Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Елена Нестерина

г. Москва

НАХЛЕБНИЧЕК

рассказ

Рисунок Е.Шуруповой

Однажды тёмным-тёмным вечером в дверь дома семейства Лохмотьевых кто-то постучался. Все Лохмотьевы сидели в кухне у камина. Открывать дверь они не спешили, переглянулись и удивились: кого это к ним несёт в такой поздний час?

Но вот хозяин дома Лев Лохмотьев поднялся со стула и распахнул дверь. Ледяной ветер и дождевые капли хлынули на него с улицы. Лев Лохмотьев сразу замёрз и хотел уже дверь захлопнуть. Но увидел, что на пороге стоит промокший и дрожащий от холода маленький бедняжка.

- Здравствуйте! - сказал малыш тонким голоском и посмотрел на всех Лохмотьевых по очереди.

- Это ещё кто такой? - удивился дедушка.

Чтобы лучше разглядеть того, кто пришёл, мама Лохмотьева поднялась из мягкого кресла, а дядя Вонифатий приставил пенсне к глазам.

- Возьмите меня к себе, пожалуйста! - вновь раздался голосок.

- В смысле как это тебя к нам взять? - удивилась бабушка. - Насовсем?

- Угу, - кивнул малыш.

- Вот это да! - в один голос воскликнули дети Лохмотьевых.

Все остальные члены семьи были согласны с ними.

Отец Лохмотьев с грохотом закрыл дверь, малыш на пороге вздрогнул и сделал шаг вперёд, поближе к теплу. Он прижал к сердцу дрожащие пальчики, пожал плечами и похлопал глазками.

- А что же ты у нас будешь делать? - поинтересовалась тётя Питония, подходя поближе.

- Жить, - ответил маленький и, улыбаясь, снизу вверх посмотрел на неё.

- Нет, ну вы гляньте на него! - всплеснула руками тётя Питония.

Дядя Вонифатий протёр пенсне краем пледа и присмотрелся ещё более внимательно.

- А зачем ты нам нужен? - спросил отец Лохмотьев, уперев руки в бока и наклонившись к самому носику бедняжки.

- Я не знаю... - пролепетал малыш. Он очень испугался большого грозного Лохмотьева. - Но на улице так холодно...

Как раз в этот вечер у Лохмотьевых был в гостях городской почтальон. Он принёс им газеты, журналы, свежие новости, да и задержался, чтобы переждать бурю.

- Ты совсем ничей? - спросил он.

- Да, - ответил маленький заморыш.

- Тогда иди отсюда, - сказал сын Лохмотьевых.

- Ой, ладно... - и малыш поспешил открыть дверь, чтобы выбежать вон.

Но городской почтальон поднялся со стула и преградил ему дорогу.

- Господа Лохмотьевы, - широко взмахнув рукой, произнес он, - а не сделать ли вам доброе дело? Возьмите-ка вы его к себе в нахлебники! Пусть живет, помогает по хозяйству. А в городе станут говорить про вас: "Ах, какие Лохмотьевы щедрые! Ах, какие они заботливые! Как они помогают несчастным, как любят голодных. Это очень добрые люди. Посмотрите, кого они приютили!" Слава о вас пойдёт.

- Слава... Да. Она нужна нашему делу, - почесал голову отец Лохмотьев и стал ещё более внимательно прислушиваться к словам почтальона.

- А о том, что вы из жалости приютили нахлебника, узнает весь город, - улыбнулся почтальон. - Я уж постараюсь!

Лохмотьевы переглянулись. Добрая слава по всему городу - это было необходимо, особенно сейчас, когда их дело пришло в упадок.

- Хорошо, берём его в нахлебники! - сказал наконец отец Лохмотьев, пошептавшись с матерью и дедом Лохмотьевыми. - Ну-ка, иди сюда!

- Давай посмотрим - не больной он, не паршивый? - сказала мать и вместе с отцом принялась крутить-вертеть Нахлебника, рассматривать со всех сторон.

- Нет, нет, я здоровенький! - мотаясь туда-сюда в их руках, пискнул Нахлебник.

Лохмотьевым и вправду не удалось отыскать на нём ничего подозрительного. Но на всякий случай мать вытащила из шкафа полотенце и протянула его малышу.

- Ну, тогда иди в баню! - велела она, а отец Лохмотьев провёл его по тёмному коридору до самой двери, и, открыв её, отвесил своему нахлебнику воспитательный пинок.

Дверь тут же захлопнулась. Маленький нахлебник Лохмотьевых влетел в баню и остался один. Огляделся - ничего страшного не было. Пыхтела каменная печка, по лавкам стояли ковши с водой, тазы, полные пены, шуршали мокрыми листьями берёзовые веники.

Ну до чего же хорошо было Нахлебнику плескаться в тёплой воде, прыгать из тазика в тазик! От душистого мыла летели разноцветные пузыри, с весёлым треском лопались у него перед самым носом... Долго мылся Нахлебник, а как намылся и вытерся свежим духовитым полотенцем, немедленно отправился по коридору назад, в кухню, к своим благодетелям.

- Всё! Я намытый, я чистенький! - с благодарностью воскликнул он, мигая глазёнками и засыпая на ходу от тепла и внезапного счастья. - Спасибо.

Ах, какой оказался чистый, какой душистый, какой милый Нахлебник! Очень хотелось взять его на руки, приласкать, убаюкать.

Но все Лохмотьевы уже улеглись спать. Одна бабуля прошмыгнула по кухне, сунула в руки Нахлебнику лоскутное одеяльце и тоже отправилась на боковую - в свою спальню вверх по лестнице.

- Марш за печку! - скомандовала она на ходу.

- Ага! - согласился Нахлебник и юркнул за печку.

Там, в уголке и тепле, было очень хорошо. Нахлебник долго гнездился, сопел, пыхтел, устраиваясь поудобнее, наконец, свернулся калачиком и сладко уснул.

***

И теперь в семье Лохмотьевых было восемь ртов и один Нахлебник.

Нахлебник сразу понял, что он нахлебник, и старался есть поменьше. Он очень стеснялся, что ему иногда бывает нужно кушать.

"Я съем совсем чуть-чуть, я не объем вас!" преданно глядя в глаза Лохмотьевым, повторял про себя Нахлебник.

Тётя Питония тщательно следила за питанием Нахлебника. Чтобы он не ел ничего лишнего. Когда Нахлебник помогал на кухне, она непременно заставляла его надевать ватно-марлевую повязку. Нахлебник боялся своего намордника, каждый раз дрожал, когда тётя Питония повязывала ему на мордочку эту белую тряпичную вещь. Ватно-марлевая повязка, считала тётя Питония, не позволяла ему, бывшему уличному беспризорнику без прививок, начихать на продукты и в готовые блюда, а главное - незаметно сунуть в рот кусок чего-нибудь съестного. Так и бегал Нахлебник целый день в намордничке, иногда, правда, потихоньку высовывал нос, принюхивался и сладко улыбался, представляя, от какой вкусной еды может так замечательно пахнуть.

Нахлебник очень старался всем понравиться. Он целый день носился по дому, хватался за любую работу, чтобы помочь, услужить всем Лохмотьевым. Очень, очень ему хотелось, чтобы всё было хорошо!

***

Дети Лохмотьевы весело играли в своей комнате и по всему дому, выскакивали на улицу. Нахлебник сначала подбегал к ним, просился в игру. Но дети Лохмотьевы не дружили со всякими нахлебниками. Он и не обижался - смотреть, как они веселятся, тоже было интересно. Правда, его быстро звали взрослые Лохмотьевы - дела, много разных дел ждали его. Нахлебник был помощником.

У семейства Лохмотьевых было своё дело, и велось оно с давних-давних времён. Ещё древние Лохмотьевы основали его. Они были старьёвщиками, и это многие годы приносило им доход.

Каждый день отец Лохмотьев появлялся на улицах города с тележкой. Он медленно ехал с ней вдоль домов и призывно кричал:

- Старьё берём! Старьё берём! Утиль, утиль!

К нему выбегали дети и хозяйки, выносили старые тряпки, кости, бумаги и железяки. Отец Лохмотьев складывал их в тележку, а за это добро выдавал кому нитки-иголки, кому набор рыболовных крючков, кому зеркальце. Когда тележка наполнялась, отец Лохмотьев возвращался с ней домой.

И начиналась работа: на заднем дворе дома отец, мать, бабушка и дед Лохмотьевы начинали раскладывать по кучкам: кости в одну кучку, бумаги в другую, тряпки в третью, железяки в четвёртую. Железный лом, как самый ценный, отец Лохмотьев сдавал на переплавку, бумагу и тряпки мать заталкивала в сумки и носила на склад макулатуры. А некоторые вещи ещё вполне можно было продать на блошином рынке - нужно было их только постирать как следует, почистить, подлатать. И вторая жизнь начиналась у вещи, которую вытащили из мусора.

Целый день рылись Лохмотьевы в грудах старья, показывали друг другу ценные находки, иногда ссорились и дрались из-за них. Нахлебник помогал им, рьяно копался в кучах отбросов, выбирая что-нибудь, что явно понравилось бы Лохмотьевым. Но ему доставались самые плохие, небогатые на добычу участки. Поэтому хвалить Нахлебника было не за что, и Лохмотьевы от всей души ругали его, нерасторопного и невнимательного.

А из костей дед Лохмотьев варил клей. Некоторые кости, особенно большие коровьи мослы, он дробил в специальной машинке. Клей он разливал по бутылочкам и продавал в городскую канцелярию.

Последнее время плохи были дела Лохмотьевых. В городе объявились их удачливые конкуренты - компания братьев Золотарёвых. Они умели как-то особенно выманивать старьё у населения, так что на долю Лохмотьевых оставалось всё меньше и меньше городского утиля.

Поэтому Лохмотьевы были очень опечалены таким положением вещей.

... - Не пойду я сегодня никуда! - услышал Нахлебник с раннего утра. Он высунул нос из-за печки и увидел, как отец Лохмотьев ходит по кухне из угла в угол в страшном гневе.

- Не потащу эту тележку! Что толку бродить с ней по городу, если никто ничего в неё не сдаёт!

- Ну как же ты не пойдёшь? - удивлялась мать, помешивая на плите завтрак. - Наша семья тогда умрёт с голоду.

- Не умрёт, - ответил отец. - У нас вон сколько дармоедов! Братец Вонифатий...

- Как ты можешь, Лев! Ему нельзя работать, он же занят научной деятельностью! - заступилась за своего брата тётя Питония. Она сидела за столом и вышивала салфеточку. А о том, чтобы ей самой пойти просить старьё берём, не было и речи.

Отец Лохмотьев задумался. Старые дед и бабка в расчёт не шли - они уже не могли таскать по городу деревянную тележку. Детям Лохмотьевым тоже нельзя. Они скоро поднимутся с кроватей, позавтракают и пойдут в школу.

- Ага! - взгляд отца Лохмотьева упал на Нахлебника. - Вот кто! Нахлебник наш отправится!

- По-моему, это отличная мысль! - захлопала в ладоши тётя Питония. Теперь уж точно никто её в город с тележкой не отправит. - Умница, Лев!

И не успел Нахлебник опомниться, как его вместо завтрака вывели на улицу, подкатили к нему тележку и выпроводили за ворота - собирать старьё и лом.

- Помни: товар должен быть самого лучшего качества! - наказал отец Лохмотьев. - И с пустой тележкой не вздумай возвращаться!

Нахлебник покатил тележку по дороге. Только что встало солнце, в кустах пели птички, тут и там по обочине дороги показывалась зелёная трава и первые цветочки - ведь пришла весна!

Из окон кухонь раздавался стук ножей, звон посуды, пыхтенье чайников. Нахлебник, который раньше слушал эти звуки чужой домашней жизни и плакал, потому что своего дома у него не было, теперь веселился. Ведь сейчас эта радостная домашняя музыка играла и для него. Он был с Лохмотьевыми - и ничего, что нахлебником. Даже то, что он не успел сегодня поесть и сразу отправился на работу, не обижало его. Он заработает, заслужит, чтобы Лохмотьевы накормили его - хлеб у них он будет есть не зря.

- Старьё! - крикнул тоненьким голосом Нахлебник. - Старья дайте, пожалуйста!

Кричал он тихо, поэтому никто на утренней улице его не услышал. Тогда он остановился у одного из домов, набрал побольше воздуха и как мог громко попросил:

- Старые вещи ненужные берём! Ау!

Румяная красивая тётя выглянула из окна.

- Старьё, говоришь, маленький? Сейчас принесу.

Через минуту она появилась на улице с большой сумкой. Из неё она вытряхнула в тележку Нахлебника много чего-то, наверное, ненужного.

- Спасибо! - обрадовался Нахлебник. - Нате вам, тётенька, за это бусики.

И Нахлебник протянул ей гроздь блестящих камешков на нитке.

- Что ты, милый, бери так! - улыбнулась тётя. - Пойдём лучше ко мне, я тебя свежими пышками накормлю.

Но Нахлебник решительно покачал головой. Он был верный.

- Не могу! - сказал он тёте. - Я чужой нахлебник. Лохмотьевых. Я сытый. Меня очень хорошо кормят. А вам спасибо ещё раз!

Он помахал доброй тёте рукой и покатил тележку дальше.

- Старьё берём! Старьё берём! - кричал он тут и там.

Не прошло и часа, как тележка его наполнилась до самого верха. Всем так понравился маленький Нахлебник, что люди кидали ему в тележку что придётся - кто очень даже нужные вещи, кто интересные книжки, кто кости с мясом, кто одежду. И такую тяжёлую тележку Нахлебник сдвинуть с места уже не мог.

Но что оставалось делать? Ведь Лохмотьевы с нетерпением ждали свой товар, наверное, волновались - куда же пропал их маленький нахлебник? Плакали, может быть, даже... Подумав об этом, Нахлебник взбодрился - он не любил, когда кто-то плакал. Собрался с силами и толкнул тележку. Она медленно покатилась по дороге. Нахлебник старался, как только мог, пыхтел, упирался.

Так он ехал много часов подряд. И наконец...

- Принимайте телегу! - крикнул Нахлебник и постучался в двери дома Лохмотьевых.

Ему показалось, что он крикнул тихо, но его услышали. Быстро выглянул отец Лохмотьев, распахнул ворота. Тут же отовсюду сбежалась вся семья. Тележку быстро закатили во двор и бросились на кучу добра, которого насобирал Нахлебник.

- Ай молодец, вот молодец! - повторяли Лохмотьевы на разные голоса.

Что и говорить, такой богатой добычи они не ожидали. На миг оторвавшись от кучи старья, отец Лохмотьев подпихнул Нахлебника к тележке и весело скомандовал:

- Ну-ка, отправляйся ещё раз!

И снова Нахлебник оказался за воротами. Он опять катал свою тележку по городу и кричал: "Старьё берём!" Когда тележка наполнялась, Нахлебник толкал её к дому, упирался и радовался - он хороший, он нужный.

Вот такое у него теперь было главное занятие.

***

Как-то раз отец Лохмотьев вытащил из кучи старья-берём маленькие ботиночки. Он намётанным глазом осмотрел их, подозвал к себе Нахлебника и велел:

- Примерь!

Нахлебник примерил.

- Носи! - щедро разрешил отец Лохмотьев.

И Нахлебник стал бегать в этих башмаках. Он представлял себе, кто же и куда ходил в них до него, сколько дорог они повидали, где побывали. Выбегать ранним утром на улицу с тележкой было очень зябко, Нахлебнику приходилось нестись очень быстро, чтобы согреть свои лапочки. А теперь, в ботиночках, - просто замечательно!

Очень рад был Нахлебник, старательно мыл и чистил свои башмаки, гладил их ладошкой, даже целовал в носики. И думал, что ему в жизни очень повезло.

***

По городу распространилась весть о том, до чего же благородное семейство Лохмотьевых и какой же милый Нахлебник у них живёт. Конечно, это всё почтальон постарался, как и обещал.

Однажды в дом Лохмотьевых пришли из городского управления, посмотрели на чистенького, аккуратного Нахлебничка, погладили его по голове и наградили Лохмотьевых дипломом почётных благотворителей. Так обрадовались Лохмотьевы, что в этот день за обедом выдали Нахлебнику самую свежую булку.

А как радовался Нахлебник! Как благодарен он был семейству, которое, несмотря на свои восемь ртов, пригрело его! У него ведь не было ничего своего, поэтому ни на что хорошее он права не имел. Значит, ему нужно ещё больше стараться, чтобы всем понравиться, - раз его так вот взяли и полюбили. Сам Нахлебник любил всех, даже тяжёлую тележку с тряпьём и костями - такой уж он был и не мог по-другому.

Тем временем дела Лохмотьевых пошли в гору. А братья Золотарёвы, к сожалению, разорились - ведь все кидали мусор только в тележку Лохмотьевых! Братья уехали в лес, устроили там лесопилку и целыми днями пилили доски.

Теперь Лохмотьева-мать целыми днями стояла на блошином рынке, торговала улучшенным старьём. Горы бумаги на макулатуру, кучи металла в металлолом, ряды бутылочек с костным клеем - всё это приносило деньги. У Нахлебника не было ни одной свободной минуты - до самой поздней ночи толкал он по городу тележку.

Несколько раз Лохмотьевы пытались отправить с другой тележкой собирать товары и своих родных детей. Но они возвращались ни с чем. Нету ничего, отвечали детишки. Родители не ругались на них. И не знали того, что Лёня и Тоня целый день то дремали в тележке на солнышке, то катались в ней с горки, даже врезались как-то в столб, и тележка развалилась на части. Лёня и Тоня привезли домой её обломки и сказали: мы набрали так много старья, что тележка просто не выдержала и развалилась. А где - там где-то, на дороге. На место аварии отправили Нахлебника - и напрасно он искал рассыпавшееся старьё по дорогам города: ведь его там не было и быть не могло.

Лил дождь, дул холодный ветер, а Нахлебник всё искал место крушения тележки, бегал, ползал.

- Что же ты ищешь, маленький нахлебник? - спрашивали у него редкие прохожие. - Почему не сидишь дома у тёплой печки, как другие дети?

Но Нахлебник только улыбался и отвечал, что скоро закончит и тоже отправится в тепло и уют.

Ничего он так и не нашёл, отправился к своим Лохмотьевым. Шёл и всё переживал: куда же теперь старьё-берём собирать? Но переживал напрасно - к его приходу отец Лохмотьев сколотил уже новую тележку, больше прежней. Так что на следующее утро бодро выкатил её Нахлебничек за ворота, да и отправился скитаться по улицам и переулкам.

***

Однажды, когда Нахлебник насобирал в тележку особенно много костей и привёз их в лохмотьевский сарай, дед принялся варить клей. Нахлебник помогал: очищал кости от мусора и подавал ему.

Раздавался страшный треск и хруст - это дедуля молотил кости в своей специальной машинке. Нахлебник очень боялся, зажимал уши руками, отчего ронял кости на пол и получал оплеухи от деда, который мешал в огромном чане своё костяное варево.

Клей остыл только поздно вечером, и дед стал разливать его по бутылочкам, которых Нахлебник тоже много насобирал по городу и сейчас тщательно намыл.

- Ну, неси в канцелярию! - велел дед и вручил Нахлебнику сумку с бутылками. - И принеси деньги!

Помчался Нахлебник. Повсюду уже гасли огни, люди ложились спать. Так что когда он прибежал в городскую канцелярию, там тоже было тихо и безлюдно.

- Стой! Ты кто такой? - раздался вдруг голос у Нахлебника над ухом. - Чего в окна заглядываешь? Отвечай мне, канцелярскому сторожу!

- Я нахлебник семейства Лохмотьевых. Клей принёс! - ответил Нахлебник и протянул сторожу сумку.

- А что ж ты такой бестолковый, нахлебник? - удивился сторож, выводя малыша под свет фонаря и разглядывая его. - Кто ж ночью в канцелярию-то приходит? Все ушли, спят уже, знаешь об этом? Только днём работают.

Нахлебник догадывался. Но раз уж послали его, надо бежать. Поэтому он сказал:

- Дядя сторож, передайте эти бутылочки для нужд канцелярии.

- А деньги, глупая твоя голова? - всплеснул руками сторож. - Кто ж тебе заплатит за клей деньги? Я не могу.

- Деньги... - расстроился Нахлебник. - Не знаю. Ой, что же делать? Тогда буду ждать.

И он уселся на камень, собираясь ждать наступления утра. Но сторож поднял его и поставил на ножки:

- Беги домой, вот дурачок! Завтра бутылки свои принесёшь.

Но Нахлебник снова уселся.

- Как же - завтра? Мне же сказали - сегодня.

- Ругаться будут? - с жалостью спросил канцелярский сторож.

- Нет, нет! - отчаянно замахал руками Нахлебник.

Но старого сторожа обмануть было сложно.

- Понятно. Тогда вот что, - сказал он. - Клей свой тут оставляй. А за деньгами завтра придёшь. Вот тебе расписка - что я, сторож городской канцелярии, взял у тебя канцелярский клей. И по предъявлении этой расписки тебе завтра здесь выдадут деньги. Отдашь их своим Лохмотьевым.

- Вот спасибо! - Как же обрадовался Нахлебник, прямо чуть не расцеловал доброго дядю сторожа.

- Ну, беги домой! - И сторож осторожно подпихнул Нахлебника в спину.

- До свидания!

И побежал Нахлебничек обратно. На город спустилась ночь. Где-то далеко выли собаки - так громко, что даже луне было страшно. Она тряслась на небе и старалась спрятаться за тучи. Так что вокруг было темно и очень страшно.

Малыш бежал и не знал, что Лохмотьевы, решившие, что Нахлебник обманул их и исчез вместе с деньгами в неизвестном направлении, как следует заперлись на все замки и засовы и улеглись спать. Дольше всех не мог уснуть дед, который очень переживал, что так много клея приготовил зря. Он кряхтел, ворочался, причитал - и совершенно не слышал, как маленький Нахлебник вернулся, скрёбся в дверь, в окошки и просился...

Просился долго. Бегал вокруг дома и очень надеялся, что его впустят.

- Это я, ваш нахлебник! - бормотал он то в щёлочку двери, то, пытаясь дотянуться до окошка. - Пустите меня, пожалуйста! Я опоздал, но я больше так не буду! Ой, а что это у вас там, на столе? Наверное, что-то вкусное? А мне можно тоже? Я только чуть-чуть попробую! Пустите меня, пожалуйста!

Но его никто не слышал. Лохмотьевы сладко спали. Тогда Нахлебничек улёгся под окнами на лавочку, сжался в комочек, закрыл глаза...

- Ты любишь меня, Питония? - услышал вдруг он.

Нахлебник страшно испугался и лежал, боясь пошевелиться. Завывание повторилось снова. Голос был грустный, мрачный, даже зловещий.

Тихонько скрипнула створка ставни.

- Уходи, бесстыжий! - послышался более тонкий голос, в котором Нахлебник узнал голос тёти Питонии Лохмотьевой.

- Ответь же: ты любишь меня, Питония? - завыли с улицы.

Вместо ответа в окно выплеснулся таз воды. Окно захлопнулось

- Ой! - пискнул Нахлебник, на которого вся вода и обрушилась.

- Кто здесь? Что здесь? - испугался неизвестный в темноте.

- Это я здесь, - ответил мокрый Нахлебник. - Простите, пожалуйста.

- Ты кто?

- Нахлебник.

- А что ты тут делаешь? - грозно спросил неизвестный.

- Прошусь, - чуть слышно сказал Нахлебник. - То есть сначала просился, а теперь сплю.

- Нечего спать, - заявил неизвестный, схватил Нахлебника за руку и вытащил под свет фонаря. - Сейчас ты мне поможешь. Любовь, знаешь ли...

- Помогу. Конечно, - согласился Нахлебник, перед носом которого тут же оказался огромный букет цветов.

- Иди постучи в дверь, передай букет и вот это письмо! - незнакомец сунул Нахлебнику толстый конверт. - Ну, вперёд!

Он подпихнул Нахлебника в спину. И тот мелкими шагами направился к тёмному дому.

Тук-тук-тук! - старательно постучался он.

Дверь открылась так неожиданно и так широко, что Нахлебника откинуло этой дверью. Он упал на клумбу. А букет, по которому пришёлся основной удар двери, рассыпал листки и лепестки по всему крыльцу и ступенькам.

- Это ещё что такое?! - рявкнули из двери. Это была тётя Питония, которая или любила, или не любила того, кто пытался выяснить это.

Вдали раздались быстрые шаги - это незнакомец поспешно убегал.

- Что это такое, я спрашиваю?

- Вам письмо, - проговорил Нахлебник и поднялся, чтобы протянуть тёте конверт.

Она выхватила конверт и продолжала смотреть на посыпанные цветами ступеньки.

- Ой, я сейчас всё подмету, - засуетился Нахлебник. - Можно взять веник?

- Ах, веник тебе! - фыркнула тётя Питония. - Шляется неизвестно где. Тебе надо не веник, а веником!

- Не надо, не надо! - пискнул Нахлебник.

Тётя Питония тоже решила, что не надо, и что лучше уничтожить следы пребывания поклонника, о котором, кажется, никто в доме не догадывался.

- То есть можно взять веник. Мети, - разрешила она. - Только тихо.

В руках у Нахлебника очутился веник, и он принялся быстро подметать ступеньки.

- Хорошо метёшь, - заметила тётя Питония, которая очень не любила домашнее хозяйство, но обожала чистоту и уют.

- Я стараюсь! - не сводя с неё глаз, пролепетал Нахлебник. - Пустите меня домой!

Тётя Питония посмотрела на него внимательно, помолчала, а потом сказала:

- Хорошо.

И Нахлебник вслед за ней шустро прошмыгнул в дом. Дверь захлопнулась.

- Но, - продолжала шёпотом тётя Питония. - За то, что я тебя, так и быть, пустила, ты должен будешь помогать мне.

- Да! - согласился Нахлебник, довольный, что всё хорошо, всё как раньше.

И тётя Питония, оглядев тёмную кухню, на всякий случай притянула к себе Нахлебника за ухо и долго шептала ему что-то. Он кивал и со всем соглашался.

Утром Нахлебника долго ругали.

- Где деньги, жулик? - размахивая костью перед носом Нахлебника, кричал дед.

- Украл! Он ворует! - возмущалась бабка.

- Вор! Воришка!

- Расписка! У меня есть расписка! Посмотрите, в канцелярии дали! За клей! - с этими словами испуганный Нахлебник протянул Лохмотьевым канцелярскую расписку.

- Ха-ха-ха! - засмеялись все.

- Филькина грамота!

- Обманщик!

- Ворюга!

Отец Лохмотьев уже засучивал рукава, чтобы лупить Нахлебника. Но в это время раздался громкий стук в дверь. Никто не отворял её - дверь сама распахнулась, и в неё шагнул хорошо знакомый Нахлебнику сторож городской канцелярии.

- Эй, хозяева! - гаркнул он. - Я сторож канцелярии. Чей нахлебник вчера прибегал? Ваш нахлебник?

- Нет, нет, не наш! - Лохмотьевы тут же испугались его сурового голоса. И отказались от Нахлебника.

- Мы вообще его не знаем, это кто вообще такой?

- Нет у нас никаких нахлебников!

Сторож скрипнул смазанными салом сапогами, сделал ещё один шаг вперёд, на середину лохмотьевской просторной кухни, вытащил из кармана маленький свёрток и сказал:

- Ему тут деньги полагаются. Забирайте.

Дед тут же услышал звон монет, бросился к сторожу и схватился за свёрток.

- О-о, давайте-давайте!

- Так нахлебник же не ваш, - проговорил сторож и подмигнул Нахлебнику.

- Наш!!! - в один голос завопили Лохмотьевы.

Дядя Вонифатий, совсем недавно кричавший про Филькину грамоту, с этой же самой Филькиной грамотой подскочил сейчас к сторожу.

- Вот и расписочка имеется, - залебезил он.

- Точно, - согласился сторож и забрал расписку. - Она самая. Тогда получите деньги. Очень сознательный у вас нахлебник. Вы уж купите ему что-нибудь подарочное.

- Конечно, конечно! - уверили его Лохмотьевы.

Сторож торопился, а потому быстро покинул дом Лохмотьевых, ещё раз подмигнув Нахлебнику. Тот тоже подмигнул дяде сторожу.

Но подарка не получил.

Ему и так было хорошо.

А ночью под окна дома приходил поклонник - поинтересоваться, любит ли его Питония. И Нахлебник не спал, караулил. Рядом с ним стоял тазик, полный воды. Эту воду нужно было быстро выплеснуть на поклонника. Мелками шажками, стараясь не мелькать, Нахлебник перебегал от окна к окну и был всегда наготове.

Но поклонник был хитрым, его вой: "Ты лю-у-у-бишь меня, Пито-о-о-ния?!" раздавался иногда и от двери.

- Туда! - командовала тётя Питония.

Нахлебник с тазом бежал туда, но, бывало, спотыкался, ронял тяжёлый таз, вода выплёскивалась. Поклонник выл, откуда хотел, бросался букетами в окна.

А бедный Нахлебник слушал, как ругается на него и на поклонника тётя Питония. И всю ночь утирал с пола разлитую воду.

И как-то всё реже и реже стал поклонник приходить под окна. А вскоре и вовсе тишина - и ни слуху ни духу от него. Напрасно Нахлебник, как родного, караулил поклонника с тазом. И напрасно научился лихо выплёскивать воду точно мимо него, чтобы не замочить, не простудить его, такого верного и постоянного поклонника.

И уж тем более напрасно наряжалась тётя Питония, чтобы, как обычно, мелькнуть ночью в окне или на мгновенье появиться в открытой двери. Никто не завывал с улицы, не спрашивал: "Ты любишь меня, Питония?"

Настроение у тёти Питонии было очень злое.

Однажды дети Лохмотьевых пришли из школы, вбежали в пустую кухню, где в это время подметал Нахлебник, и стали катать по гладкому полу свою новую игрушку - большой паровоз с пятью вагонами.

Нахлебник остановился - и не мог оторвать глаз от чудесной машины. Но вот Лёня Лохмотьев решил как следует разогнать и пустить паровозик по столу. Тот покатился, развил большую скорость и... Ни Лёня, ни Тоня не успели его подхватить! Паровоз упал на пол, колёсики отлетели и раскатились в разные стороны.

- Ой, мой паровоз! - заплакал Лёня и бросился подбирать отскочившие детальки. Всё нашёл, но одно колесо закатилось под шкаф с посудой. Далеко, рукой и не достать.

- Дай веник, я колесо оттуда вытащу, - с этими словами Лёня выдернул веник из рук Нахлебника.

- А можно, я паровоз тогда подержу? - попросил Нахлебник.

- Да, - сказал сын Лохмотьевых, и паровоз очутился в руках Нахлебника.

А Лёня стал махать веником и тыкать им под шкаф. Тоня смотрела под шкаф с другой стороны и давала советы.

И когда Лёня в очередной раз размахнулся, вошла тётя Питония. Увидела своего дорогого племянника с веником в руках...

- Ах, вот кто у нас в доме, оказывается, чистоту наводит! - ахнула она, свирепо глядя на Нахлебника. - А кто-то бездельничает, в паровозики играет... Эх, ты. Ученика, который в школе устаёт, работать вместо себя заставляешь. Поэтому толстый такой стал... Вон отсюда, дармоед!

В руках у тёти Питонии было письмо от поклонника, который сообщал, что взаимной любви он не дождался, а потому - прощай, Питония, навсегда! Тётя Питония была очень, очень зла. Всё, что связывало её с этим негодяем, было противно тёте Питонии - и наглый Нахлебник в том числе.

Дети Лохмотьевы приделали к паровозу колёса и убежали к себе в комнату. А тётя Питония, рыдая, пошла рассказывать по всему дому, кто же на самом деле убирается и какой, оказывается, хитрый у них нахлебник.

Нахлебника немедленно приструнили и урезали количество еды, которую давали ему за завтраком, обедом и ужином.

Так Нахлебник пострадал за любовь.

***

Замяли, замяли Нахлебника! Еле выбрался он из-под кучи-малы.

На большом городском празднике проводилась лотерея - с украшенного шарами и гирляндами помоста в толпу бросали большие пироги. Кто поймает пирог с начинкой из денег - тот лотерею и выиграл. И надо же, так совпало, что самый большой, тяжёлый пирог с деньгами полетел прямо в Нахлебника, который вместе со всеми Лохмотьевыми, счастливый и причёсанный, стоял в самой гуще народа. Большущий пирог пришлёпнул маленького Нахлебника к самой земле - и напрасно Нахлебник попытался отмахнуться от него ручками. Наоборот получилось - пирог он поймал, да с ним и шмякнулся. Тут уж на него все и напрыгнули - ух, как бросились давиться и стараться отнять лотерейный выигрыш! Нахлебника-то тут и замяли, но он всё-таки выбрался, подбежал к Лохмотьевым и с гордостью протянул добычу им. Они разломили пирог, увидели, что в нём начинка из денег. И тут же обрадовались, конечно!

- Кто поймал пирог с деньгами? - раздался над площадью громкий голос.

- Мы поймали! - закричали Лохмотьевы и замахали руками. - Мы, Лохмотьевы!

- Тогда забирайте себе! - крикнули в железный рупор. - И идите сюда! Добавку будем вручать!

Лохмотьевы поспешили туда, куда их позвали. Вокруг все пинались, брыкались, но Лохмотьевы так хорошо работали локтями, что скоро добрались до того места, где их, как победителей лотереи, уже ждали. Нахлебник, которого сквозь толпу тащили на буксире, - чтобы предъявить, если что, тоже оказался там, в центре внимания.

- Самые ловкие, самые сильные, самые умелые участники лотереи награждаются почётными венками! - и весёлые нарядные клоуны надели Лохмотьевым на шеи пышные венки.

Венков хватило не всем - только бабуле, потому что она стояла ближе всех к клоунам, тёте Питонии, потому что она была самая крупная и до неё легко дотянулись, и отцу Лохмотьеву, который сам ухватился за венок, так что вырывать у него этот венок клоунам уже было как-то неудобно.

- Поздравляем! Поздравляем! - неслось со всех сторон.

Маманя Лохмотьева, которая крепко держала в руках выигрышный пирог, подняла его над головой и потрясла им в воздухе.

Долго веселились Лохмотьевы на празднике. Наступил вечер. Довольные, уставшие, они брели по дороге домой.

Нахлебник весело бежал впереди, стуча каблуками начищенных башмаков, подпрыгивал, пел, смеялся. Лохмотьевы смотрели-смотрели на него, покачивали головами, советовались... А когда подошли к самому дому и остановились у дверей, дед поманил его пальцем.

Нахлебник тут же подскочил.

- Что ж мы тебя не любим-то, Нахлебник? - пожимая плечами, спросил у него дед.

- Вот живёшь ты у нас, кормим-поим мы тебя, а не любим. - поддержала его тётя Питония. - Как быть?

Нахлебник так удивился, что даже "не знаю" ответить не смог. "Наверно, это они так шутят!" - подумал он. И чтобы ещё больше развеселить своих дорогих Лохмотьевых, решил им спеть и сплясать.

- Ля-ля-ля! - запел он своим тоненьким голоском, затопотал, закружился.

Но Лохмотьевы продолжали свой разговор, не обращая на плясуна никакого внимания.

- Может, нам завести другого нахлебника? - предложил отец Лохмотьев.

- Да, и тогда мы его полюбим, - вздохнула мать. - А то этого никак не можем.

- А может, никакого не надо? - сказала бабуля.

- Но работает-то хорошо, - развёл руками дед.

- Дармоед! - заключил дядя Вонифатий таким научным голосом, что всем пришлось с ним согласиться.

Поговорили-поговорили Лохмотьевы, да и не стали ничего пока делать. Нахлебник понял это, обрадовался. Да, они шутили! Значит, его любят, значит, он остаётся!

Когда вечером маленький Нахлебник устроился спать за печкой, сны ему снились особенно сладкие и счастливые.

***

Дядя Вонифатий был очень учёный. А ещё он то и дело учил других. Только это совсем не нравилось его ученикам - дядя Вонифатий был таким нудным, что все ученики разбегались от него кто куда. И скоро разбежались все.

А страсть к науке у дяди Вонифатия осталась.

Тогда он принялся учить Нахлебника. Когда тот бывал не занят, дядя Вонифатий хватал его за руку и отправлялся в магазин. Там, прохаживаясь вдоль длинных полок с продуктами, он рассказывал Нахлебнику, какие бывают разновидности еды и что с чем нужно правильно есть. Он давно понял, что продукты - это большой пробел в знаниях Нахлебника. А Нахлебник, которому обычно доставались лишь сладкие остатки и оплёски, охотно с ним соглашался: да, есть пробел, я неучёный, много пищи не видел. Но очень её люблю, такая она хорошая!.. И потому познавательные экскурсии казались дяде Вонифатию необыкновенно полезными.

- Понял? - рассказав об очередном деликатесе, спрашивал он у Нахлебника, который то и дело вздыхал и облизывался, глядя на вкусные продукты.

- Конечно! - бодро и старательно отвечал Нахлебник.

- А хочешь попробовать? - тут же задавал вопрос дядя Вонифатий.

- Да, да! - поначалу радостно кричал Нахлебник.

Но всякий раз дядя Вонифатий поднимал палец к небу и назидательно говорил:

- А вот накося! Выкуси! - быстро сворачивал из этого и остальных пальцев крупный кукиш - и совал его Нахлебнику под нос.

Бедный Нахлебник шарахался, а учёный дядя Вонифатий непременно добавлял:

- Тебе нельзя. Не заработал. Ха-ха!

Тогда Нахлебник стал отвечать, что совсем не хочет никаких вкусных продуктов. В такие моменты дядя Вонифатий тряс у него перед носом тем же пальцем, который до этого входил в состав кукиша, и говорил:

- А надо хотеть! Для кого ж это всё наготовлено?

Нахлебник не знал ответа на этот вопрос и поэтому молча пожимал плечами и разводил руками.

- Не знаю, - говорил он, и тогда дядя Вонифатий научно и громко хохотал на весь магазин.

Это было не так обидно, как кукиш, поэтому теперь Нахлебник обычно отвечал "нет". И тогда познавательная экскурсия вдоль продуктовых рядов продолжалась.

Как-то раз в тележку старьёвщиков попала большая партия просроченной колбасы. Что с ней делать, никто не знал: на вид колбаса была очень даже ничего, но вот каковы её вкус и качество? Опасна ли она - или всё-таки нормальная? Так куча колбаски и лежала посреди кухни. Лохмотьевы ходили вокруг неё и облизывались.

До тех пор, пока умный дядя Вонифатий не догадался.

- Ну-ка, Нахлебник, - сказал он, подводя Нахлебника к куче, - я вот тут подумал: может, ты никакой не Нахлебник, а Наколбасник? Это же гораздо почётнее.

- Да, да! - закивал Нахлебник.

- А вот на-ка тебе колбаски кусочек...

С этими словами дядя Вонифатий протянул Нахлебнику большой кусок просроченной колбасы. Но можно ли его есть или нельзя, сказать не успел: из двери высунулся отец Лохмотьев, схватил Нахлебника за руку и выдернул на улицу. Приставил к тележке и отправил на добычу старья.

- Посмотрим, что с ним будет, - шепнул дядя Вонифатий тёте Питонии, - если ему ничего, то уж и мы тогда колбаской отъедимся.

Но они не знали, что, как только маленький Нахлебник оказался возле тележки, большая собака учуяла колбасный запах, подскочила к Нахлебнику и в два хапка сгамкала кусок, что был в его руке.

- Ой, собачка... - только и сказал голодный Нахлебник. И покатил свою тележку дальше, покатил, покатил...

... - Ну что, Наколбасник, как жизнь? - когда Нахлебник вечером вошёл в дом, кинулись к нему тётя Питония и дядя Вонифатий. - Здоровьечко как?

- Хорошо, - улыбнулся благодарный Нахлебник. Очень ему стало приятно, что его здоровьем интересуются.

- И правда бодрый, - зашептала на ухо брату тётя Питония. - Всё, тогда смело едим колбасу.

И все восемь ртов Лохмотьевых бросились на колбасную кучу. Ух, какое чавканье с завыванием раздавалось по кухне! Колбасы было много, аппетит Лохмотьевых никогда не подводил, а потому восемь ртов жевали без остановки.

Нахлебник тоже хотел есть, а тем более со всеми вместе. Но подобраться к колбасе не мог - очень уж Лохмотьевы были напористые. Поэтому Нахлебник побегал-побегал вокруг кучи-малы, то подпрыгивая, то забираясь Лохмотьевым под ноги, съел корочку хлеба со стола да и отправился к себе за печку.

Утром рано он проснулся и отправился на свою работу. И не знал, что все Лохмотьевы заболели и весь день лежали-мучились: вздулись их животы, забурлило в них что-то, забулькало. Ничего не могли уже есть несчастные Лохмотьевы, валялись и стонали.

Испуганный Нахлебник, увидев, что никто, как обычно, не бросается на тележку, которую он привёз, со всех ног кинулся на другой конец города искать врача.

Осмотрев больных, врач назначил им пилюли и строгую диету. Он ушёл, а Лохмотьевы начали лечиться: наглотались пилюль и теперь ожидали результата. Вскоре им захотелось есть. Сначала по чуть-чуть, а затем уже как обычно, смолотили Лохмотьевы и остатки колбасы, и те припасы, что были у них в кладовой. Напрасно Нахлебник просил их не делать этого - ведь врач не велел. Лохмотьевы не слушались. И утром им стало ещё хуже.

- Какого плохого врача нам привёл Нахлебник! - между кряхтеньем и оханьем, недовольно сказала тётя Питония. - Наверное, он специально такого нашёл - потому что хочет всех погубить и сам завладеть имуществом нашей семьи.

- Точно! - подтвердил дядя Вонифатий. - Вот его истинная цель! Теперь мы всё знаем...

- Нет, не хочу! - испугался Нахлебник.

Чтобы поверили, что он хороший и не замышляет никаких пакостей, Нахлебник старался изо всех сил: ухаживал за больными Лохмотьевыми, делал всю работу по дому, как молния носился со своей тележкой по городу - и навозил в лохмотьевский сарай огромную кучу старья.

А Лохмотьевы, изнурённые диетой, похудели. Зато перестали болеть, мучиться животом. И скоро уже могли есть всё, что им нравится.

- Ага, вон мы какие тощие и измождённые, а он во какой румяный и толстый! - заметила тётя Питония, которой похудение очень даже пошло на пользу.

- Надо умерить ему рацион, - что-то посчитав на больших деревянных счётах, согласился дядя Вонифатий.

И теперь за столом порция Нахлебника выглядела совершенно крошечной по сравнению с остальными - Лохмотьевы набирали упущенное за время болезни, так что их порции утроились и даже учетверились.

Так что не стал Нахлебник Наколбасником - теперь даже Насупником и Накартошником бывал он не каждый день. Но зато в настоящем доме под надёжной крышей над головой - а это очень-очень-очень важно!

***

Шло время. В любую погоду видели Нахлебника на улицах города. Он бегал туда-сюда со своей тележкой - такой хороший, такой милый, что каждому хотелось приютить его, накормить досыта, пожалеть. Но он никому не давался в руки, потому что был благодарен той семье, которая пригрела его. И старался сделать всё для процветания Лохмотьевых.

- Почему же Лохмотьевы так плохо обращаются с ним? - говорили люди. - Почему заставляют так много и тяжело работать?

И однажды в дом Лохмотьевых снова пришли из городского управления, хотели отобрать диплом почётных благотворителей. Нахлебник как раз привёз очередную тележку товаров - и через минуту появился перед комиссией весёлый и чистенький.

- Мне очень хорошо живётся! Я тут всех очень люблю! - сказал Нахлебник и улыбнулся. - Мне так здорово в тепле и уюте!

Комиссия из городского управления погладила Нахлебничка по голове и ушла.

Лохмотьевы прослезились. Но делать было нечего. Ради такого дела даже с дипломом почётных благодетелей расстаться было не жаль.

Они положили сухариков в узелок, налили в бутылку водички. И поздним вечером, когда в городе редко где горели огни, выставили Нахлебника за порог.

- Иди, Нахлебник, куда-нибудь ещё, - сказали Лохмотьевы на прощанье. - Что поделать - не можем мы тебя любить. Не умеем.

- Спасибо вам всё равно! - сказал Нахлебник, повесил узелок на палку и шагнул в темноту.

На следующий день многие рассказывали, что видели, как маленький Нахлебник уходил из их города.

- Он сам! - уверяли Лохмотьевы.

И это было почти правда.

***

Всю ночь и весь день бежал по дороге из города в город маленький Нахлебник. Он очень устал, до крови стёр пяточки, но остановиться не мог. На бегу он съел все сухарики, с благодарностью выпил воду из бутылки, которую дали ему с собой добрые люди Лохмотьевы.

Как хорошо жилось Нахлебнику в их большом доме! Он просыпался с первыми птичками, умывался и бегал на цыпочках тут и там. Где нужно помочь? Что сделать? Он был благодарным нахлебником и ел совсем мало.

Но его всё равно выгнали. И теперь у него снова не было дома.

Значит, решил Нахлебник, он делал что-то не так, не сильно старался. Но теперь-то он обязательно кому-нибудь понравится, он обязательно заслужит, чтобы его полюбили!

В этот город он вошёл поздним вечером. Тщательно оглядел себя - стряхнул грязь, выбил пыль из одежды, пригладил волосы. Но от башмаков остались почти одни шнурочки - подошвы совсем стёрлись по дороге. В таком виде появляться было нельзя. Башмаки лучше было снять. Но без них, босиком, Нахлебник тоже выглядел не очень. Что так, что эдак - деваться Нахлебнику было некуда...

Тем временем окончательно стемнело. Этим поздним осенним вечером все горожане сидели по своим тёплым домам и отдыхали. И только маленький Нахлебник бегал от дома к дому и заглядывал в освещённые окошки. Он поднимался на цыпочки, вытягивал шейку и старался разглядеть, что же там происходит, в тёплой уютной комнате, где горят яркие огни?

"Что там у вас такое? - шептал Нахлебник и осторожно скрёбся в окошко. - У вас там, наверно, хорошо. Вы едите что-то вкусное? И я, я тоже очень хочу! Возьмите меня к себе, пожалуйста, возьмите!"

Но никто в доме не замечал, как Нахлебник скребётся в окошко, не слышал, как он просится войти. Нахлебник бежал к следующему дому. Но и там никто его не слышал и не ждал.

Подбиралась ночь. Нахлебник решил затаиться в тёмном тупике на куче пожухлых листьев. Здесь было тихо - ветер почти не задувал. Долго шебуршал Нахлебничек листьями, устраиваясь поудобнее, наконец улёгся, сложил ручки калачиком и уткнул в них свой маленький нос. Устал, Нахлебник очень устал, когда бежал прочь и когда просился по чужим домам. Сон сморил одинокого малыша.

А ранним утром дворник шуганул его большой колючей метлой. Нахлебник шустро вскочил на ножки и помчался прочь от ругачего дворника, который, сам испугавшись спящего в листьях существа, долго потрясал ему вслед метлой и свирепо ругался.

И вот теперь Нахлебник снова бежал, не чувствуя под собой ножек. А навстречу ему летел румяный и довольный жизнью дяденька. В одной руке он держал пышную поджаристую булку, в другой большой надкушенный пирог. Его карманы были набиты мукой, иногда она вылетала и зависала в воздухе белым прикарманным облачком.

- Хе, здорово, молодёжь! - бодро воскликнул тот. - Ты кто таков будешь? Чего несчастный-то такой?

- Я Нахлебник. - ответил Нахлебник.

- Ха! Да ты ж со мной одного поля ягода! - обрадовался дяденька. - Ну так и есть! У меня нюх! Я своих за километр чую!

- Кого - своих? - удивился Нахлебник.

- Свою братию. Нахлебников, - уверенно заявил дяденька. - Знакомься: я дядя Нахлеб. И ты знаешь, что я только что сделал? От булочника ушёл. Да!

Конечно, судя по пинку, который дядя Нахлеб получил из двери, было понятно, что ушёл он от булочника не сам. Но маленький Нахлебник об этом не догадывался.

- Да, дружок, - продолжал дядя Нахлеб, откусывая то от пирога, то от булки. - И скажу тебе, что у булочников нахлебникам самая сладкая жизнь - постоянно на свежих сытных хлебах. Так что иди-ка ты там меня смени - попросись к булочнику. А я к мяснику в нахлебники подамся.

- Будете Намясник? - с восторгом закатив глазки и мечтательно облизнувшись, сказал Нахлебник.

- Ага! Мы, нахлебники, народ такой - сытно есть, в тепле спать и жить на всём готовеньком.

Сказав это, дядя Нахлеб по-свойски, как нахлебник нахлебнику, подмигнул малышу, сунул остатки пирога в рот, свободной рукой потрепал Нахлебника по щеке и помчался вперёд. Лавка мясника была недалеко.

Нахлебник посмотрел ему вслед. И решил, что такая у него судьба - ко всем проситься. Была не была - надо идти к булочнику. Тем более что порог его дома оказался совсем рядом - ведь именно оттуда стартовал дядя Нахлеб.

- Нахлебник? - грозно спросил булочник.

- Да, - ответил Нахлебник и заплакал.

Он очень испугался сурового булочника. И понял, что, наверно, он ему никогда не понравится, нечего даже и стараться. Но раз булочник разрешил жить у него - то жить надо.

Целыми днями Нахлебник работал теперь у булочника - таскал тяжёлые кули с мукой. Есть он совсем не просил, потому что думал: раз он уже живёт у булочника на хлебах, то его и кормить тут не обязаны. Много раз Нахлебник совал нос в муку, пробовал её есть, чихал и плакал.

Теперь он плакал всё время, потому что не знал другого выхода. Слёзы капали в муку, Нахлебник вытирал их со щёк и носа, перемазывался в муке и был очень даже страшненьким.

Булочник никак не мог привыкнуть, что после ленивого и хитрого дяди Нахлеба у него живёт маленький покладистый Нахлебник, который не ворует и не спит на мешках целыми днями. По привычке он совсем не кормил его, всё время ругал - говорил всё то, что не успел высказать дяде Нахлебу.

- Слушай, а может, ты и не нахлебник вовсе? - спросил он однажды у Нахлебника.

- Нахлебник, Нахлебник! - подтвердил Нахлебник.

Он был уверен, что его так и звали всегда - Нахлебник.

- А откуда же ты взялся? - как-то спросил булочник.

- Есть такое село Гречишкино. Я оттуда родом, - улыбнулся Нахлебник и заплакал. - А вот чей я и где это село Гречишкино - не знаю.

Булочник тоже не знал этого.

- Ну иди работай, - велел он Нахлебнику, потому что не знал, что ещё тут можно сказать.

И тот помчался. Ведь он был расторопным и успевал везде.

Когда становилось очень грустно и плохо, Нахлебник бежал в поля и луга, что раскинулись за городом. Там он гулял, забирался на бугорки и смотрел вдаль.

Однажды мимо него проходило стадо баранов. Нахлебник сидел в траве среди колокольчиков. Один баран подошёл к нему.

- Что ты плачешь, маленький? - спросил его баран. - Как тебя зовут? Меня зовут баран Бяша. Давай поиграем?

И они начали играть, носиться по лугу. Нахлебник так заигрался, что забыл про время - и опоздал к своему булочнику.

Тот сильно ругался, но на следующий день Нахлебник снова прибежал к Бяше. Так они подружились. Нахлебник был гордым и плакать перестал: ведь у него появился самый настоящий друг!

Баран Бяша грел его своей длинной кудлатой шерстью, Нахлебник зарывался в неё и спал на пастбище. Если удавалась возможность, он припрятывал для барана Бяши вкусные булки и пироги, которые изредка выдавал ему булочник - кривые, подгорелые, которые всё равно никто бы не купил.

Так прошло лето и наступила осень. К старому булочнику пришло счастье: он разбогател, а вскоре в его доме появилась молодая булочница - его жена. Теперь и она тоже стала следить за тем, чтобы Нахлебник был как следует занят работой, так что трудиться он стал в два раза больше. Бегать в поля к барану Бяше удавалось лишь изредка. Нахлебник тосковал.

И молодой булочнице он не нравился. Однако как выгнать его, она не знала.

Однажды возле дома Нахлебнику повстречался дядя Нахлеб.

- Ну, как жизнь, лежебока? - поинтересовался он. Вид у дяди Нахлеба был такой же бодрый, румяные щёки чуть не лопались от здорового жира. А синяк под глазом только придавал дяде Нахлебу значительности.

- Хорошо жизнь, - ответил Нахлебник, затаскивая в дом огромный мешок муки.

- Ну тогда иди-ка мне булку стащи, - велел дядя Нахлеб и, как заговорщик, подмигнул Нахлебнику: мол, такое уж наше дело, нахлебницкое!

- Как? - Нахлебник чуть не споткнулся.

- Очень просто. Булочку хочется. А то мне одно мясо и колбасу есть, без хлеба, во уже как надоело! Ну, беги!

Он оторвал Нахлебника от мешка и подпихнул его к двери.

- Дайте мне, пожалуйста, булочку, - попросил Нахлебник тётю булочницу.

Сам он взять не решался. Но дядю Нахлеба было очень жалко: такое лицо у него было жалобное, когда он булочку просил, Нахлебник прямо чуть не заплакал.

- Ах, ты ещё и попрошайка! - рассердилась булочница.

Нахлебник не знал, что, услышав из дома крики булочницы, дядя Нахлеб благоразумно сделал ноги, так что булочка теперь была ему без надобности.

А тётя булочница продолжала, грозно тыкая пальцем в Нахлебника:

- Выгнать его! Слышишь, муж! Какая нам польза от нахлебника? Возьмём лучше работника! Вон того, молодого, сильного. От работника пользы больше, чем от нахлебника твоего слабенького. А едят они одинаково.

Она свистнула в окно - и на пороге появился молодой, красивый и сильный работник, который мог перетащить в сто раз больше мешков, чем маленький Нахлебник. И нравился он хозяйке-булочнице куда больше.

Булочник вздохнул и согласился поменять нахлебника на работника. Он дал Нахлебнику калач и отпустил на все четыре стороны.

Нахлебник бросился бежать - мимо лавки мясника, из окна которой высунулся дядя Нахлеб с ватрушкой и куском колбасы в руке, мимо других домов, магазинов и лабазов.

К Бяше, он бежал к барану Бяше.

А на пастбище уже никого не было. Нахлебник нагнал стадо возле самых ворот фермы.

Ни барана Бяшу, ни его товарищей было не узнать - они оказались постриженными, тощими, бедненькими.

- Прощай, Нахлебник! - сказал баран Бяша. - Сегодня последний день вышли мы на луга. Наступает зима, и мы, бараны будем жить в хлеву.

- Хлев - это твой дом? - спросил Нахлебник. Он понял, что друг баран Бяша покидает его.

- Да, - ответил баран Бяша. - Дом. Там я проведу всю зиму. Хозяин о нас позаботится. Кого-то, конечно, пустят на мясо... Может быть, это буду не я. Ну что ж. За всё надо платить, ты это понимаешь, Нахлебник?

- Да, да...

- Вот так. Кто-то из нас, баранов, пойдёт на мясо - заплатит за то, что остальные проведут зиму в тепле и уюте, - сказал баран Бяша. - А потом опять наступит весна, будет зелёное пастбище, солнышко, счастье. Мы с тобой встретимся, будем дружить, Нахлебничек! Прощай!

Нахлебник обнял барана Бяшу, поцеловал в нос и скормил ему тёплый калач. Стадо баранов двинулось вперёд, чуть не затоптало Нахлебника. Еле-еле он успел отскочить.

Куда было деваться теперь бедному Нахлебнику? Кто его накормит, кто возьмёт его к себе? Приближалась зима, а значит, холод и голод.

Нахлебник побежал по дорожке в город. Он снова скитался от дома к дому и верил, что найдётся такое место, где его будут любить. Если он постучится к вам, пожалуйста, обязательно пустите в свой дом маленького Нахлебничка. Он приживётся у вас и будет очень-очень счастлив!

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Елена Нестерина

Я окончила Литературный институт в 1999 году, осн. публикации роман "Официантка" (АСТ-Олимп, 2000 г, повесть "Это Фоме и мне" ("Кольцо А" 2001 г.) и детская повесть "Мафия" собирается в полночь ("Эксмо", 2001 �...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

НАХЛЕБНИЧЕК. (Проза), 43
НАШ ДЕДУШКА ОТКИНУЛСЯ, или МИССИЯ ГРОБА НА КОЛЕСИКАХ. (Драматургия), 3
ДИНАМО-МАШИНА. (Проза), 2
ЖЕВАННЫЕ ЗВЕЗДЫ. (Проза), 2
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru