Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Павел Фахртдинов

г. Москва

ЧЕЛОВЕК

Я пытаюсь вывернуть глаза,
Чтоб увидеть то, что в голове.
Кто-то мне чего-то там сказал:
"Эй вы, молодой человек!
Вы зачем людей вокруг пугаете?
Прекратите корчить людям рожи!.."
Вы же ничего не понимаете!
Я хочу узнать - во мне-то что же?!
А во мне темно и очень тесно...
Что-то вязкое везде и темно-красное...
Бродят с легенькой гнильцою мысли пресные.
Странно, а я думал, что прекрасные!
Страшно! Значит вся вот эта каша
Есть у Человека в голове?!
Значит человек настолько страшен?
Или, может, я не человек?..

ПОСЛУШАЙ

Послушай этот тонкий звук.
Он был когда-то тихой речью,
Он был когда-то детским плачем
И колыбельной тоже был...
Но время натянуло лук
И звук стал обесчеловечен
И обезличен. Не иначе,
Что человека потерял.
Но может это человек,
Решивший стать немым до срока,
Среди больших и громких слов
Вдруг не заметил этот звук...
Немудрено в густой траве,
Что по бокам большой дороги
Однажды выронить и вновь
пропажу больше не найти...

Послушай этот тонкий звук.
Он был когда-то придыханьем...
Он был признанием в любви
и не признаньем нелюбви.
Послушай этот тонкий звук!
Его вибрацию случайную.
Послушай этот тонкий звук
И оживи! И оживи...

***

На выходе прокуренными легкими
Я выдохну все, что вдохнул у вас,
Ведь в этом доме всяческие запахи
и жалко уносить хотя б один.
Я, может даже, если захотите вы,
верну вам все слова произнесенные!
Слов было много. Не вместить все в памяти,
а важно каждое.
Но вдруг случится так,
что ТО, что упущу - есть суть. Главное.
Ах, что это за главное? По-моему,
вначале было: " Я тебя..." О, Господи...
Вот, слышите, уже забыл! Забыл...
Вы были ко мне гордыми.
Нет, добрыми!
Вы были со мной масками.
Нет, ласковы!
Вы слышите? Я путаю! Всё путаю!
Они же так похуже!
Нет, похОжи.
Но я все вспомню и верну! И лишь одно
Я не смогу вам возвратить - переживания.
Точнее, то, чего забыл произношение...
Но вы же не забыли? Вы-то помните?
Ведь вы же не забыли?
Это главное.

***

Вот уже сколько лет, постаревший и одинокий,
Ежик ищет какой-нибудь выход из пены тумана.
Вот уже сколько лет он пытается выйти к дороге,
Но вокруг только поле в тумане. И даже не странно,
Что его не разыскивают. А кому его ждать-то?
Мишка умер, наверно, давно от нехватки варенья.
А больше и нет никого. Разве только лошадка...
Да и та не больше, чем вымысел воображенья.
Вот уже сколько лет пронеслось, и Алиса забыла
О чудесной стране и с счастливой чеширской улыбкой
Она гонится за ритмом жизни с упорством Ахилла
И не может догнать. Потому и улыбка так зыбка.
А страною чудес и мечтаний теперь стала Франция.
Жаль, безумный отец математик в наследство оставил
Только книжку, а не состоянье. Да что уж ругаться и
Грустить? Надо принца искать. А принц на расстоянии
Далеко-далеко от Земли с баобабом сражается,
И грустит об увядшем цветке. Да без настроения
Иногда полистает книжонку про то, как направился
Ежик в страшный туман к загрустившему другу с вареньем.

ВЫСШАЯ АРИФМЕТИКА

От одного солнца - миллион теней.
От одного ветра - миллион листьев.
На миллион детей - один гений.
На одного гения - один выстрел.
На одном нерве быть нельзя первым.
На одном вокзале я вчера видел
Одного БОМЖа. У него на коже
Нарисовано чувство. Пусть плохое, но все же...
Для одной правды - миллион жизней.
Для одной жизни - миллион песен.
Для одной песни - килотонны боли.
Для одной боли - человек тесен.
Одного солнца - миллионы теней...
Одного ветра - миллионы листьев...
Миллион детей. Один гений.
На одного гения. Один выстрел.

ЗИМНИЙ ВЕЧЕР

Зимний вечер выдыхает синь туманную.
От бессонницы слова комками сыплются.
Так старательно экраны снов порвали мы,
Что теперь, пожалуй, никогда не выспаться.
У меня в подкорке черт застрял термометром.
Он играется то судьбами, то лицами.
Мы так долго отпускали чувства по ветру,
Что теперь осталась только интуиция.
Хотя вряд ли размышлять об этом стоило.
Но стук сердца разгибает ребер дуги.
Мы так длительно старались жить по-своему,
Что теперь уже не помним друг о друге.

***

Я жил сегодня будто бы вчера.
А ведь хотел вчера прожить, как завтра.
Хотел пораньше встать, подать на завтрак
Какого-нибудь свежего добра.
И написать еще двенадцать строк
Необычайно умных и красивых,
Чтоб прочитавшему они давали силы,
Как будто бы их освятил сам Бог!
Уж я тогда взлетел бы наяву
И улетел! И было б хорошо!
Но я все здесь. А значит день прошел.
Боюсь, что завтра так же проживу.

ПРИВИВКА ОТ ГОРЯ

Мне прививку сделали от горя!
Я теперь всю жизнь счастливым буду!
Я теперь сверну любые горы!
Я в нирване переплюну Будду!
Мне прививку сделали от горя
Так, как будто делали от кори:
Под лопатку. В область сердца или
В область, где пока скучают крылья.
Но, спасибо доктору, который
Сделал мне прививочку от горя,
Вместо сердца пламенный мотор и
Крылья понавырастают вскоре!
....
Только попрошу еще сейчас я
Прежде чем в нирвану окунуться:
Сделайте прививочку от счастья.
Для баланса. Чтобы не свихнуться.

***

Я распахнул окно, воздух втянул, и стало свежо и
Как-то уверенней, что ли... Но не уверенней, а ослепленней.
Звезды мои не горят. Они отражают свет чужой.
Здесь музыки нет. Музыка есть - часть какофонии.
Ночь, полная грез - тело мечты день уволочь, но
День сонным сурком смотрит на мир своим отраженьем.
Все, кажется, спит. Нет, все бежит дорогой молочной!..
Жаль, но с этим всем сбежало и стихотворенье...

***

Это чьи-то шаги, но слышится сердцебиение.
Это чьи-то слова, но я различаю лишь буквы.
Настроенье не то, чтоб паршивое, но выраженье
Лица такое, когда обожрешься клюквы.
Пойти, что ли в гости или так, в одиночку
Напиться? И в пьяном бреду подавиться смехом...
У друга вчера родилась долгожданная дочка.
Еще один ангел умер, став человеком...

***

Город, в котором после восьми пусты улицы,
Не продуваем ветрами. Потому всегда душно.
Город, в тринадцать заводов дымящий сигарой Кустурицы.
Город, которому наше сожительство больше не нужно.
Это взаимно. Но он не заметит пропажи -
Человеческой вещи, вроде меня, еще много.
Город, который не знает, что будет дальше.
Ведь через небо над ним не пробьется взгляд Бога.

***

Видно что-то случилось, раз некому больше звонить
В этот гулкий мирок, в эти стены с названьем "квартира".
Жаль, что голос и тембр труднее всего сохранить...
Жаль, что память - не пожелтевший кафель сортира,
На котором оставить свой росчерк не стоит труда.
Я забыл тот единственный голос, как все остальные.
Мне никто не звонит. И капает гулко вода,
Как гудки телефона: короткие и не земные.


***

Зима наступает тогда, когда Бог убирается дома.
Снег - это снег для нас, а для Бога, вполне возможно,
просто пыль, что накопилась за время с весны по осень.
Тогда он был очень занят и до уборки руки
не доходили. Или не оставалось сил. Но
когда в этом пыльном хаосе стало уж невозможным любое творчество,
берется Творец за веник... И внизу наступает зима...
И на нас выпадает снег... Но снег - это снег для нас,
а для Бога, вполне возможно, просто пыль, что накопилась
за время с весны по осень...

***

мы идем и шуршим множеством трупиков лета.
ты молчишь просто так. я молчу потому, что курю.
и пока мы в движении будет кружиться планета.
и пока мы молчим наши чувства стремятся к нулю.
и над нами висит желтый ноль. идеальная фаза.
мы идем по объему нуля бесконечного круга.
и летит трубадур - ангелок оседлавший пегаса.
и владеет всем этим большая и круглая скука.
и глазеет на то, как идем мы и жизнь выдыхаем.
как стремятся к нулю этот воздух и чувства и мысли
а на тусклой земле наши тени ползя отдыхают
и скучая на стропах пегас трубадуром повисли.

ДИПТИХ

1.

Господи как же мне все надоело... наешь ли ты? видишь?
русский заканчивается. разучить что ли идиш?..
может на нем выражаться действенней будет.
животные, люди,
погода, профессия, снова
люди. все это требует одного слова.
только какого емкого. глубины какой
оно должно быть? не хочу рифмовать.
хочу голову спрятать между своими ключицами
и слушать, как долго и нудно сердце стучится мне
рейвом, тувинским шаманом.
Боже, ведь это не Ты запрещаешь ругаться матом.
не Ты, а люди твои. только люди.
придумавшие, будто они Твое повтВоренье...
люди, что вместе с профессией, надоели.
потому можно и матом. хотя б еле-еле.
да только - нельзя, потому, что получится дешево.
глупо и дешево. и только сидишь и икаешь
словами. словами "мне все надоело, Боже,
видишь ли? знаешь?"...

2.

помоги мне не быть одним из.
говоря это, помоги избежать громких фраз.
слов. звуков. потому, что честное всегда тихо.
потому, что страшно разбудить лихо
в себе же самом. не говорю "в нас",
т.к. "в нас" больше массы. а значит "нам" проще "вниз".

прости за то, что когда молюсь,
то при чтении "Отче наш" запинаюсь обычно.
так и хочется произнести "Отче мой".
это не присвоение Тебя.
просто сил не хватает просить за всех. прошу за себя лично.
еще два-три имени плюс.

что я смогу оставить после?
строчки? слова? слова - субъективная штука.
каждый услышит в словах, что захочет услышать.
эти банальные мысли? а если брать выше,
то горло срывается с высот таких звуков.
лучше я буду здесь. рядышком. возле.

возле себя. возле своих ян и инь.
прости за буддистский термин, но мне так проще,
а тебе все равно.
и еще. не закрывай к тебе окно. особенно вечером.
во имя Тебя и Сына и мамы. аминь.


***
"Я был когда-то странной игрушкой безымянной..."

Я был когда-то толстым,
с довольно низким ростом,
беззубым, безволосым,
с ногами в две дуги.
А все ж меня терпели,
и возражать не смели.
И даже песни пели.
А я: "Гу-гу, ги-ги..."

Я был когда-то классным
ответственным. И нас на
какой-то взрослый праздник
собрали. А потом
все что-то говорили;
потом звезду вкрутили;
октябрь посулили!
ура...! напра...! шагом...!

Я был когда-то странным
студентом музыкантом,
ругающимся с Кантом.
А с Гегелем дружил.
И о ногах в колготках,
в живую и на фотках,
я во дворе под водку
с братвой не говорил.

И я когда-то буду
засыпанным под грудой.
Ни здесь и ни оттуда,
а так... туда-сюда.
Без криков. Без вопросов.
"Мой гроб - это мой остров."
Закончу, как философ:
- О, да! Года!...


***

уставшие люди с работы идут,
таща за собой километры желаний.
к примеру о том, что их искренний труд
откурится в кухне, отмоется в ванной.
воздастся любому по силе затрат,
объему клубка из пресованных нервов,
количеству дней отработанных над
загадкой - как выжить, не будучи первым.
глотая свинцовые блики машин,
мерещатся рыбы в серебряных водах.
желанье рыбалки давно заглушила
ночная, манящая телесвобода.
в далекое плаванье, вверх или вниз;
на ужин к соседке иль в жаркие страны;
в полет на луну иль на скользкий карниз...
при этом, желательно, вместе с диваном.
сидеть графоманствовать под перелив,
живущего песней, бачка унитаза.
вино с бергамотом. чай с привкусом слив.
креститься, "плюя через лево" от сглаза.

и видно все это, поскольку внутри
иду и тащу километры желаний.
и нет даже желчи. не язва - гастрит.
но даже и это отмоется в ванной.


***

черной лужей растеклась
ночь над миром.
ночь сегодня удалась.
пахнет миртом
с примесью спиртного из
ресторана.
звезды белым прорвались.
(это манна)
как прекрасна эта ночь
для паденья!
чувствуешь, что можешь смочь
слиться с тенью
птицы или мотылька
и, подмерзнув,
кинуться под облака,
т.е. к звездам
и упасть оттуда вниз,
словно манна,
в запахи спиртного из
ресторана,
окунуться в лужу тьмы
над горами...
там, где спим с тобою мы...
и Бог с нами.


***

я буду кормить тебя сердцем.
вставлю в аорту трубочку
добавлю лимонного сока
и соли добавлю по вкусу.
по твоему.
и преподнесу в белом фартуке,
в белой рубашке и брюках
знаю, тебе очень нравится,
когда я одет в рубашку
и брюки...
еще на мне будет бабочка.
нет, множество бабочек! все они
будут, конечно, живые.
огромные махаоны. только
все это будет не важно.
все это - лишь оболочка.
но оболочка будет
нести тебе сердце...
и
я буду кормить тебя сердцем.
вставлю в аорту трубочку,
добавлю лимонного сока
и соли добавлю по вкусу...


***

тусклый свет сужает комнату и без того маленькую -
комната питается этим светом.
раньше отсюда открывался вид на реку,
теперь на стены домов. такое кирпичное гетто.
должно быть, это - признаки клаустрофобии,
если пространство меня вытесняет.
так, наверное, чувствуют себя в утробе и-
ли во гробе. меня все стесняет:
это сравнение, эти размеры комнаты,
этот свет заоконный, моя нерешительность
взять и уехать куда-нибудь. просто так, без повода,
т.е. признать недействительной эту действительность...
но пока только тусклый свет сужает комнату -
а комната питается этим светом...


***

Скажи мне, это время нас съедает иль это мы съедаем свое время?
Поскольку, если время, то давай уйдем туда где нет его в помине.
А если это мы, то я - не я. А ты тогда доешь то, что осталось
и приходи ко мне. Точней, уж не ко мне...
Точнее, не ко мне не приходи...


***

Я приеду к тебе в январе. Я приеду к тебе.
И тогда-то уж точно не будет хреновой погоды!
Мы развесим гирлянды на крышах на громоотводах
и в три часа ночи затянем играть на трубе.
Но впрочем, какая труба?.. Это было для риф-
мы. Мы музыку будем мычать и стучать по стенАм,
а впрочем, по стЕнам! Но все эти правила нам
не будут нужны. Как и сомнительный миф
о правилах пользования, поведения и проч.
Мы пользуемся этой жизнью по правилам. Так
что давай хотя бы два дня - "наперекосяк".
Давай хотя бы два дня... Хотя б одну ночь!..
Ведь ты точно так же одна, как то лето в аду,
как я, как последняя буква. Одиночество колется.
я приеду к тебе в январе. Но давай лишь условимся -
в котором году.


***

Когда на последней минуте ты взглядом окинешь комнату,
Где на окне алоэ, а дальше небо алеет;
Где на обоях ромбы, квадраты и треугольники,
Станет яснее ясного, что скоро совсем стемнеет.
И будет свежее прежнего из фортки, вздохнувшей улицей.
Чьи ветки вокруг фонаря растут, а от фонаря к земле,
А после срастаются в ствол. И в улицу больно колются,
И ходят Морфей с Бессонницей в предгрозовой золе.
Пожарная скорая помощь клубками серебряных ниток
Прикроет с избытком избыток (избыток всего) с головой.
Так вот,
Когда на последней минуте все это увидишь ты, то
Вспомни, я был здесь уже. Один. А сейчас с тобой.


***

После долгих сомнений и всяческих "но",
вновь приходишь к решению строить город опять.
Начинай со стены, но прорежь в ней окно.
(Просто будет куда посмотреть, поплевать).
Бедный Илия, вспомни, по-русски звучит,
что "порок", что "пророк" - одна буква. И все.
И быть может, кому-то эта буква - щит,
но тебя этот щит от беды не спасет.
В сотый раз, будто Феникс из пыли камней
одинокий твой город красив и крылат.
Эгоизм и гордыня - в основе идей.
А в основе собора - всегда Герострат.
Он таскает с тобой эти камни по пра-
вую руку, за правое дело твое;
он с тобой у костра ожидает утра.
(Ах, когда же петух в третий раз пропоет...)
Бедный Илия, ты беспримерно богат
своеволием инфарктного сердца.
Но Большой Архитектор ударит в набат
(он не терпит такой конкуренции)
и в сто первый раз город, что Феникс, уйдет
в пыль и пепел, в рассказы и мифы.
Но тебя не один этот миф от тебя не спасет:
ни про Феникса, ни про Сизифа.

После долгих сомнений и всяческих "но",
вновь приходишь к решению строить город опять.
начинай со стены! Но продыши в ней окно...

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Павел Фахртдинов

Родился в1982 году в г. Электростали. Поэт, автор-исполнитель, лауреат различных фестивалей, в том числе Грушинского фестиваля авторской песни, фестиваля "Петербургский аккорд". Участник различ...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

СТИХИ. (Поэзия), 47
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru