возле его щеки.

Фыркнув, Ат Тельк-оа, стряхнул с себя мертвого зверя и вскочил, видя, как стена тумана прорывается во многих местах и выпускает десятки стремительных теней. Еще никогда он не видел столько Детей Тмиоа разом. Они проносились над головой, мелькали справа и слева, неслышно приземлялись и в молчании вставали вокруг, не нападая.

- Хороший поединок. Короткий, как всегда.

Ат Тельк-оа с резким клекотом обернулся на голос, увидел фигуру врага и ощутил спиной холодную, вязкую влагу тумана.

Мягкая лапа скользнула в его волосы. Другие, быстрые и сильные лапы обвили ноги и руки. Он мощно рванулся, но освободиться не смог. А в глаза ему уже заглядывал тот, кого Ат Тельк-оа безуспешно вызывал на поединок каждый день много лет подряд - враг, погубивший многих, очень многих воинов Анкиа. Он был одного роста с Ат Тельк-оа и одного возраста, он был одет и татуирован как Ат Тельк-оа, он во всем походил на него.

" В прошлый раз иным видели тебя".

- Тогда я приходил к твоему отцу. Я всегда принимаю форму того, с кем веду дела. Единственное, чего я не стал перенимать - это немота, свойственная Детям Анкиа, я люблю почесать языком.

Враг засмеялся, и с ним засмеялись Дети Тмиоа и стена тумана. При этих звуках - Ат Тельк-оа знал - женщины деревни закрыли уши, а воины схватились за оружие.

"Ты вышел болтать, ты не мужчина".

- О, ты прав! Я не мужчина, не женщина, не зверь, ты не знаешь мне названия. Я наблюдал за тобой, внимательно слушал твои мысли, видел твои победы, я хорошо узнал тебя. В твоей жизни была лишь одна цель - встреча со мной. Все это время ты непрестанно думал только обо мне, и каждый раз, вступая в схватку с Дитя Тмиоа, надеялся, что это я. Не думай, что я не оценил этого. Но самое ценное - та тень в твоем сердце, которую ты всякий раз прогоняешь, повторяя свое имя. Ее никогда не было у твоего отца, поэтому наша встреча закончилась его гибелью, о чем я искренне сожалел. Ты, Ат Тельк-оа - Священный Нож - лучший из моих врагов. В знак моего уважения я сделаю тебе величайший подарок. Я смешаю свою кровь с твоей. Мы побратаемся.

"Не побратаемся. Нет на то моей доброй воли".

- Ты ничего не знаешь о доброй воле. Но это поправимо.

Алмазный коготь одним взмахом вспорол кожу на левом плече Ат Тельк-оа. Враг провел ножом по своей ладони и прижал рану к ране. Ат Тельк-оа ощутил тяжелый холодный ток, прошедший через сердце, и на этот раз его нельзя было одолеть словами.

Враг пошатнулся, двое Детей Тмиоа, выскользнув из сумерек, почтительно поддержали его справа и слева. Они больше не были хищными тенями, Ат Тельк-оа видел их лица и глаза, удивляясь тому, как мало теперь различий между Детьми Анкиа и Детьми Тмиоа. Только мысли Детей Тмиоа были слишком сложными и неслись неуловимо быстро, Ат Тельк-оа различал только суровую печаль, исходящую от них.

Враг отнял руку и молвил едва слышно, словно ветер равнины вдруг отнес звук его мыслей далеко-далеко:

- Анкиа и Тмиоа - не соперники... Я долго искал того, кто способен это увидеть. Я выбирал и ошибался - воины Анкиа предпочитали умереть, но не видеть. Но ты... Ты сумеешь быть истинным Стражем... По обе стороны тумана.

Враг с усилием выдыхал свои мысли, но они становились все тише и тише:

- Еще один подарок тебе... О нем ты мечтал всю жизнь... Твоя кровь слишком горяча для меня, Ат Тельк-оа. Я умру.

И тогда Ат Тельк-оа понял, почему Дети Тмиоа, стоящие вокруг, так торжественны и печальны.

- Ты победил, - прошептал враг, и, поддерживаемый Детьми Тмиоа, отступил назад. Плотное кольцо Детей Тмиоа раздалось вширь, Ат Тельк-оа рухнул на землю.

Он открыл глаза и увидел Бессветное.

"Анкиа оставил меня".

Повернув голову, он заметил далеко-далеко маленькую светящуюся точку и почувствовал повязку на плече. Услышал ветер среди деревьев, шум реки и разговор двух птиц через всю равнину.

"Анкиа не оставил меня"

Светящаяся точка превратилась в светоч в руках человека, приближающегося от реки. Когда Ат-Тельк -оа смотрел на этот свет, ему казалось, что всю жизнь он был слепым и теперь прозрел, но когда переводил взгляд на окружающее, казалось, что он был зрячим и ослеп. Такое чудо мог сотворить только Анкиа.

Человек опустил светоч на землю и сел рядом, отбросив полы длинного одеяния.

- Очнулся наконец... - он поднес к губам Ат Тельк-оа металлический узкогорлый сосуд с водой.

- Ты Анкиа? - подумал Ат Тельк-оа и удивился: впервые в жизни он выдохнул мысли, и они прозвучали в воздухе.

- Я Олг Оллаг. Пей.

- Ты посланец Анкиа?

- Насколько я знаю, нет.

- Почему вокруг ничего не видно?

- Ночь.

- Что такое ночь?

Олг Оллаг опешил. Ат Тельк-оа огляделся и задал вопрос, приведший его в еще большее замешательство:

- Где стена тумана?

- Вот что, - сказал, помедлив, Олг Оллаг. - Ты ранен легко, но, кажется, у тебя... э-э... не все в порядке с головой. Когда мы доберемся до деревни, твои родичи ответят на все вопросы. Полежи спокойно. Рассвет совсем скоро.

- В деревне никто не ответит на мои вопросы. В деревне все видят стену тумана, и отблеск несгорающей зари в облаках над равниной. В деревне все знают о враге по ту сторону мглы. Я выйду к Детям Анкиа из потока Бессветного, и буду говорить с ними, живущими в сумерках и умирающими в сумерках, не знающими света и тьмы. Я должен оберегать их, поэтому тебе, чужеземец, не дозволяю идти со мной. Светоч, что у тебя в руках, слишком ярок, им не надо его видеть.

Он закрыл глаза и ощутил присутствие. Дети Тмиоа спокойно смотрели на него из-за границы неподвижного света.

- Меня зовут Ат Тельк-оа. - прошептал он, но имя, как перо птицы на ветру, пролетело и исчезло, не оставив следа.

ЛИГ

- Лиг знает тысячу пятьсот восемьдесят способов игры в камешки. Или, лучше сказать, тысячу пятьсот восемьдесят игр, настолько разнообразных, что камешки в них - средство сделать множество дел. Поссорить и помирить людей, увидеть будущее и прошлое каждого, кроме себя, разумеется... Поправить что-нибудь в неладно устроенном мире, кроме собственной судьбы, разумеется... А самое простое - поторопить время. Что еще остается, если твое единственное занятие - сидеть в ожидании среди тысяч разноцветных камешков на берегу полноводной реки? Вернее, берегом это место было, когда Лиг только начинал ждать. Река давно протекла мимо, подобно змее среди камней, показала свой перламутровый хвост и исчезла...

Старик и девочка сидели друг против друга на песке, искрящемся в лучах послеполуденного солнца. Камешки - самые красивые и гладкие - были собраны в огромную пеструю кучу по левую руку от Лига. На расстеленном белом платке девочка выкладывала из них извилистые разноцветные линии, а Лиг, прервав рассказ и вытянувшись, смотрел туда, где розовое небо было подобно натянутому шелку над охряным складчатым бархатом дюн.

Взгляду за пределы пустыни он научился в игре. Он всему научился в игре. В игре и в ожидании он состарился

- У рек свои пути, у людей свои, и Лиг понятия не имеет, где блуждает тот, которого ему непременно нужно дождаться, - продолжил он, не найдя в обозримом пространстве ни одного Путника и возвращая взор к камешкам - Мимо Лига проходит много Путников каждый спрашивает его: "Не меня ли ты ждешь?" и получает ответ: "Может быть". Дальнейшее зависит от исхода игры. Тот, кого Лиг ждет, должен выиграть, но каждый Путник уходит ни с чем. И только ты, маленькая девочка, игра с которой окончилась вничью, осталась с Лигом - бегать среди дюн, ловить ветер на разноцветные ленточки и смеяться. Лиг не знает, почему так, но ему это нравится.

Лиг выбрал наугад полупрозрачный синий камень, рассмотрел его на свет.

- Для каждого Путника Лиг придумывает новую игру с особыми правилами. А когда ему пришло в голову подсчитать, сколько игр ему теперь известно, получилось тысяча пятьсот восемьдесят. Не так уж и много, потому что Лиг помнит далеко не все. Далеко не все... Даже когда Лига спрашивают: "Зачем ты здесь?" он не может ответить ничего, кроме как: "Жду". Лиг и сам часто спрашивает себя "Зачем ты здесь?" и не находит ответа...

Лиг снова смолк. В его мыслях не было порядка, а в сердце не было мира. Дряхлая ослепшая память нащупывала в необъятном пространстве прожитой жизни причину, по которой он давным-давно спустился на берег и сел на песок в ожидании. Но ей не попадалось ни осколка слова или имени, ни отзвука события, ни дуновения желания. Лиг склонил голову, сокрушенный своей немощью, и чтобы отвлечься, стал вслух придумывать новые правила игры. Девочка слушала и улыбалась.

- Возьми багряный и бежевый, Яшму и Оникс. Это закат, который сгорит и пустыня, которая останется. Теперь найди лазурный и прозрачный. Бирюза, Хрусталь. Вода, которая ушла и воздух, пришедший ее место. Добавь Янтарь, застывший мед бытия. Пять камешков подбрось, поймай тыльной стороной ладони, скажи, пока они падают, свое имя, успей аккуратно поймать. Снова подбрось, поймай в кулак, назови цель. Цель это конец пути.

Ветер развевал шелковые расписные рукава, камешки легко взлетали и уютно ложились в смуглую сухую ладонь.

- Это самая простая партия, какую только можно придумать. В отличие от остальных, она направлена не вовне, а внутрь играющего. А уж там, внутри, все предельно ясно. Имя и цель - это так просто.

Девочка прилежно повторила движения Лига, коротко щебетнув дважды. Ее языка Лиг не понимал, и это ему тоже нравилось.

Путник пришел из-за пределов пустыни только на четвертый день после того, как Лиг придумал правила. В руке он бережно нес кружку с живым текучим огнем, от которого дневной свет поблек, а дюны отбросили новые, густые и холодные тени. Девочка зажмурилась и уткнулась в ладошки. Лиг молча указал Путнику место напротив себя.

- Не меня ли ты ждешь? - спросил Путник.

- Может быть. Сыграем в камешки.

- Я не любитель детских игр, извини. Тебе лучше подождать кого-нибудь еще.

Путник вежливо кивнул и пошел прочь. В десяти шагах от Лига он начал проваливаться по щиколотку, и чем дальше уходил, тем ненадежней становился песок. Увязнув по колено, Путник остановился, вздохнул и вернулся.

- Пять камешков подбрось, поймай тыльной стороной ладони, скажи, пока они падают, имя, - полузакрыв глаза, нараспев сказал Лиг. - И убери на время свой светильник, он мешает смотреть.

Путник вырыл ямку в песке, опустил туда кружку и от нестерпимого сияния остался один широкий золотой луч, бьющий в небо. Девочка выбрала из пестрой кучи Яшму, Оникс, Бирюзу, Хрусталь и Янтарь и застенчиво протянула ему, склонив голову набок.

- Олг Оллаг. - сказал он, подбрасывая их, и в этот миг камешки чуть задержались в воздухе.

- Снова подбрось, поймай в кулак, назови цель. Цель это конец пути.

Олг Оллаг замешкался.

- Не думай! - сварливо прикрикнул Лиг.

Олг Оллаг подбросил. Казалось, его разрывало между несколькими желаниями. Проиграет, ясно подумал Лиг, много целей - все равно, что ни одной.

Камешки неумолимо устремились вниз, но на полпути замерли на весу, едва заметно дрожа, взорвались и опали тонкой цветной пылью.

- Ошибка в правилах, - сказал Олг Оллаг. - Цель это не конец пути. И конец пути - не цель.

Лиг, дивясь, подставил ладонь под оседающую пыль, но сказал наставительно:

- Лиг хорошо знает, что такое цель. Цель Путника - конец пути, так же как цель Лига - конец ожидания и долгий отдых от игры.

- Ты так думаешь? - сказал Олг Оллаг, остановив взгляд на горе камешков.

Гора зашевелилась и ожила. Камешки катились, подскакивали и взрывались десятками, разлетались, лопались со звонкими щелчками, превращались в туманные цветные облачка. Поднимаясь, разноцветная колышущаяся дымка скрыла солнце, и только золотой луч свободно рассекал ее, по-прежнему устремленный к небу. Девочка прыгала вокруг с птичьими возгласами восторга.

- Что ты делаешь?! - в ужасе закричал старик Олг Оллагу. - Остановись, иначе Лиг проклянет тебя, отдаст зыбучим пескам, остановись или вовек не выйдешь из пустыни! Перестань! Как Лигу быть без камешков? Как Лигу жить не играя?

Когда последний камешек расплылся зеленым пятном неподалеку от луча, Олг Оллаг мягко сказал:

- Конец игры. Твоя цель. Разве это похоже на конец пути?

Лиг в тоске смотрел, как рассеивается дымка, и выбирал - умереть сразу, или прежде проклясть Путника, а потом умереть.

Погрузившись в сердцевину отчаяния, он вдруг почувствовал, что пережил уже однажды эту смертную тоску. Он закрыл глаза, и проснулось прошлое - он, Лиг, юный, шатающийся от горя; тропинка вниз, на берег реки; четыре камешка в сжатом до боли кулаке. И летящий вслед голос, подобный дальнему грому: "Ты мыслишь игру превыше бытия, так пусть игра будет твоей жизнью и твоей смертью, твоим путем и твоим наказанием. Забудь об этом заклятии и играй в мучительном неведении вечно".

Вспомнив это, Лиг открыл глаза и нашел взгляд Олг Оллага.

- Ты тот, кого Лиг ждал все это время. Ты - Снимающий Заклятия, - прошептал он. - Лигу нечем одарить тебя, нечем отплатить тебе, разве что словами, но что стоят слова ...

- Я ничего не знаю о заклятьях, - медленно ответил Олг Оллаг. - Но благодаря тебе я кое-что узнал о себе и об этом мире.

- Лиг свободен, Лиг может идти куда захочет, - одними губами сказал старик и засмеялся.

В ответ далеко за дюнами послышался нарастающий густой шорох песков, переходящий в радостный гул. Река возвращалась, пенистые воды неистово ревели и неслись, угадывая прежнее русло. Старик и девочка, оказавшиеся на берегу стремительного потока, завороженно следили за пляшущей смеющейся водой и не обратили внимания, как Олг Оллаг, вынув из песка свою кружку-светоч, направился в ту сторону, куда медленно падало вечернее солнце.

АГИДАЯ

Он просыпался по вечерам, чувствуя, что за дальними гребнями гор собирается с силами северный ветер, и выходил из пещеры увидеть летящие по небу клочья облаков. Приближалась грозовая темень, Агидая стоял, облизываемый ледяными языками ветра. Буря шла на него, он крепче упирался босыми ногами в скалу раскидывал руки в стороны, ловил ветер и мрак в развевающуюся одежду, а когда ветер становился необоримым, кричал во всю мощь: "Стоя-ать! Стоя-ать!". Агидая пропускал голос через все тело, вгонял в гудящие скалы под ногами, ввинчивал в несущиеся над головой тучи, и голос держал Агидаю. Дождь хлестал его, рвались зеленые кроны деревьев на склонах, трещали стволы и грохотали камни, но буря не могла совладать ним. А когда Агидая побеждал, его крик превращался в долгий радостный рев: "Я-а-а!". Это означало, что он, Агидая, сильнее самого сильного, что только есть на свете.

Шквал стихал, и Агидая, мокрый и торжествующий, отправлялся спать.

Пока он спал, тихонько приходила Уллеуль, сдувала в очаг огонек с пальцев, и садилась рядом.

- Не звал. Не просил, - хмуро бормотал сквозь сон Агидая. Она улыбалась, и улыбался огонь в очаге. Снаружи ровно шумел ливень, тишина пещеры становилась звенящей и прозрачной. Уллеуль начинала тихую-тихую песню, почти неотличимую от звуков дождя и ветра, она вплетала в нее капли и ветви, облака и комки влажной земли, птиц, укрывшихся в гнездах, скалы, огонь в очаге, спящего Агидаю и себя, поющую над ним. Мало-помалу дождь стихал, успокоенный, облака останавливались и растворялись в небе, а Уллеуль садилась у входа в пещеру, посмотреть на восходящее солнце.

Агидая жил в череде бурь и снов, а на границе бури и сна всегда являлась Уллеуль. Агидая не знал, где она живет и что делает, когда ее нет рядом, а сама она не рассказывала.

Порой Агидая думал, что Уллеуль существует только в его снах. Он никогда не мог уследить за ее появлением, не умел ее позвать. Но, всякий раз, побеждая бурю, он знал, что Уллелуль придет совсем скоро.

Уллеуль редко приводила гостей. Но сегодня было не так, как всегда.

Уллеуль дунула на пальцы, и гость при виде сорвавшегося в пустой очаг язычка пламени, восхищенно замер.

- А что это горит? -спросил он, глядя на разрастающееся среди камней пламя. - Дров же нет...

- Горит огонь, - пояснила Уллеуль.

Она сказала Агидае, что гостя зовут Олг Оллаг, он укрывался от бури в расщелине у ручья, где на камнях растут деревья. Ничего не оставалось, кроме как предложить ему согреться и переночевать. Агидая, верный традициям, пробурчал:

- Не звал.

Уллеуль ухватила гостя за рукав - он вознамерился встать, чтобы уйти - и сказала:

- Это Агидая, он умеет противостоять ветру. Благодаря ему ни одна буря не переходит через эти горы. Его хорошо знают жители блаженных долин. Агидая - великий Страж, и, хотя мы, бывает, ссоримся, я очень люблю его.

Агидая засопел и принялся шумно чесаться. Уллеуль с нежной улыбкой коснулась его щеки. Внутри ее пальцев трепетало и переливалось пламя.

- Противостоять такому ветру... - тихо сказал Олг Оллаг.

- Буря сегодня была невиданная, - согласилась Уллеуль. - но скоро будет еще более сильная. Все потому, что на востоке исчезает пустыня. Много лет назад оттуда ушла вода, а совсем недавно неизвестно почему вернулась обратно. Такие события без бурь не обходятся. А бури не обходятся без несчастий... Чья любовь хранит тебя, Олг Оллаг? Не смущайся, у нас принято так говорить, когда кому-нибудь сказочно везет. То, что ты остался в живых - редкая удача. Располагайся, будь как дома.

Олг Оллаг не спешил располагаться.

- Я нес кружку с полуденным светом, и когда увидел, что дело плохо, спрятал ее под белым камнем здесь неподалеку. Я должен забрать ее.

Уллеуль подалась вперед:

- Полуденный свет? Ты хочешь сказать... у тебя есть вода Полуденницы?

- Да. Сейчас принесу.

- Я с тобой!

И тут зычно подал голос Агидая:

- Нет! Один пусть идет. Совсем пусть уходит.

Он не знал, как сказать Уллеуль, чем не нравится ему Олг Оллаг. Опасность - тонкая, едва уловимая - исходила от незваного гостя, но Уллеуль почему-то не видела этого.

- Агидая! - Уллеуль укоризненно покачала головой, но все-таки осталась в пещере - она не хотела сегодня ссориться.

Гость отсутствовал долго, Агидая даже подумал, что тот решил не возвращаться, но вскоре у входа в пещеру послышались шаги.

Яркий свет ударил в глаза. Где-то вверху встревожено захлопали крылья, и несколько темных силуэтов мелькнули, скрывшись в расщелине.

- Подружек разбудил, - сказал Агидая, щурясь.

- И от самой Полуденницы ты несешь свет в кружке? - изумилась Уллеуль.

- Именно так. Нужно донести кружку до холмов у Начала Воды, и если в ней останется хоть немного - я выиграл.

- Как странно... - тихо сказала Уллеуль

И, сверкая глазами, еще тише попросила:

- Можно мне отпить глоток? Очень маленький глоточек...

Агидая чувствовал, что Уллеуль не нужно пить это сияющее диво. Но было уже поздно. Она возвратила кружку Олг Оллагу и прикрыла глаза.

- Ты видел город том берегу Полуденницы? - тихо спросила она.

- Я был там.

Она улыбнулась, не открывая глаз. Это была какая-то другая, незнакомая Уллеуль. Агидая еще ни разу не видел, чтобы она находилась сразу в двух местах: телом - здесь, а мыслями - где-то еще. Может статься, это уже была и не Уллеуль вовсе. Она и Олг Оллаг непрестанно улыбались и словами помогали друг другу быть в двух местах сразу. Они говорили - и видели дома, переливающиеся призрачным светом, яркие одежды людей на улицах, крылатые корабли в ясном небе, золотистый ветер, и еще много другого, чего не видел Агидая. Он не мог долго слушать речь, она была сродни шуму дождя и ветра снаружи: наводила дремоту и приманивала сновидения.

Проснулся Агидая оттого, что стало тихо, и в тишине Уллеуль прошептала:

- Полуденница позвала меня домой!

Агидая не знал, кто такая Полуденница, и она объяснила, что это огненная река, которую многие хотят повидать, но придти к ней смогут только те, кого она сама позовет.

- Ее охраняют Стражи, такие как ты. Только ты не пускаешь бурю в долину, а они - незваных путников на паром.

Агидая подумал, что это, должно быть, очень трудно - не пускать куда-нибудь путников, особенно если их много. Наверное, при этом нужно говорить немало слов - путники любят слушать разные слова и следовать им. Подумав так, Агидая преисполнился уважения к неведомым стражам огненной реки.

Но все же он не был уверен в том, что Полуденница позвала Уллеуль, поэтому притянул Уллеуль к себе, ласково запустил пальцы в ее волосы и проворчал:

- Не ходи. Я тут.

- Она позвала, Агидая. Как я могу не пойти?

В эту ночь Уллеуль забыла спеть песню, унимающую дождь, и рассвет был сырым и ненастным. Вершины гор скрывались за низкими рваными облаками, ветер нес тонкую дождевую пыль. Тропа, ведущая к перевалу, превратилась в мутный ручей.

- Не беда, пойдем так, - сказала Уллеуль. -У меня нет времени петь колыбельные. Дождь сам прекратится.

Агидая шел последним и думал. Впервые в его жизни все происходило не так, как заведено, и он не знал, что сделать для того, чтобы вернуть прежний порядок вещей. Все, что он умел - кричать в ветре. Все, что он знал - свою силу, побеждающую бури. Но сейчас бури не было, Уллеуль шла быстрая, сияющая, как золотое облако на рассвете, Агидая не умел останавливать такие облака.

На перевале они остановились. Олг Оллагу нужно было на запад, в долину, а Уллеуль на юг, к невообразимо далекой Полуденнице. Олг Оллаг давал ей какие-то наставления, она кивала рассеянно, глядя на дорогу, еле видную в клочьях плывущего тумана.

- Я. - в отчаянии сказал Агидая.

Уллеуль ответила, что обязательно вернется, вот только повидает родной город и напьется вдоволь из реки.

- Я всегда люблю тебя, - улыбнулась она. - Никогда не перестану.

- Не зову. Не жду, - объявил он и, сгорбясь, пошел по тропинке назад.

Остановившись у входа в пещеру, он оглядел хмурые горы. Мокрый ветер легко прикоснулся к нему, обещая, что сегодня бури не будет.

Не было ее и на другой день, и на следующий - только равномерный дождь шелестел в кронах деревьев и журчал в камнях. Так прошло много дней. Агидая неподвижно сидел у очага и смотрел в огонь, что оставила Уллеуль. По ночам неуклюже спрыгивали сверху подружки, подходили вразвалку, волоча крылья, и смотрели вместе с ним. Наступало утро, подружки исчезали, Агидая оставался недвижим. Пламя соединяло его взгляд с памятью Уллеуль, и он знал: когда огонь погаснет, это будет означать, что Уллеуль забыла Агидаю навсегда.

И когда с севера надвинулась буря, когда дрогнули горы и заметались в бешеном ветре птицы и листья, он продолжал сидеть неподвижно и тихо, слыша только беззаботный шелест пламени в каменном очаге.

Олг Оллаг.

Он спасся случайно, найдя расщелину среди камней, когда ветер уже был готов свалить его с ног и потащить в серую муть, крутящуюся над скалами. Вжимаясь в мокрые камни, он услышал, что небо рвется, как ветхое полотно, услышал грохот, словно все горы вдруг поднялись и отряхнулись, как проснувшиеся животные. Потом было долгое-долгое эхо, будто бесконечное пространство повторило этот звук. Должно быть, он надолго потерял сознание, потому что в следующий момент буря уже уходила на юг, закрыв черно-серыми крыльями полгоризонта. Оглушенный, Олг Оллаг выбрался наружу, поискал глазами место, где выронил кружку с полуденным светом, увидел в камнях небольшое углубление с оплавленными краями: такое мог бы оставить огонь на воске. Пошатнувшись, он сел.

- Господи, - сказал он хрипло. Помолчал и добавил:

- А впрочем, это к лучшему.

Решительно поднялся и направился в обратный путь.

Дорогу к заставе Рантл Рай он помнил хорошо, но очертания окрестных гор больше не были прежними. Очень скоро горы сменились невысокими холмами, петляя между которыми, Олг Оллаг потерял несколько дней и безнадежно заблудился.

Следующий день был ознаменован явлением моря: неожиданно сверкнула изумрудно-зеленая полоса на горизонте, и соленый влажный ветер растрепал его волосы. Здешние места ничем не походили на блаженные долины, о которых говорила Уллеуль. Но Олг Оллаг упрямо продолжал путь, надеясь, что в скором времени все разъяснится.

Солнце всходило из-за моря, вокруг лежали безлюдные холмы и пустоши, небо оставалось ясным. Местность была совершенно не знакома, но в то же время не выглядела чужой - он чувствовал, что эта земля чем-то сродни ему самому. Словно ее образ всегда находился где-то в молчаливых глубинах его сердца, куда он не решался заглядывать.

Он поймал себя на том, что знает, что происходит за границами его поля зрения, и скорее догадался, чем увидел далеко на холме башенку странных очертаний: чуть-чуть изогнутую, в нескольких местах короткие ответвления кверху. Казалось, кто-то воткнул в вершину холма очищенную от коры веточку.

Олг Оллаг достиг ее на закате, когда над морем начали кружиться сотни белых птиц.

К башне примыкала небольшая жилая постройка. Дверь не была заперта, и Олг Оллаг вошел в комнату, освещенную ярким огнем очага. В середине ее стоял стол, в углу - кровать, накрытая темным покрывалом. Он вдохнул запах дома: запах огня, песка, дерева и водорослей. Казалось, его здесь ждали, но хозяева все не показывались. Ведя рукой по гладкой стене, он медленно поднялся по винтовой лестнице на башню.

Стоя на плоской, ничем не огороженной овальной площадке, он оглядывал побережье, дальние скалы над морем, холмы. Далеко-далеко на склоне, среди зелени, виднелись белые постройки с круглыми крышами. Он хорошо помнил карты, что висели на стенах заставы Рантл Рай, и готов был поклясться чем угодно, что таких земель на картах не было. Но самым невероятным было то, что в этих неведомых местах, стоя на крыше странной постройки, он чувствовал себя как человек, возвратившийся домой.

- Как ты зовешься сегодня, странник? - тихо спросил он себя и усмехнулся, потому что больше не знал, кто он. Все, что было до того момента, когда он очутился на дороге, среди зимнего леса и увидел на пригорке длинный дом Дугди Дэ, скользило, неуловимое, где-то у границ памяти.

В воспоминаниях не было ничего, кроме пяти портретов. Он прикрыл глаза и улыбнулся, вспоминая простодушие Дугди Дэ, отвагу и безупречность Ат-Тельк-оа, сосредоточенность Лига, мощь Агидаи и ощутил себя прочно связанным с ними. Он рассматривал звенья цепи, которую составляли люди, события и вещи. Первым звеном был он, идущий к дому Дугди Дэ, а последним - буря, которую Агидая не смог или не пожелал удержать, и цепь замыкалась - снова путник и снова дом на холме - но теперь другой дом, на другом холме и в другом пространстве.

Открыв глаза, он сел на самый край площадки, и погрузился в мысли о Рантл Рай и о том, что свое обещание вернуться он уже никогда не сможет выполнить.

- Эй, есть тут кто? - донесся снизу хриплый голос.

Сумерки почти скрывали силуэт человека, подошедшего со стороны моря.

- Поднимайся, - отозвался Олг Оллаг.

Это был коренастый мужчина в потертой кожаной куртке, с арбалетом в руках. Он был растерян и то и дело оглядывался по сторонам.

- Слушай, брат, я чего-то не понял... - человек снова огляделся. - Мы схватились с бандитами у дороги, где поворот на Белую Рощу. И я увидел вроде как луч света. А потом смотрю - берег, море какое-то. И я один. Чего это?

- Ты умер, - ответил Олг Оллаг спокойно.

- Шутить не советую, - предупредил человек.

- Если тебя смущает слово "умер", то могу сказать, что ты оказался в пространстве перехода между своим миром и множеством других.

Человек застыл на несколько мгновений и сгреб пятерней жесткие черные волосы.

- Мы ловили контрабандистов... - медленно произнес он, - или дезертиров... Там мои ребята остались на дороге. Они теперь, выходит, без меня... Ч-черт!

Помолчав, спросил угрюмо:

- Тут рай или как?

- Я привык называть это пространством перехода.

Человек сел рядом с Олг Оллагом, бормоча невнятные проклятья. Потом повернул голову:

- А ты сам-то кто?

- Меня зовут Олг Оллаг.

- А меня Ройк зовут, может слыхал...- человек осекся и с яростью хлопнул себя по колену. - Эх, не вовремя все это, некстати! Нелепо все получилось, понимаешь?

- Понимаю.

- Ни пса ты не понимаешь! - он резко отвернулся.

Они долго молчали. Из темноты сквозь шум волн то и дело доносился посвист множества крыльев. Пахло мокрым песком, дождем и морем.

- Пойдем вниз, - сказал наконец Олг Оллаг. - Переночуешь у меня, а завтра утром поймешь, что делать дальше. Здесь недалеко поселок. Я намерен отправиться туда, и могу взять тебя с собой.

Они спустились в дом. Олг Оллаг разворошил тлеющие угли в очаге, подбросил дров и зажег витые свечи в подсвечнике на столе. Ройк мерил шагами комнату, сосредоточенно глядя себе под ноги. Вдруг его осенило:

- Олг! Слышь! - он, улыбаясь, поднял арбалет. - Проще простого! Я умер там и оказался здесь. Если умру здесь, то окажусь там. И если меня там еще не схоронили, все будет как надо! Окажи услугу!

- Ройк. - тихо проговорил Олг Оллаг, тщательно складывая вчетверо покрывало, снятое с кровати. - Ты помнишь имена своих бойцов?

- А чего тут не помнить! - весело начал Ройк, и вдруг запнулся. Улыбка его стала гаснуть.

- Ты не помнишь даже их лиц, верно? А можешь ли ты рассказать мне о городе, где жил?

Арбалет дрогнул и медленно опустился.

- Не помнишь...

Ройк вскрикнул, словно от резкой боли. Через мгновение они стояли друг против друга, и арбалет был направлен Олг Оллагу в грудь.

- Выпусти меня отсюда. Верни мне память. Быстро. Делай, что говорят, - хрипло твердил Ройк.

- Я не могу...- произнес Олг Оллаг.

Ройк бешено взревел, стрела сорвалась с ложа арбалета, пространство вспыхнуло вокруг Олг Оллага, вздулось багровым шаром, и бесшумно лопнуло.

Ройк прикрывал руками голову. Оружие лежало на полу, а с плаща Олг Оллага короткой струйкой скатывался пепел стрелы.

- ...я всего лишь Страж этого места, - закончил Олг Оллаг, наконец-то решившись произнести это вслух.

Ройк часто-часто моргал.

- Ты, что ли, вроде как ангел? - прошептал он.

- Абсолютно такой же, как ты.

Ройк покачал головой, приходя в себя.

- Ты извини... погорячился я. С непривычки - умирать, знаешь, нечасто приходилось, - невесело усмехнулся он, протянув руку для пожатия.

Всю ночь оба не спали. Ройк ворочался на кровати, а Олг Оллаг сидел на площадке башни до самого рассвета.

Небо становилось прозрачным, меняло цвет от светло-фиолетового к розоватому. Широкими яркими полосами легли облака на востоке.

Высоко в небе снова послышался посвист крыльев. Отделившись от огненных облаков, быстро приближалась стая птиц, освещенных восходящим солнцем. Олг Оллаг невольно залюбовался и вдруг понял, что это не птицы. Бесформенные косматые огни неслись по направлению к берегу, плавно снижаясь и разворачиваясь ровным полукругом. Это было завораживающе красиво, но Олг Оллаг вдруг остро почувствовал опасность, и через мгновение понял, откуда пришло это чувство - из молчания, вдруг затопившего окрестности. Холмы, море, небо и дальний неведомый поселок замерли обреченно. Олг Оллаг не сводил взгляд с огней. Между ними и этой землей был только он. Один.

Соразмерив свои мысли с их полетом, он почти задохнулся от головокружительной скорости, яростного сияния, и на миг увидел со стороны одинокую фигурку в развевающемся плаще, вытянувшую руку в останавливающем жесте.

И в следующее мгновение строй огней сломался. Они заметались, словно ослепшие, беспорядочно взмывая вверх, исчезая в море и в скалах. Один из них, снижаясь, несся прямо на башню. Олг Оллаг бросился ничком, его обдало жаром, огненный шар скользнул вниз и еще долго петлял над самой землей, постепенно угасая.

На площадку выскочил Ройк с арбалетом.

- Живой? - крикнул он.

Олг Оллаг медленно поднялся, провел рукой по опаленным волосам.

- Бестактный вопрос, - пробормотал он.

- Ну и дела тут у вас! - в голосе Ройка звучало восхищение. - Что это еще за солнышки ясные, чего им надо?

- Не знаю. Это была наша первая... - Олг Оллаг поискал слово - ...встреча. Очевидно, будут и другие. Когда-нибудь я смогу ответить тебе. Но ты к тому времени будешь уже далеко отсюда.

Ройк внимательно посмотрел ему в лицо. Оглядел холмы, море, прищурился в сторону поселка, и сказал деловито:

- Слушай, ангел... Тебе напарник нужен? Правда... - он покрутил в руке бесполезный арбалет,- Я не научен, как это у вас.

Олг Оллаг улыбнулся и ответил негромко:

- Научимся.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Наталия Белоусова

(Псевдоним Наталья Сова)Родилась в 1970 году в Перми. Закончила Пермское музыкальное училище и Пермский государственный институт искусств и культуры. Пианистка, вокалистка, педагог. Автор-испо...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ЛИКИ СТРАЖЕЙ. (Проза), 41
ПРОШЛЫЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ. (Проза), 28
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru