Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Дмитрий Фьюче

г. Москва

Ницше "у-у-у" Пелевина
или Охота на Оборотней

(продолжение, обязанное роману "Священная Книга Оборотня")

"У-у-у" - нечто среднее между воем и зевком.
Виктор Пелевин
"У" по-китайски - отсутствие, пустота.
Дмитрий Фьюч`е

1. Признания

Давненько я ничего не писал. Писать "просто так" я не умею. Да и читать тоже. Для меня существует лишь то, что "написано кровью", той магической и живой жидкостью, которая связывает воедино тело, душу и дух и которая, просочившись сквозь вены, только и может пробовать стать Текстом с большой буквы. Такой текст предъявляет генеалогию, обосновывает права и недвусмысленно отвечает на главные вопросы: почему и зачем его автор здесь, кто он, за что он тут борется, что он тут делает по самому большому счету?

Другими же, полукровками, столько всего понаписано, что просто диву даешься, озирая бескрайние просторы перламутровых текстов. В этом динамично-многоголосом хоре идеализма, оглушающем теперь собой всё русское духовное поле, не легко услышать скрываемую им тишину и молчание. И всё же услышать их можно. Пресыщение текстами Прошлого и Настоящего как одной большой энциклопедией коллективного сознательного, дописывание статей в которую стало беспросветной рутиной ума, витийствующего в языке, эта чисто западная, интеллектуальная, энциклопедическая усталость от известного, от ставшего бессмысленным=беззвучным хлама человеческих умозаключений, неожиданно дарит этот новый слух, настоятельно требует внутреннего отдыха, умственной пустоты, восточного умиротворения...

Эх, Будда и прочие адепты Востока, не тут-то было! Для нас ваши усталые вздохи и молчания - лишь временное отдохновение, лишь передышка для того, чтобы однажды с новыми силами, всерьез или с юмором предпринять очередной поход-размышление в поисках всё время ускользающей, стремительно меняющейся Истины.

Смешно? Ещё бы! И поиск этот бесконечный, и сами эти неисчислимые и преходящие истины, и та заветная Истина, и даже то, что она сама наверняка есть лишь обман или смех. Да, мы знаем уже и это: Обман бывает обманчив, а Смех бывает смешон! Кто еще не обманывался обманом и не слышал смешного смеха?

Но разве можно смеяться над смешным смехом? И разве можно продолжать обманываться после постижения того, что любая Истина сама по себе есть обман? Эти вопросы, как и любые другие, имеют разные ответы для людей разных пород, и я написал здесь об Истине и Смехе лишь для того, чтобы поделиться с вами, мои дорогие читатели, своими ощущениями: смеяться ничуть не плодотворнее, нежели размышлять с серьезным видом над серьезными проблемами. Но если не делать ни того и ни другого, то что же тогда плодотворно?


Давайте послушаем на это счет нашего русского и весьма самобытного философа - Виктора Пелевина, представившего нам свой up-grade по основным вопросам жизни и философии в виде очередного романа "Священная Книга Оборотня".

В своем предыдущем опусе "Ницше "у" Пелевина" я пытался продемонстрировать, каким образом роман Виктора Пелевина "Чапаев и Пустота", а также и все его творчество, является классическим примером нескрываемого влияния "идей Фридриха Ницше", а также злорадной издевкой над ними. Однако тема "Ницше "у" Пелевина" продолжила своё звучание в новом поп-джазовом ключе - "у-у-у" Пелевина, и эта весёлая музыка, эта весёлая наука, вновь достигнув моих ушей, родила во мне симпатическое желание, - ... тоже продолжить.


Отдавая должное искренности и открытости Виктора, стоит начать моё продолжение с тех удивительных признаний, которыми и в этот раз предваряется текст моего визави:

"Этот текст не заслуживает, конечно, серьезного литературоведческого или критического анализа. Тем не менее отметим, что в нем просматривается настолько густая сеть заимствований, подражаний, перепевов и аллюзий (не говоря уже о дурном языке и редкостном инфантилизме автора), что вопроса о его аутентичности или подлинности перед серьезным специалистом по литературе не стоит, и интересен он исключительно как симптом глубокого духовного упадка, переживаемого нашим обществом. А псевдовосточная поп-метафизика, шапочным знакомством с которой автору не терпится похвалиться перед такими же унылыми неудачниками, способна вызвать у серьезных и состоявшихся в жизни людей разве что сострадательную улыбку".

Хотите сравнить эти признания с преамбулой романа "Чапаев и Пустота"? Это интересно:

"История, рассказываемая автором, интересна как психологический дневник, обладающий рядом несомненных художественных достоинств, и ни в коей мере не претендует на что-то большее, хотя порой автор и берется обсуждать предметы, которые, на наш взгляд, не нуждаются ни в каких обсуждениях. Некоторая судорожность повествования объясняется тем, что целью написания этого текста было не создание "литературного произведения", а фиксация механических циклов сознания с целью окончательного излечения от так называемой внутренней жизни. Кроме того, в двух или трех местах автор пытается скорее непосредственно указать на ум читателя, чем заставить его увидеть очередной слепленный из слов фантом; к сожалению, эта задача слишком проста, чтобы такие попытки могли увенчаться успехом. Специалисты по литературе, вероятно, увидят в нашем повествовании всего лишь очередной продукт модного в последние годы критического солипсизма, но подлинная ценность этого документа заключается в том, что он является первой в мировой культуре попыткой отразить художественными средствами древний монгольский миф о Вечном Невозвращении".

Я попробую подавить в себе ту самую, сострадательную улыбку, действительно спонтанно появляющуюся на моем лице при чтении всех этих строк, почти серьезно приму к сведению честное признание Виктором своей никчемной подражательности, а затем произведу поистине полусерьезный анализ его последнего текста.

Зачем? В этот раз я хочу не просто снова ответить на злорадный вызов, становящийся в своей настойчивости забавной литературной находкой Виктора Пелевина. Я хочу показать, насколько серьезно он продвинулся с тех пор, а затем, нимного нимало, поймать и предвосхитить следующий его текст или... причину его отсутствия.

2. О сути Оборотня

Для начала я вывешу железобетонный литературоведческий тезис постмодернизма:

ПИСАТЬ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО ПРО СЕБЯ.

Пусть этот транспарант развевается подобно рекламной перетяжке на всем пути нашей прогулки по внутреннему миру Виктора Пелевина. Все герои, события и антураж его романа есть ничто иное, как продукция его воображения, его амбиций, его исповеди. Они суть отражение его карты мира, карты его души, его личный, текущий расклад И Цзин.

Я предельно кратко напомню/перескажу читателю сюжет этого романа и лишь затем углублюсь в его контекст, ибо за одно-единственное прочтение любого текста охватить умом переплетение его долготканной сюжетно-философской тематики никак не представляется возможным. Тут, знаете ли, требуется помощь специалиста :). Эта помощь нужна не только читателю, но и писателю тоже, поскольку хорошо известно, что самоанализ невозможен, - нужен другой человек, и желательно профи.

Действующие лица пьесы (далее курсив мой. - прим. Д.Ф.):

Мир - не то реальная, не то кажущаяся субстанция; он же - сцена (сцены), на которой происходит действие; он же - Радужный поток;

Оборотни: Лиса А Хули, Волк Александр и другие. Это особые существа, имеющие хвост и особые способности, включая супрафизическую трансформацию и умение внушать себе или другим иную реальность, иной образ Мира;

Сверхоборотень - высшее достижение для Оборотня, при котором последний сливается с Миром как Радужным потоком;

Бесхвостые обезьяны - обычные люди, не имеющие хвоста, человеки.

Рассказ ведется от первого лица Лисы А Хули, основного alter ego автора романа. Эта человек-лиса, способная внушать при помощи своего хвоста любой бесхвостой обезьяне любую реальность, по жизни предпочитает образ/поприще проститутки, создавая у своих клиентов незабываемые сексуальные наваждения/галлюцинации. Судьба сводит её с другим оборотнем, Волком Александром, пребывающем в теле офицера органов госбезопасности России, который способен превращаться в волка при сильном сексуальном возбуждении или при собственной охоте, сопровождаемой обычно воем на луну. Между этими оборотнями в результате мощнейшего сексуально-философского взаимодействия возникает Любовь, которая в своей кульминации приводит к тому, что они оба, каждый по-своему, становятся неким подобием Сверхоборотня. При этом Лиса становится им, постигая высшую Истину оборотня, а Волк становится Чёрным Псом, способным радикально прекращать любые сущности.


Я назвал Лису А Хули alter ego автора романа, Виктора Пелевина, исключительно потому, что он не оставил мне, как читателю, никакой возможности думать иначе. Оборотень-Лиса - это такое продвинутое существо, которое способно осуществлять внушение своим "клиентам" на любую (т.е. не только на сексуальную) тему. То, что за этим символизмом пелевинской иронии прячется тандем Писатель-Читатель, говорит лучше всего само название романа: "Священная книга оборотня". Оно означает не только то, что эта книга написана преимущественно для понимания оборотней, но и то, что она написана оборотнем, если не сказать преждевременно большего.

Лисы с помощью своего хвоста внушают людям придуманный ими другой мир, трансформируют восприятие, дурачат и играются одновременно, и отнюдь не бескорыстно. Так же и Писатели с помощью своего таланта создают у своих читателей некое наваждение своим текстом, погружая их на время чтения в свой мир как во временный транс. Подобное понимание литературы и романа, как его самой развитой формы, известно уже давно, как минимум со времен Ортеги-и-Гассета.

А Хули? Типа: Слабо? Пелевин - писатель и потому всегда "сам себе режиссер". Давайте внимательно послушаем этого режиссера о тайнах его ремесла:

"Хвост (талант. - прим. Д.Ф.) - орган, с помощью которого мы создаем наваждения. Как мы это делаем? С помощью хвоста. И больше тут ничего не скажешь. Разве человек, если он не ученый, может объяснить, как он видит? Или слышит? Или думает? Видит глазами, слышит ушами, а думает головой, вот и всё. Так и мы - наводим морок хвостом. А объяснить механику происходящего в научных терминах я не берусь";

"Что касается наваждений, то они могут быть разной природы. Здесь всё зависит от личных качеств Лисы, её воображения, духовной силы и особенностей характера. Большую роль играет то, сколько человек должны увидеть наваждение одновременно";

"Одно и то же внушение, одновременно производимое тремя Лисами, будет по силе почти в тридцать раз сильнее наваждения, которая создаст каждая из них в одиночестве. Это достигается с помощью тайных методик и практик - сначала лисы учатся вместе представлять себе предмет, который они перед этим видели, потом предмет, который они не видели, потом заставляют других воспринимать предметы, которых не существует, и так далее. Сложная техника, и обучение ей занимает несколько столетий. Но если владеющих ею лис соберется десять или двадцать... понятно, на что они способны. И Лисы до сих пор не правят этим миром только потому, что они не так глупы, чтобы брать на себя эту ношу, и очень эгоистичны, и не в состоянии на долгий срок договориться друг с другом о чем-нибудь";

"Лисы, как женщины, способны дурачить только других, но не себя, и живут за счет чувств, которые вызывают. Но женщины руководствуются инстинктом, а Лиса разумом, и там, где женщина движется в потемках и на ощупь, Лиса гордо идет вперед при ясном свете дня." А Хули: "Я с глубоким уважением отношусь к людям! Если мне и приходится иногда подрывать их жизненную силу, это лишь потому, что такой создала меня природа. Иначе мне не удалось бы добыть себе пропитание".

Всё это весьма убедительно. Несколько столетий письменности и писательства действительно выработали свои "тайные" техники зомбирования коллективного (а по заказу и индивидуального) сознания. Если писателей, а тем паче их подмастерьев, журналистов, становится много - внушение и сила их иллюзий становится поистине тотальной.

Впрочем, по собственному признанию Виктора, Оборотни-Лисы не так уж всесильны:

"...Наваждение, сила которого недостаточна, чтобы полностью подчинить чужое сознание, выдает нас с головой. Когда человек внезапно выходит из гипнотического контроля (соскакивает с хвоста, как мы говорим), с ним случается припадок с непредсказуемыми последствиями. Чаще всего он пытается убить Лису, которая в этот момент совсем беззащитна".

В этом месте мне нужно принести запоздалые извинения нашему уважаемому автору за моё наглое вторжение в "святая святых" его профессиональных тайн, а также за преднамеренное использование мной его беззащитности. В своё оправдание спешу сообщить, что я и сам не чужд сущности Оборотня и потому кровно заинтересован в развитии, а не деградации этой популяции особых существ. Стоит также признать, что сама метафора Писателя как Оборотня-Лисы фантастически блестяща! Лучшего псевдонима всеобъемлющему понятию "Писатель" трудно сыскать в русском языке.

"Лиса, как и Женщина - естественная либералка, демократ, примерно как душа - природная христианка. Если она слышит какое-либо суждение - она обязательно его выскажет от своего первого лица. А как быть? Своих мнений по основным вопросам у нас нет, а говорить надо".

Замечу, что это своё постмодернистское качество/умение Лиса неоднократно демонстрирует читателям на всём протяжении романа, повторяя через некоторое время чужие и интересные высказывания уже как свои собственные.

"Если Лисам говорят что-то запоминающееся, они почти всегда повторяют это в разговоре с другими. Их ум - это симулятор, теннисная ракетка, отбивающая мячик разговора на любую тему. Взятые напрокат чужие суждения отражаются ими под другим углом, подкручиваются, пускаются свечой. И такая симуляция всегда выходит лучше оригинала, - она качественно поднимает любой трудный мяч";

"Стараешься изо всех сил объяснить другому истину, и вдруг понимаешь её сам. Это для лис скорее правило, чем исключение. Чтобы понять что-то, мы, лисы, должны кому-то это объяснить. Это связано с особенностями нашего разума, который по своему назначению есть симулятор человеческих личностей, способный к мимикрии в любой культуре. Наша сущность в том, чтобы постоянно притворяться. Когда мы что-то объясняем другим, мы притворяемся, что сами всё уже поняли. А поскольку существа мы умные, обычно приходится понять это на самом деле, как ни уворачивайся. Когда я притворяюсь, у меня всё всегда получается натурально. Поэтому я притворяюсь всегда - так выходит гораздо правдоподобнее, чем если я вдруг начну вести себя искренне. Ведь что значит вести себя искренне? Это значит непосредственно выражать в поведении свою сущность... А если моя сущность в том, чтобы притворяться, значит, единственный путь к подлинной искренности для меня лежит через притворство";

"Лучшая мимикрия - когда становишься похож на других не только лицом, но и ходом мыслей".

Итак, сделаем первые важные выводы. Оборотни-Лисы, они же всякого рода Писатели, - это особые существа, чья сущность заключается в притворстве, способности к тотальному перевоплощению и мимикрии, позволяющей им создавать для других (но не для себя!) любой мир, любую реальность, в которой они потом правят бал. Одним словом: гипноз, транс. При этом создаваемая ими симуляция/симулякр всегда лучше оригинала.

Утверждение о том, что симулякр может быть оригинальнее оригинала, поистине оригинально, не правда ли? Это соответствует нашему интуитивному знанию о том, что Оборотень в человеческом обличье всегда превосходит натурального человека (т.е. того, на кого лишь походит), и что любой литературный текст есть не что иное, как приукрашенные автором его собственные представления о себе и мире (самовосхваление).

Однако что же это за превосходство? Что значит это "лучше"? Только ли это бессознательное самовосхваление, производимое всяким словом и речью?

Для правильного понимания сущности Оборотня-Лисы нужно добавить к уже сказанному его онтологическую сущность, его происхождение, то есть те обстоятельства и условия, при которых он появляется:

"Считается, что иногда родившийся в мире демонов ум пугается его жестокости и уходит жить на его окраину, туда, где демоническая реальность соприкасается с миром людей и животных. Такое существо не относится ни к одному из миров, поскольку перемещается между всеми тремя - миром людей, животных и демонов".

Перед нами - тайный механизм метаморфозы, приводящий к появлению Оборотней-Лис, Писателей, а может, и вообще графоманов как таковых. Этот механизм заключается в присущем им особом психическом свойстве - ослабленного/испуганного демонизма, или, другими словами, амбициозной слабости, более известной под ницшеанским термином "рессентимент". Здесь можно еще раз вспомнить резюме, которое я сформулировал словами Ницше относительно Виктора Пелевина в конце первой части этого опуса. Так что знакомьтесь еще раз, - Лиса А Хули, любовный автопортрет Виктора Пелевина.

"Интеллект, как средство для сохранения индивида, развивает свои главные силы в притворстве; ибо благодаря ему сохраняются более слабые и хилые особи, которые не могут отстаивать себя в борьбе за существование с помощью рогов или зубов. У человека это искусство притворяться достигает своей вершины: здесь обман, лесть, ложь, тайное злословие, поза, жизнь, полная заемного блеска, привычка маскироваться, условность, разыгрывание комедий перед другими и перед собой, - короче, постоянное порхание вокруг единого пламени тщеславия" (Ницше).

Будем же отныне бдительны и не позволим себя по-настоящему усыпить нашему профессиональному мистификатору. Смотрите внимательно: Виктор Пелевин в образе Лисы А Хули достает свой лисий хвост, распушает его во всей своей красе, погружая нас в выдуманные специально для нас грёзы! Добро пожаловать, друзья, в постмодернистский, виртуальный мир популярного автора! Давайте же сыграем с ним по его правилам, - притворимся, что мы подпали по действие его очаровательного хвоста, что мы усыплены и зачарованы им, а сами внимательно рассмотрим предлагаемое нашему вниманию сно-видение. Да-да, не станем, подобно "ограниченным и пошлым неудачникам кривить лицо в гримасу хмурого недоверия", изобразим лучше "нечто похожее на удивленную радость", чтобы сойти за своих, т.е. за "людей, у которых есть потенциал для внутреннего роста".

3. Снова Ницше

Подобно своему "шапочному" знакомству с "псевдовосточной поп-метафизикой", цитаты из которой разбросаны по тексту тут и там, Пелевин продолжает являть специалистам своё "шапочное" знакомство со многими другими учениями.

Ради примера, не относящегося к Ницше, я приведу одно не-восточное учение - Карлоса Кастанеды (на влиянии Ницше на Кастанеду я останавливаться не стану:) ). У Пелевина можно найти множество прямых перепевов из этой великолепной и талантливой в своем роде выдумки американского духовного мистификатора, фантаста и Оборотня-Лисы - Карлоса Кастанеды.

Достаточно начать с того, что учение дона Хуана одно из немногих допускает всерьёз и на практике такую человеческую трансформацию, как супрафизический сдвиг, или, говоря проще, превращение человека в животное и обратно.

Волк Александр: "Я в юности Кастанедой увлекался. А потом прочел у него в одной из книг, что осознание является пищей Орла. Орёл - это какое-то мрачное подобие Бога, так я понял. Я вообще-то не трус. Но от этого мне страшно стало... В общем, пришел к православию".

На это Лиса весьма справедливо и с усмешкой замечает Александру:

"Это не осознание является пищей Орла, а Орёл является пищей для осознания. И маги древнего Юкатана тоже, вместе со всем своим бизнесом - семинарами, workshop`ами, видеокассетами и пожилыми мужественными нагвалями. Да, попал ты, бедолага. Двигай теперь точку сборки в позицию стяжания Святаго Духа".

В то же время сама эта смеющаяся Лиса вполне сносно и успешно применяет практические советы Кастанеды в своей жизни, ведь "если Лиса слышит какое-либо суждение - она обязательно его выскажет от своего первого лица":

"Я помню, как начался тот день. Проснувшись, я долго лежала на спине, поднимаясь из глубин очень хорошего сна, которого никак не могла вспомнить. Я знала, что в таких случаях надо лежать не шевелясь и не открывая глаз, в той самой позе, в которой просыпаешься, и тогда сон может всплыть в памяти. Так и случилось - прошло около минуты, и я вспомнила".

Для тех, кто не в курсе: поверьте мне на слово, это прямая цитата из Кастанеды, дух которого сквозит во многих высказываниях Оборотней. Всюду легко узнаются дон-хуановские установки: контролируемая глупость, сталкинг, неделание и т.д. Однако ярче всего прямые соответствия с Кастанедой проявляются между практикой "хвост пустоты" и кастанедовской "остановкой мира", а также результатом этих упражнений, "напоминавшим сон, который контрабандой удалось пронести в бодрствование". Читая подобные литературные выкрутасы, хочется задать вопрос: а как вообще относиться к тем текстам Карлоса Кастанеды, которые вышли в России под редакцией Виктора Пелевина (это не моя шутка, а достоверный издательский факт)?

А вот рассуждения Лисы еще об одной доктрине - психоанализе:

"Доктор Фрейд не только сам сидел на кокаине, он его пациентам прописывал. А потом делал свои обобщения. Кокаин - это серьезный сексуальный возбудитель. Поэтому всё, что Фрейд напридумывал, все эти эдипы, сфинксы и сфинкторы, - относится исключительно к душевному измерению пациента, мозги которого спеклись от кокаина в яичницу-глазунью. В таком состоянии у человека действительно остается одна проблема - что сделать раньше, трахнуть маму или грохнуть папу. Понятное дело, пока кокаин не кончится. Пока у тебя доза меньше трех граммов, ты можешь не бояться ни эдипова комплекса, ни всего остального, что он наоткрывал. Основывать анализ своего поведения на теориях Фрейда - примерно как опираться на пейотные трипы Карлоса Кастанеды. В Кастанеде хоть сердце есть, поэзия. А у этого Фрейда только пенсне, две дорожки на буфете и дрожь в сфинкторе. Буржуазия любит его именно за мерзость. За способность свести всё на свете к заднице".

Очень трудно понять эту Лису, ведь она нисколько не боится размышлять с серьезным видом над серьезными вещами, безостановочно противоречить самой себе и... смеяться над собственным смехом. Всё становится проще, если правильно схватить её суть - в своём притворстве она ускользает не от окружающего мира и не от подобных мне специалистов, но от самой себя. Вот как выглядит её пьеса: "Любая драма есть система, состоящая из частей непостижимого целого, которое надевает маски и играет в прятки само с собой".

В этом ускользании от самого себя Пелевин продолжает скрупулезно проходиться/устранять все существующие доктрины путем их высмеивания. Посмотрите, как он делает это здесь с Кастанедой и Буддой в одном флаконе: "Как говорит нагваль Ринпоче, встретишь Будду - убивать не надо, но не дай себя развести". Но может на самом деле Пелевин не высмеивает ничего, кроме своих собственных прошлых увлечений, запылившихся сокровищ своего сердца, и делает это не потому, что разочаровался в них, а потому, что именно так, таким парадоксальным образом он удерживает живой свою любовь к ним, свою благодарность им, свой диалог с ними? Может, именно так он не позволяет себе впасть к ним в зависимость, желая остаться "свободным" и от них? Как и для чего предпринимается эта отчаянная попытка ускользнуть от любых оснований?


С этим вопросами вернемся теперь к Ницше "у-у-у" Пелевина. Самая удивительная и ницшеанская черта Виктора Пелевина - интеллектуальная честность, которая отражает сугубо реалистическое отношение к жизни. Я нахожу и иные знаки глубокой тайной преданности, знаки сверх-пристального внимания, говорящие о значительности фигуры Ницше для мировоззрения Лисы. Сама подобная внутренняя философская позиция, которая последовательно и скрупулезно разбивает вдребезги любого рода Философию/Учение/Доктрину как порождение человеческого идеализма, впервые была применена именно Ницше. Его знаменитое "философствование молотом" есть нечто иное, как разрушение и высмеивание притязаний человеческих философий в поисках Истины. Постоянная смена философских и психологических масок, легкий философский флирт со всем серьезным как забава для души, приятное, полупророческое состояние духа, как новый исследовательский и познавательный прием, также принадлежат Ницше. Пелевин вслед за Ницше как бы пытается донести до человека эти еще странно и непонятно звучащие слова: "Во многой мудрости много радости, и тот, кто умножает познание, умножает и смех".

Однако и сам Ницше продолжает маячить среди прочих высмеиваемых Пелевиным. Почему? Разве он не разделался с ним раньше? Видимо, нет. Не дает Ницше Оборотням-Лисам покоя. Как вы, например, думаете, мой глубокоуважаемый читатель, есть ли такая книга: "О чем не говорил Конфуций", которую Пелевин как бы случайно упоминает в своем романе? Правильно, нет такой книги. Есть совсем другая книга, которая принадлежит Ницше и которая в своей величественной реальности продолжает вызывать бессильную злобу и смех тех, кто не в состоянии дотянуться до практического значения её интуиций.

В этот раз я лишь вкраце пройдусь по текстовым воплощениям ницшеанских идей "у-у-у" Пелевина ("у-у-у" - нечто среднее между воем и зевком, лучше всего, на мой взгляд, отражает реальное отношение Пелевина к Ницше):


О взвешивании мира.

Пелевин:

"Атомная бомба, одеколон Гуччи, презерватив с ребристой насечкой, новости СNN, полеты на Марс - все эти пёстрые чудеса даже не коснулись тех весов, на которых взвешивается суть мира".

Эти весы "принадлежат" Ницше. Вот эта оригинальная "сцена с весами" из его книги "Так говорил Заратустра":

"О, слишком рано утренняя заря подошла ко мне: пылающая, она разбудила меня, ревнивая! Она всегда ревнует меня к моему утреннему, знойному сну.

Измеримым для того, у кого есть время, весомым для хорошего весовщика, достижимым для сильных крыльев, возможным для разгадки теми, кто щёлкает божественные орехи, - таким нашёл мой сон этот мир.

Не внушила ли ему это тайно моя мудрость, смеющаяся, бодрствующая мудрость дня, которая насмехается над всеми "бесконечными мирами"?

Как уверенно смотрел мой сон на этот конечный мир, без жажды нового, без жажды старого, без страха, без мольбы:

- как будто наливное яблоко просилось в мою руку, спелое золотое яблоко с холодной, мягкой, бархатистой кожицей, - таким представлялся мне мир;

- как будто дерево кивало мне, с широкими ветвями, крепкое волею, согнутое для опоры и как алтарь для усталого путника, - таким стоял мир на моей высокой скале;

- как будто красивые руки несли навстречу мне ларец - ларец, открытый для восторга стыдливых, почтительных глаз, - таким нёсся сегодня навстречу мне мир;

- не настолько загадкой, чтобы спугнуть человеческую любовь, не настолько разгадкой, чтобы усыпить человеческую мудрость: человечески добрым был для меня сегодня мир, на который так зло клевещут!

Ну что ж! Здесь моя скала, а там море: оно подкатывается ко мне, косматое, льстивое, верный, старый, стоголовый чудовищный пёс, любимый мною.

Ну что ж! Здесь хочу я держать весы над бушующим морем; и свидетелем выберу я тебя, одинокое дерево, сильно благоухающее, с широко раскинутой листвою, любимое мною!

По какому мосту идёт к будущему настоящее? Какое принуждение принуждает высокое склоняться к низкому? И что велит высшему - ещё расти вверх?

Теперь весы в равновесии и неподвижны".

Далее я не стану приводить ницшевские цитаты для пелевинских аллюзий они с избытком даны в первой части моего опуса.

Вечное возвращение.

Весьма смутное и неверное представление об этой концепции всё же позволяет Пелевину делать очередной наезд на этот центральный миф "забавной ницшеанской секты":

"Монастырь состоял из множества построек, которые теснились возле главных ворот, огромных, красивых и очень дорогих. Забора при воротах не было. Ученые монахи объясняли, что это аллегорически выражает доктрину секты: ворота символизируют путь, который ведет туда, откуда начинается, а начинается он в любой точке. Врата не есть врата, полная открытость и лучезарный простор во все стороны. Но я предполагала, что на забор просто не хватило денег. Я думаю, пожертвуй им кто на забор, и в доктрине произошли бы изменения".

Жаль, конечно, что ницшеанские мячи Пелевину удается только качественно опускать, а не поднимать :).


Музыка, как отражение дионисического начала Мира.

"Не знаю, может ли быть музыка "о чём-то" или нет - это очень древний спор... Когда рядом красиво играет флейта, лучше просто слушать её звук, а не искать общества флейтиста. Если заговорить с ним, музыка на этом точно кончится. А вот скажет ли он что-нибудь интересное, неизвестно".

Здесь я хочу сказать пару слов автору, как своему заочному другу-врагу, лично: Дорогой Виктор, я глубоко уважаю и разделяю твоё музыкальное чувство. И ты должен знать, что весь ницшеанский пафос, вся страстность его мысли идут рука об руку именно с музыкой. Я говорю сейчас о подлинной страстности и подлинном пафосе, а не об их притворных симулякрах. Страстность, пафос - это локомотивы и формы новой мысли, и потому она не пользуется ими (как, возможно, ты полагаешь вслед за милым Слотердайком), а неразрывна с ними. Страстность и пафос доносят сквозь фильтры уже сформировавшихся представлений иные, новые чувства и мысли, они есть их верный признак, их транспортное средство, их способ убеждения. Подлинная страстность и пафос слова подобны музыке, которая неумолимо и непосредственно проникает в сердце. Вот почему тексты Ницше все до одного пронизаны музыкой, и вот почему у тебя в тексте она звучит лишь редкими местами, сбежав на "прилагаемый" CD а-ля Тарантино.


Продолжающаяся рефлексия к обычному человеку - бесхвостой обезьяне.

Моргатели глазами (в данном случае курсив принадлежит не мне, а самому Пелевину, и зачем бы вдруг?:)), как называл их только Ницше, то и дело становятся предметом насмешек и стёба нашего продвинутого Оборотня:

"Люди думают хоть и много, но не правильно, и совсем не о том, о чем надо";

"Если в Клиенте проснется самое высокое, мы потеряем клиента, - это знает любой маркетолог";

"Зло могут победить только деньги. Не победить окончательно, а временно от него откупиться. Проверено - без денег зло побеждает в течение двух-трех дней";

"Вызываешь в человеке мощный Ураган, который он способен вместить, играя на его тайных струнах, а урагана хватает только на то, чтобы принести тебе несколько мятых стодолларовых бумажек";

"Жизнь - это героический слалом из известного места в могилу";

"После супрафизического сдвига люди бегут уже не за курицей, а за явленным чудом. Они гонятся за отблеском невозможного, который впервые озарил их тусклые жизни".

Сцена лисьей охоты на кур замечательна тем, что демонстрирует, как легко она превращается в охоту на лис. Два бесхвостых конных милиционера (обычно на лисиц охотятся конные аристократы) чуть не ловят обмишурившуюся рыжую с поличным.

Следует отметить, что рефлексии к низшему типу человека - бесхвостой обезьяне, у Виктора стало значительно меньше, что однозначно говорит о положительной динамике проживания автором внутри себя собственной бесхвостости. Об этом же говорит и переход автора к повествованию от лица более продвинутой креатуры - Оборотня, что автоматически вывело и силу текста (силу его содержания, внушения и цельности) на новый уровень. В отличие от "Чапаева и Пустоты", где диалог идет на уровне внутренних миров главных героев, поименованных в самом названии, в "Священной книге Оборотня" диалог поднимается на уровень Оборотень - Сверхоборотень.


Сверхчеловек.

Сверхоборотень есть нечто иное, как радикальное заимствование на фоне "радикального" развития авторского понимания ницшеанской концепции Сверхчеловека, а также радикальное его высмеивание. Этот образ не просто вынесен в заглавие романа словом "священная", но и действительно претендует на её главное содержание.

"Есть некая система взглядов, откуда пришло это слово. Сверхоборотень - точно такое же звание, как генерал. Только дает его традиция". Не станем гадать, имела ли тут в виду Лиса широкую эзотерическую или узкую ницшеанскую традицию. Здесь важно только то, что Лиса, по её заверениям, придерживается именно её.

Дальнейшие цитаты и аллюзии Ницше "у-у-у" Пелевина я буду выделять красным.

4. Сверхоборотень - Священная книга Оборотня

"У Лис своя вера. В Сверхоборотня. Существует несколько уровней его понимания. На самом примитивном это мессия, который придёт и объяснит оборотням самое главное. Он передаст лисам Священную Книгу Оборотня. Как считается, в ней будет раскрыта главная тайна оборотней. Каждый оборотень, который её прочитает, сумеет пять раз понять эту истину. Её названием будет магическое заклинание-пентаграмматон, уничтожающее все препятствия",

"Пророчество гласит, что Сверхоборотень появится в городе, где разрушат Храм, а потом восстановят его в прежнем виде. Много веков все считали, что речь идет об Иерусалиме, а пришествие Сверхоборотня - предсказание, относящееся к самому концу времен, нечто вроде Апокалипсиса. Но... мы просто попали под гипноз иудео-христианской символики: если Храм, то непременно Иерусалимский...

Предсказанию около двух тысяч лет, а тогда в ходу были уподобления и аллегории, и всё важное высказывалось только иносказательно. Пророчество составлено на языке внутренней алхими - "город" означает душу, а "разрушенный и восстановленный храм" означает сердце, которое попало под власть зла, а потом вернулось к добру";

"Движение кундалини вверх по центральному каналу приводит к единению с божеством, богоподобию. Логично предположить, что результат движения змеиной силы вниз должен быть прямо противоположным. По-английски Бог - God, а если его прочесть наоборот, получаем Dog. Такое совпадение -не простая случайность.

Слово Оборотень означает человека, способного принимать облик животного. По-английски Оборотень - werewolf, но в китайском это скорее ассоциируется с лисами. Принципиального противоречия тут нет, лиса, как и волк, относится к отряду собачьих. Это тот же "Бог" наоборот, та же энергетическая черная месса, тот же сдвиг кундалини вниз, вызывающий рост (физический!) хвоста. Три нижние, хвостатые чакры соответствуют позиции лисы, позиции волка и пропасти, в которой происходит инвольтация тьмы, духовное воздействие старшей демонической сущности и...трансформация в Сверхоборотня";

"Но это просто легенды. У понятия "Сверхоборотень" есть истинный смысл, который не имеет никакого отношения ко всем этим байкам";

"Сверхоборотень приходит каждый раз, когда ты видишь истину";

"Сверхоборотень - это метафора. Называть какое-то отдельное существо Сверхоборотнем - значит опускаться на очень примитивный уровень";

"Убогое понимание слова "Сверхоборотень" отдает тюремным ницшеанством";

"Я абсолютно уверена, что все легенды о Сверхоборотне следует понимать какметафору. Сверхоборотень - то, чем может стать любой из нас в результате нравственного самоусовершенствования и максимального развития своих способностей. Каждый является им в потенции уже сейчас. Поэтому искать его где-то снаружи - означает заблуждаться";

"Решусь сделать одно предположение - только, пожалуйста, не обижайтесь. Вы уже долго живете на Западе, и христианская мифологема незаметно дала росток в вашем уме. Подумайте сами: вы ждете, что придет некий Сверхоборотень, искупит лисьи грехи и сделает ваши души чистыми, как в самом начале времен. Послушайте. К нам, оборотням, никогда не придёт мессия. Но каждый из нас может изменить себя, выйдя за собственные пределы. В этом смысле выражение "Сверхоборотень" - тот, кто вышел за свои границы, превзошел себя. Сверхоборотень приходит не с Востока и не с Запада, он появляется изнутри. Это и есть искупление. А путь, который ведет к нему, только один. Да, те самые прописи, от которых вас тошнит: 1) милосердие; 2) непричинение зла слабым этого мира, животным и людям - хотя бы тогда, когда можно этого избежать; 3) самое главное, стремление понять свою природу.

Если сказать совсем коротко, словами Ницше (чуть приспособленными к нашему случаю), то секрет прост - преодолей звериное! В том, что человеческое вы уже преодолели, сомнений у меня нет :)",

"Сверхоборотень - это тот, кого ты видишь, когда долго глядишь вглубь себя. Но там ничего нет. Это и есть Сверхоборотень. Потому что это Ничего может стать чем угодно. Сверхоборотень по очереди становится тобой, мной, этим пакетом яблок, этой чашкой, этим ящиком, - всем, на что ты смотришь. Это первая причина, по которой его называют Сверхоборотнем. Кроме того, любого оборотня можно, фигурально выражаясь, взять за хвост. А Сверхоборотня взять за хвост нельзя, потому что у него нет тела. И это вторая причина, по которой его так называют. Сверхоборотень - это просто пустота, которую можно заполнить чем угодно. К этой пустоте ничего не может прилипнуть. Её ничего не может коснуться, потому что стоит убрать то, чем её заполнили, и она снова станет такой, как раньше",

"Сверхоборотень - нечто отстоящее от волка так же далеко, как волк отстоит от лисы. Он далеко за волком",

"К счастью для этого мира, в нем есть не только клоуны, но и мы, Лисы. Мы знаем тайну. Знать её положено только избранным. Каждый из нас - Сверхоборотень в Радужном потоке... потому что мы и этот Мир - одно и то же".

Все эти размышления о Сверхоборотне принадлежат нашей Лисе, которая без обиняков и прямо заявляет о своей принадлежности к этой досточтимой традиции знания о Сверхоборотне, а также о том, что "через неё проходит линия передачи этого знания с незапамятных времен", и потому она весьма скромно почитает за Сверхоборотня и себя, как держащая/ся её.

Формулирую кратко. Сверхоборотень - это метафорическая Истина, заключающаяся в преодолении пустоты, соединяющая с Миром и являющаяся традиционной Тайной, передающейся избранными на языке собственной внутренней алхимии.

Сверхоборотень, по словам Лисы, осуществит "символическое искупление лисьих грехов, главным из которых является неведение, путем передачи лисам Священной книги Оборотня, в которой будет раскрыта их главная тайна и названием которой будет магическое заклинание-пентаграмматон, уничтожающее все препятствия".

Эта Тайна, друзья мои, предстала перед нами во всей своей убедительнейшей красе в виде рассматриваемой нами книги, на обложке которой как раз и красуется несколько пятиугольников. А прочитав её, нам предстоит понять эту Тайну пять раз, так что не обессудьте за повторы. Но самое интересное то, она открылась и самому автору в процессе её написания:

"Трудно описать эту секунду. Все догадки и прозрения последних месяцев, все мои хаотические мысли, все предчувствия - вдруг сложились в ослепительно-ясную картину истины. Я еще не понимала всех последствий моего озарения, но уже знала, что тайна теперь моя";

"Стараешься изо всех сил объяснить другому истину и вдруг понимаешь её сам. Я уже говорила - чтобы понять что-то, мы, лисы, должны кому-нибудь это объяснить. Когда мы что-то объясняем другим, мы притворяемся, что сами всё уже поняли. А поскольку существа мы умные, обычно приходится понять это на самом деле".

Ох и сложная же вышла у нас тайна/истина Сверхоборотня (Сверхчеловека)! И всё же давайте попробуем разобраться с пелевинским вариантом постижения Сверхчеловека, попробуем понять её как минимум пять раз, ведь именно эту задачу как первостепенную поставил всему человечеству Фридрих Ницше. Не станем только при этом забывать об истинном отношении к нему нашей Лисы, назвавшей Шарикова из булгаковского "Собачьего сердца" первой засекреченной попыткой искусственного создания Сверхоборотня в России, или говорящей следующее:

"Пускай Сверхоборотень приходит или не приходит, мне до него дела нет. Меня вся эта мистика не занимает. Но лучшей возможности для... - она щелкнула пальцами, чтобы стало понятно, о чем речь, - мне не найти". Забегая вперед, я с грустной улыбкой отмечу, что щелчок пальцами означает здесь будущую смерть для одного весьма известного аристократа духа, которому Лиса собирается открыть истинную природу вещей - самовнушенное наваждение. Имеющие лисьи ушки, легко услышат здесь лакановское поу-у-учение Ницше.

Меня "немного смешит это "у-у-у" - примерно так же скулит в жару собака, запертая хозяевами на балконе", или Шариков, запертый чудаками на букву "у" в closete.

5. Внутренняя алхимия

Прежде чем приступить к постижению тайны/истины Сверхоборотня, я хочу познакомить читателя поближе с этим загадочным пелевинским термином: "внутренняя алхимия". Это нужно, чтобы лучше понять особенности образа мыслей и духовного существования Оборотня. Напоминаю: даже пророчество о Сверхоборотне составлено на языке внутренней алхимии. Согласно Пелевину, внутренняя алхимия - это разнообразные внутренние психические процессы, которые присущи или стали доступны Оборотням, как продвинутым в духовном плане существам:

"Мы, лисы, счастливые существа, поскольку у нас короткая память. Мы ясно помним только последние десять-двадцать лет, а всё, что было раньше, спит в черной пустоте, о которой я уже говорила. Но оно не исчезает совсем. Прошлое для нас - как темная кладовая, из которой мы можем при желании извлечь любое воспоминание, что достигается особым усилием воли, довольно мучительным... Но мы не расчесываем болячку памяти без необходимости, и повседневный поток мыслей у нас практически такой же, как у людей";

"Вместо одного мыслительного процесса в нашем сознании разворачивается несколько. Ум одновременно идет по разным дорогам, вглядываясь, на какой из них раньше блеснет истина. Чтобы передать эту особенность моей внутренней жизни, я обозначаю разные этажи своего внутреннего диалога цифрами 1), 2), 3) и так далее. Эти мыслительные процессы никак не пересекаются друг с другом - они совершенно автономны, но моё сознание вовлечено в каждый из них";

"Осознать волну гнева (или иного чувства) в самом начале, до того как оно завладеет мной, и трансформировать его в нужное русло...";

"Лисы используют трансформацию восприятия. Волки-оборотни в отличие от нас используют восприятие трансформации. Они создают иллюзию трансформации не для других, а для себя. И верят в неё до такой степени, что иллюзия перестает быть иллюзией. Кажется, в Библии есть отрывок на эту тему - "будь у вас веры с горчичное зерно..." У волков она есть. Их превращение - своего рода цепная алхимическая реакция. Ту энергию, которую лисы направляли на людей, волки замыкали сами на себя, вызывая трансформацию не в чужом восприятии, а в собственном, и уже потом, как следствие - в чужом";

"Стать с помощью внутренней алхимии на несколько секунд хищным зверем, свободным от добра и зла";

"Видимо я стала катализатором какой-то неясной алхимической реакции. Самым страшным было понимание необратимости случившегося - такие вещи Оборотень видит безошибочно. Я чувствовала, что Александр никогда не станет таким, как прежде... Я знала это своим хвостом".

К этим описаниям остается добавить, что Оборотни не только используют отдельных людей как "бесценные тренажеры духа", а различные ситуации как особого рода "медитации", но и рассматривают всю свою жизнь как перманентную духовную практику внутреннего становления и роста. Что это, как не прикладное ницшеанство :-) ?

Даже для тех, кто определяет процесс духовного становления через термин Истины (всё более истинной Истины:) ), Лиса предлагает найти взаимопонимание через технологии "внутренней алхимии":

"Когда тебе задают вопрос "что есть истина?", ты можешь только одним способом ответить на него так, чтобы не солгать. Внутри себя ты должен увидеть истину. А внешне ты должен сохранять молчание. Молчание и есть ответ".

Таким образом, внутренняя алхимия предстает перед нами как динамичный комплекс осознанных и развитых психических способностей и приемов, составляющих преимущество Оборотней перед бесхвостыми обезьянами. Внутренняя алхимия - именно на её загадочных путях блуждает познание и обретение сверхвитальных состояний, продолжительная фиксация пребывания в которых и составляет суть такой метафоры, как Сверхчеловек. Ну, или Сверхоборотень, - тут уж кому как нравится.

Здесь надо отметить, что обе эти метафоры весьма чужды русскому складу души. Лиса А Хули, олицетворяющая собой некий её симулякр, образовавшийся в результате серьезного воздействия на её космополитическую душу именно русской культуры, так увещивает свою западную сестричку И Хули на этот счет: "...вспомни уроки медитации, ...вернись к практике, и всего через сотню-другую лет тебе не нужен будет никакой сверхоборотень".

Я специально остановился на этом для демонстрации причин того поразительного непонимания, которое присуще большинству российских интеллектуалов, не шапочно знакомых с концепциями Ницше. Ну ладно, Воля к власти или Вечное возвращение, - еще можно понять, что эти пугающие форпосты последних достижений разума в филогенезе действительно могут быть трудны для экзистенциального усвоения в онтогенезе (внутренней алхимии) российских, доморощенных лис. Но Сверхчеловек, - в чём сложность этой метафоры? Почему все считают, что Ницше призывал становиться Сверхчеловеками, восверхчеловечиваться "в натуре"? Ницше: "Я учу вас познавать Сверхчеловека! Человек есть нечто, что должно быть преодолено. Что вы сделали, чтобы превзойти его?"

6. Истина, Тайна, Пустота, Ключ и прочие атрибуты Сверхоборотня

Истина - это такая выдуманная мыслительная категория, которая стремится раскрыть герметичный ларец Тайны существования (чаще - высшего), с помощью магии внутренней алхимии. При этом именно Истина, как самый популярный на сегодняшний день Миф, пытается использовать Ум и Язык как Ключи к этой Тайне. Однако, как ни старается человек или Оборотень, эти ключи не подходят. Нужны другие, собственные, уникальные Ключи к ней, т.е. сугубо персональные Философии/Учения, которые нередко отказывают Истине в существовании :). Давайте проследим за экзотическим сюжетом философических поисков Истины а-ля Пелевин.

Почему не подходит к Тайне Истины такой ключ, как Язык:

"Нельзя открыть рот и не ошибиться, так уж устроен язык. Это корень, из которого растет бесконечная человеческая глупость, которой мы все страдаем, потому что всё время говорим";

"Язык нужен для того, 1) чтобы врать, 2) чтобы рассуждать о том, чего нет, 3) чтобы ранить друг друга шипами ядовитых слов";

"Из-за слов люди оказались в полной жопе. А вместе с ними и мы, оборотни. Потому что хоть мы и оборотни, говорим-то мы на их языке. Вылезти из задницы (словесного словоблудия. - прим. Д.Ф.) надо всего один раз, и после этого про задницу можно забыть. А если заниматься осознанием того, почему ты в этой заднице оказался, то это может занять всю жизнь, которую в этой заднице и проведешь";

"Дело в том, что слова, которые выражают Истину, всем известны - а если нет, их несложно за пять минут найти через Google. Истина же неизвестна почти никому. Это как картинка "magic eye" - хаотическое переплетение цветных линий и пятен, которое может превратиться в объемное изображение при правильной фокусировке взгляда. Вроде бы всё просто, но сфокусировать глаза вместо смотрящего не сможет даже самый большой его доброжелатель. Истина - как раз такая картинка. Она перед глазами у всех, даже у бесхвостых обезьян. Но очень мало кто её видит. Зато многие думают, что понимают её. Это, конечно, чушь - в истине, как в любви, нечего понимать. А принимают за неё обычно какую-нибудь умственную ветошь";

"Никаких философских проблем нет, есть только анфилада лингвистических тупиков, вызванных неспособностью языка отразить Истину";

"Высшие учения потому и называются высшими, что отличаются от тех, к которым ты привыкла. Знающим Правду не нужны никакие учения. Чем выше учение, тем меньше слов, на которые оно опирается. Слова подобны якорям. Самые совершенные учения обходятся без слов и знаков. Высшие учения предназначены для существ с высшими способностями. А для тех, у кого они отсутствуют, имеются многочисленные собрания чепухи, в которой можно ковыряться всю жизнь"

При этом Пелевин, оставаясь глубоко верным самому себе, с завидным упорством продолжает разрабатывать такую философскую категорию, как Пустота (это его вечная тема, которая неисчерпаема по определению), только в этот раз более всего примеряя её к Уму, как к еще одному не подходящему к Тайне Истины ключу:

"Если разобраться, нигде нет ничего настоящего. Есть только тот выбор, которым ты заполняешь пустоту";

"Все наши проблемы хранятся где-то там, в черной пустоте души, откуда мы их время от время вытаскиваем для минуты страдания и чтобы в очередной раз убедиться, что решения у них нет";

"Мы - сосуд пустоты, откликающийся на мир болью (если назвать любую рефлексию болью). Когда исчезает боль, исчезаем и мы сами";

"Жизнь - это прогулка по саду иллюзорных форм, которые кажутся реальными уму, не видящему своей природы";

"Понимание того, что всё создано только умом, разрушает самый страшный ад";

"К сожалению, наш ум - такой же симулятор, как кожаный мешок-хуеуловитель у нас под хвостом. Лисий ум - просто теннисная ракетка, позволяющая сколь угодно долго отбивать мячик разговора на любую тему. Мы возвращаем людям взятые у них напрокат суждения - отражая их под другим углом, подкручивая, пуская свечой вверх";

"Современное заблуждение состоит в том, что полагают, будто ложное можно отбросить, а истину можно постичь. Но когда постигаешь себя самого, ложное становится истинным, и нет никакой другой истины, которую надо постигать после этого";

"На основной вопрос философии - существует ли этот мир на самом деле или только в нашем восприятии, у лис есть основной ответ. Он заключается в том, чтобы забыть про основной вопрос";

"Что есть истина? Ответ - молчание, ибо истина только внутри самого тебя. И каждый раз, когда она приходит, это приходит внутри тебя к тебе Сверхоборотень";

"Сутра Сердца "форма есть пустота, а пустота есть форма" есть одновременно и замок и ключ ко всему".

Напоминаю, что Сверхоборотень - это Оборотень, которому удастся войти в Радужный поток, а Радужный поток, это то место, где пребывает Сверхоборотень. А поскольку и Истина совпадает со Сверхоборотнем, т.е. является достижением сверхсостояния полноты бытия (Радужного потока) с помощью внутренней алхимии, некоей индивидуальной Сутры Сердца, следовательно, Сверхоборотень, Радужный поток и Истина определяются друг через друга и тем самым... утрачивают смысл.

Желтый господин, который прекрасно умеет ставить ум в тупик и у которого его поэтому как бы и нет :), так и советует - отбросить любые понятия, постольку Язык и Ум помочь в осознании Истины нам никак не смогут. Но именно он "по счастливой случайности :) знаком с тайным учением для бессмертных лис и готов передать его Лисе А Хули, чтобы она не только смогла спастись сама, но и показать путь к освобождению всем живущим на земле оборотням":

"Время у Будды было мало, поэтому его учение об освобождении и спасении Лис оказалось коротким (после этих слов у Лисы закружилась голова, ибо о чем-то подобном она мечтала всю жизнь): Радужный поток - конечная цель Сверхоборотня. Но радужный поток на самом деле никакой не поток, а сверхоборотень - никакой не оборотень. Привязываться к словам не следует. Они нужны только как мгновенная точка опоры. Поэтому их следует сразу же отбросить";

"Ключ к Радужному потоку заключён в правильном понимании собственной природы";

"И вдруг... в моей голове взошло солнце Истины: "Убедить самого себя в реальности своих выкладок. Вот оно. Ну конечно! Я поняла, чем мы, лисы, отличаемся от волков-оборотней. Различие, как часто случается, было нечем иным, как мутировавшим сходством. Лисы и волки были близкими родственниками - их магия основывалась на манипуляциях восприятием. Но способы манипулирования были разными".

"Существо же дела состоит вот в чем" (прошу отнестись к следующему абзацу внимательно - я, наконец, перехожу к главному). Да-да, внимание! Слова в предшествующих скобках и курсив следующего абзаца принадлежат Пелевину, т.е. автор делает тут свой философский акцент:

Поскольку бытиё вещей заключается в их восприятии, любая трансформация может происходить двумя путями - быть либо восприятием трансформации, либо трансформацией восприятия. Мы, лисы, используем трансформацию восприятия. Волки-оборотни в отличие от нас используют восприятие трансформации".

"Я и мир - одно и то же... Что же я внушаю себе своим хвостом? Что я лиса? Нет, поняла я за одну ослепительную секунду, я внушаю себе весь этот мир! Гипнотический импульс, которое хвост посылал в моё сознание, и был всем Миром. Точнее, я принимала этот импульс за Мир. Символически это выражается в знаке Уробонос - змея кусает себя за хвост. Нерушимая связь хвоста и сознания - фундамент, на котором покоится Мир, как мы его знаем".

Проще - некуда. Вот почему "единственно верный ответ на вопрос "Что есть истина?" есть молчание, а тот, кто начинает говорить, просто не в курсе". Истина всегда конкретна и неопределима, хотя и стоит у каждого перед глазами. Вот почему если "Оборотень, идя по Пути, найдет новую (т.е. свою собственную. - прим. Д.Ф.) дорогу к истине, ему не следует маскировать её в разных путаных символах и ритуалах, как это делают бесхвостые обезьяны, а ею надо немедленно делиться с другими оборотнями в наиболее простой и ясной форме".

Лиса нашла свою дорогу, свой ключ, свою истину и... спешит поделиться ею с нами:

"Ничто не может вмешаться в это причинно-следственное кольцо и разорвать его. Кроме одного - любви".

"... Наконец я поняла самое-самое главное:

1) ничего сильнее этой любви во мне и не было - а раз я создавала своим хвостом весь мир, значит, ничего сильнее не было и в мире.

2) в том потоке энергии, который излучал мой хвост, а ум принимал за мир, любовь отсутствовала начисто, - и потому мир казался мне тем, чем казался.

3) любовь и была ключом, которого я не могла найти.

Любовь была единственной силой, способной вытеснить реликтовое излучение хвоста из моего сознания".

Далее лиса с помощью медитативно-алхимической техники "хвост пустоты" загоняет свою любовь себе в хвост и попадает в Радужное сияние Мира, дорастая в своих собственных глазах и ощущениях до Сверхоборотня.

"Мы, оборотни, значительно превосходим людей во всех отношениях. Но, подобно им, мы почти не знаем истинной любви. Поэтому тайный путь выхода из этого мира скрыт от нас. А он настолько прост, что трудно поверить: разорвать цепь самогипноза можно одним движением ума. Сейчас я передам это непревзойденное учение в надежде, что оно послужит причиной освобождения всех тех, у кого есть сердце и хвост. Эта техника, утерянная в незапапятные времена, вновь была открыта мной, А Хули, ради блага всех существ при обстоятельствах, описанных в этой книге. Вот полное изложение тайного метода, известного в древности как "хвост пустоты": 1)

Мир полон зла. И сначала оборотень должен постичь, что такое любовь, ибо только она имеет совсем иную природу. 2)

Закрыть все свои счета с миром, вспомнить, покаяться в своих самых главных черных делах (искренне заплакав хотя бы три раза), 10 дней поститься, думая о непостижимой тайне и бесконечной красоте мира. 3)

В день, следующий за полнолунием, уединиться, зародить в своем сердце истинную любовь максимальной силы и, громко выкрикнув своё имя, направить её в хвост так далеко, как возможно.

Здесь проходит тайная дорога к свободе - "направить любовь в хвост" - этого будет достаточно, чтобы остановился мотор самовоспроизводящегося кошмара, в котором мы блуждаем с начала времен.

Если зарожденная в сердце любовь была истинной (не имеющей ни субъекта, ни объекта), то после крика хвост на секунду перестанет создавать этот мир. Эта секунда и есть мгновение свободы, которая позволяет навсегда покинуть пространство страдания. В эту секунду оборотень безошибочно поймет, что ему делать дальше.

Я постигла и то, как может сбежать из этого мира и бесхвостая обезьяна. Подробную инструкцию я составить не успела. Но это похоже. Надо постепенно подняться к истинной любви, переосмыслить всю свою жизнь, поняв ничтожество своих целей и злокозненность своих путей, потом разобраться, как она создает мир и чем наводит на себя морок. Всё здесь довольно просто".

Не стану мудрствовать лукаво и по-простому запишу философскую формулу нашей Лисы так: Истина = Тайна = Пустота = Ключ = Отказ от использования Языка и Ума = Молчание = Правильное понимание собственной природы = Любовь = Радужный поток = Мир = Сверхоборотень.

Как это ново! Как захватывающе! Очень смелые философские выкладки, достойные всеобщего внимания!!! Лиса постигает Любовь как ключ к невыразимому таинству высшего существования, собственного и Мира. Какой прорыв! И... какое перевоплощение!

Послушайте, как наша влюблённая Лиса рассказывает сказки для влюбленных:

"Поскольку лиса может притвориться чем угодно, она постигает высшую истину в тот момент, когда притворяется, что она её постигла. А делать это лучше всего в беседе с менее развитой сущностью. И тогда, помогая другому, ты получаешь помощь от него. Это удивительный, непостижимый парадокс. Но этот парадокс и есть главный закон жизни".

Мы, читатели, конечно, не все Оборотни, и потому для нашей Лисы мы и есть те самые, "менее развитые сущности". Но именно мы, читатели, помогли Лисе прийти к тому, во что совершенно парадоксальным образом верим и сами. Любовь! Квинтэссенция нашей человечности, наша "таинственная" и "парадоксальная" ценность. Теперь эту жвачку нам предлагает хорошенько пожевать еще и Лиса А Хули. Этой жвачкой еще и она собирается замазать наши обезьяньи уши.

Я вижу, как при виде этих избитых любовных формул преломились разочарованием лица взыскующих сверхчеловечности. Но давайте проявим терпение, друзья мои, пусть профессиональное любовное внушение еще некоторое время повладеет нашим внутренним взором.

7. Любовь

Давайте еще раз прочтем в цитатах эту душераздирающую историю любви двух Оборотней:

"Пока я не узнала на собственном опыте, что такое любовь, я считала её неким специфическим наслаждением, которое бесхвостые обезьяны способны получать от общения друг с другом дополнительно к сексу. Это представление сложилось у меня от множества описаний, которые я встречала в стихах и книгах. Откуда мне было знать, что Писатели вовсе не изображают любовь такой, какова она на деле, а констатируют словесные симулякры, которые будут выигрышней всего смотреться на бумаге";

"Я считала себя профессионалом в любви, поскольку много столетий внушала её другим. Любовь оказалась совсем не тем, что про неё пишут. Она была ближе к смешному, чем к серьезному, - но это не означало, что от неё можно отмахнуться. Она не походила на опьянение (самое ходкое сравнение в литературе) - но еще меньше напоминала трезвость. В любви начисто отсутствовал смысл. Но зато она придавала смысл всему остальному. Она сделала моё сердце легким и пустым, как воздушный шар. Я не понимала, что со мной происходит. Но не потому, что поглупела - просто в происходящем нечего было понимать. Могут сказать, что такая любовь неглубока. А по-моему, то, в чем есть глубина, - уже не любовь, это расчёт или шизофрения. Сама я не берусь сказать, что такое любовь...";

"Я вложила в свой первый поцелуй всю свою любовь. А в следующую секунду с Александром началась трансформация... Что-то разладилось. Потом он быстро и страшно задрыгал руками и ногами (так бывает с людьми, получившими черепную травму) и за несколько секунд превратился в черную, совершенно уличную, даже какую-то беспризороно-помоечную - собаку. Катастрофу вызвал мой поцелуй, та электрическая цепь любви, которую я замкнула, впившись своими губами в его рот. Видимо, я стала катализатором какой-то неясной алхимической реакции. Как говорил Харуки Мураками, исходящая от женщины сила невелика, но может всколыхнуть сердце мужчины... Самым страшным было понимание необратимости случившегося - такие вещи оборотень видит безошибочно. Я чувствовала, что Александр никогда не станет таким, как прежде... Я знала это своим хвостом";

"Оскар Уайльд сказал: "Yet each man kills the thing he loves...". Я погубила зверя, the Thing. Красавица убила чудовище. И орудием убийства оказалась сама любовь";

"Любовь и трагедия идут рука об руку";

"Когда Любовь, мировая женская суть, убивает чистого зверя в мужчине, превращая волка в собаку, у этой собаки в глазах остается странное спокойствие, в котором отчаянье уравновешенно яростью";

"Только сейчас я понял, в чем смысл сказки Аленький цветочек. Любовь не преображает, она просто срывает маски. Я думал, что я принц. А оказалось... Вот она, моя душа";

"Голова моя - темный фонарь с перебитыми стеклами. Я всегда понимала: мне его не удержать, и этот миг придет. Но я не думала, что будет так больно";

"Вот так. Встретились в душной Москве два одиночества. Одно рассказало, что ему две тысячи лет, другое призналось, что у него когти на причинном месте. Сплелись ненадолго хвостами, поговорили о высшей сути, повыли на луну и разошлись, как в море корабли";

"Я знаю, что никогда не буду так счастлива, как в Гонконге шестидесятых на краю Битцевского леса, со счастливой пустотой в сердце и черным хвостом в руке. Спасибо тебе за главное, что ты мне открыл. Спасибо тебе за любовь...";

"Решено, думала я. Я напишу книгу, и она обязательно когда-нибудь до тебя дойдет. Ты узнаешь из неё, как освободиться из ледяного мрака, в котором скрежещут зубами олигархи и прокуроры, либералы и консерваторы, пидарасы и натуралы, интернет-колумисты, оборотни в погонах и портфельные инвесторы. И, может быть, не только ты, но и другие благородные существа, у которых есть сердце и хвост, сумеют извлечь из этой книги пользу...";

"Выглядеть это будет так: я допечатаю страницу, сделаю сэйв, брошу ноутбук в рюкзак и сяду на велосипед; ... я выеду в самый центр пустого утреннего поля, соберу в сердце всю свою любовь, разгонюсь и взлечу на горку. И как только колеса велосипеда оторвутся от земли, я громко прокричу своё имя и перестану создавать этот мир. Этот Мир исчезнет. И тогда, наконец, я узнаю, кто я на самом деле".

Да, такая вот она - Любовь! Сладкая, спасительная и убийственная эмоция. Сладкая и спасительная для женщин, убийственная для мужчин. Лучший итог воздействия Любви в женском начале порождает беременность или творчество, в мужском - действие, устремленное в будущее. Именно так и случается с нашими полюбившимися Оборотнями. Волк Александр превращается в грозного Пса Пиздец, отправившегося служить Родине, а Лиса А Хули отправляется писать нам поучительную Священную Книгу Оборотня, в которой преподносит Любовь как Ключ к тайне высшего существования, как Ключ к тайне Сверхчеловека.

Эх, банальная вышла сказочка. Даже как-то жаль. Её героиня подавала, на мой взгляд, большие надежды. А тут... какая-то катастрофа духовного тренда. Любовь, вытесняющая "реликтовое излучение хвоста", анестезирующая хвост. Неужели наша Лиса на самом деле обратилась, обернулась уробоносом в... человека, т.е. существо любящее? Неужели наша Лиса хочет на самом деле покаяться в своей Оборотности, возвращаясь к "иному", но на деле такому старому и избитому смыслу - Любви?

Как бы не так! Не Любовь, а Притворство, талант внушения обмана и его оборотная сторона - самообман, амбициозное паразитирование на чужих сущностях, - вот настоящая суть нашей Лисы, которая может исчезнуть только вместе с ней самой. А это значит, что мистификация продолжается!

Прежде чем принять любовь в своё сердце, по мнению Лисы, нужно осознать, что Мир полон зла, и покаяться во всех своих лихих делах. Так кратко звучит одна из формул человеческой морали, и надо сказать, что наша Лиса постоянно демонстрирует моральную составляющую своей внутренней жизни, начиная от желания "привить сестричке И зачатки моральных устоев" и кончая градацией людей по моральному признаку (так, к примеру, милиционеров он называет именно моральными аутсайдерами);

"А злое сердце обязательно создаст вокруг себя Ад. Где бы оно ни оказалось",

"Но твоё сердце (Лисы А Хули. - прим. Д.Ф.) не злое, иначе бы оно никогда бы не пришло на звук флейты. Сердце у тебя не злое, а хитрое. Слишком хитрые не могут войти в Радужный поток. Но хитрое сердце можно исцелить...";

"Я вспомнила странное переживание, посетившее меня на охоте, когда я впервые в жизни осознала реликтовое излучение хвоста, направленное на меня саму... Я чувствовала, что стою на пороге чего-то важного, способного изменить всю мою жизнь и вывести, наконец, из того духовного тупика, в котором я провела последние пять веков. Но, к своему позору, вначале я подумала совсем не о духовной практике.

Стыдно признаться, но первая мысль была о сексе. Я вспомнила жесткий серый хвост Александра и поняла, как вывести наши любовные переживания на новую орбиту. Всё было просто. Механизм воздействия на сознание, которым пользовались лисы и волки, совпадал в главном - различались только интенсивность внушения и его объект. Ведь секс - не просто стыковка известных частей тела. Это еще и энергетический союз между двумя существами, совместный трип. Если мы научимся складывать наши гипнотические векторы для того, чтобы вместе нырять в любовную иллюзию, думала я, мы устроим себе такой вокзал на двоих, где каждая шпала будет на вес золота";

"Мы в состоянии напрямую усваивать человеческую сексуальную энергию, которая выделяется во время акта любви - реального или воображаемого. И если обычная пища просто поддерживает равновесие нашего тела, то сексуальная энергия похожа на главный витамин, который делает нас обворожительными и вечно юными",

" ...В нашем спорте есть одна пикантная особенность. Чтобы антенна заработала на полную мощность, её нужно раскрыть. Для этого надо спустить штаны (или поднять юбку) и распустить хвост в огненно-рыжий шлейф..., и все серьезные вопросы решаются именно так".

Таким образом, "технология чуда" - Хвостоблудие или Сверхсекс, которое устраивали наши Оборотни, сплетаясь хвостами, выступает необходимым условием для развития этой самой пресловутой истинной (видимо, духовной :) ) Любви, как единственному выходу их духовного тупика. Вот такая вот нерушимая связь хвоста и сознания, вот такая вот любовь, имеющая совсем иную природу :).

Я начал именно с этого признания Лисы, чтобы намекнуть на её взгляды на реальную генеалогию Любви. Согласно доктрине практического реализма, о которой применительно к Пелевину я буду вынужден говорить постоянно, отнюдь не духовные (идеальные, выдуманные), а именно реальные (тактильные, сексуальные) отношения имеют определяющее, преобладающее и потому первичное значение для общего состояния реальной алхимической конструкции под названием "любовь" внутри каждой любовной пары. Здесь я никоим образом не пытаюсь "увязать духовные поиски с сексуальными проблемами". Наоборот, постулат практического реализма заключается в доверии только тем духовным поискам, которые никак не связаны с сексуальными проблемами взыскующего. Другими словами, у взыскующего должно быть всё в порядке с сексом и прочей физиологией. И не для того, чтобы исключить любые человеческие инсинуации на этот счет, а чтобы духовность взыскующего была просто здоровой.

8. Исповедь Лисы, или Охота на Лис

После этой любовной прелюдии можно перейти непосредственно к Исповеди. Роман - это непрерывно разворачивающаяся тема Покаяния Лисы за ранее содеянное Зло. Своей самой серьезной проблемой Лиса считает... Совесть. Да-да, совесть, которая пробуждается при дергании Лисы за хвост и воспринимается ею как Возмездие. Лиса даже владеет особой духовной практикой "дерганье хвоста", посредством которой в состоянии произвольно обращаться к своей совести. Стоит ли напоминать, что Исповедь и Покаяние - это особые и хорошо известные практики внутренней христианской алхимии по "очищению" именно совести?

"Так сильно на меня подействовала музыка. Неподалеку уже долгое время пела флейта - о том самом, что было у меня на сердце. Что когда-то в детстве мы жили в огромном доме и играли в волшебные игры. А потом так заигрались, что сами поверили в свои выдумки - пошли понарошку гулять среди кукол и заблудились, и теперь никакая сила не вернет нас домой, если мы сами не вспомним, что просто играем. А вспомнить про это почти невозможно, такой завораживающей и страшной оказалась игра";

"Если сильно дёрнуть Лису за хвост, происходит нечто недоступное пониманию даже самой умной бесхвостой обезьяны. Лиса в ту же секунду чувствует всю тяжесть своих лихих дел. А поскольку у любой Лисы, кроме совсем уж полных неудачниц, лихих дел за спиной навалом, результатом оказывается чудовищный удар совести, который сопровождается устрашающими видениями и ошеломляющими прозрениями, от которых не хочется дальше жить";

"Лица людей, которые не пережили нашей встречи, пронеслись передо мной, как желтые листья перед окном во время осенней бури. Они возникали на секунду из небытия, но этой секунды хватало, чтобы каждая пара глаз могла бросить на меня взгляд, полный недоумения и боли. Я глядела на них, вспоминала прошлое, и слёзы двумя ручьями текли по моим щекам, а раскаяние разрывало сердце";

"Это было чистой правдой - среди видений, которые только что пронеслись перед моим внутренним взором, мелькнуло такое: в ледяном мешке какое-то черное колесо наматывало на себя мой хвост, выдирая его из меня, но хвост никак не отрывался, а всё рос и рос, словно паутина и паучьего брюшка, и каждая секунда этого кошмара причиняла мне невыносимые муки. Но ужаснее всего было понимание, что так будет продолжаться целую вечность... Ада страшнее не может представить себе ни одна Лиса";

"Никакая физическая и даже нравственная боль не сравнится со страданием, которое я испытала. Всё, что отшельники переживают за годы покаяния, уместилось в единственную секунду небывало интенсивного чувства - словно удар молнии осветил темные углы моей души. Как горсть праха, я осыпалась на пол, и из моих глаз хлынул поток слёз. "Мне стыдно... - прошептала я, - за всё, что я натворила... Я боюсь. Боюсь, что духи возмездия пошлют меня в ад".

Спасительное, христианское убежище для раскаявшихся душ, для слабых духом или отчаявшихся в гордыни демонов неотступно маячит на всем протяжении романа, начиная с его новомодного символа - храма Христа Спасителя и кончая православной верой как таковой, сменяющей у Волка-Оборотня увлечение Кастанедой. Тут внутренний смех Виктора достигает своего апогея: Werewolf, исповедующий православие!

Я от всей души смеялся над сценой чтения известным аристократом лекции о Сверхоборотне, обращенной к реальным Оборотням в храме Христа Спасителя. Чуть позднее этому умнику символично откроют "истину", беспощадную реальность и совсем не понарошку придушат именно в этом Храме. Однако обратная метаморфоза, когда Оборотень уверует в Христа и Любовь, превратила мой смех в смех над смехом.

И тут я спросил себя: на какую публику рассчитаны все эти полуумелые и полусмешные басни нашего Оборотня? Кто сегодня еще способен проглотить всё это поп-православно-христианское внушение, преподнесенное в чисто постмодернистском стиле, где вспыхивает по временам не то фантом, не то симулякр совести - "вызывная совесть при дергании за хвост", ибо "в остальное время совесть оборотней не тревожит"? Для кого и для чего разыгрывается эта примитивная духовная фантасмагория, это "мошенничество с фальшивым покаянием"? Только ли смешного смеха ради? И если то, что Долорес Гейз была для Лисы А Хули символом "вечно юной и чистой души", можно еще счесть некоей авторской игрой с наивным читателем, то посмотрите, что можно прочесть у нашего Оборотя на других страницах этого же текста:

"И в то же самое время я безмятежно осознавала, что происходящее - просто игра отражений, рябь мыслей, которую гонят привычные сквозняки ума, и, когда эта рябь разгладится, станет видно, что не существует ни сквозняков, ни отражений, ни самого ума - а только этот ясный, вечный, всепроникающий взор, перед которым нет ничего настоящего";

"Перед моим лицом оказался мятый лист Сутры Сердца, с которого на меня глядели равнодушные знаки, говорящие, что и я, и мой неудавшийся побег, и невыразимые муки, которые я испытывала в ту секунду, - лишь пустая мнимость";

"Надо сказать, никакого плана у меня не было - так, вертелись в голове смутные соображения: сначала поговорить по душам, а потом заморочить, иначе с людьми нельзя. Хотя поразмысли я спокойно минуту, поняла бы, что ничего из этого не выйдет: говорить со мной по душам никто не будет, зная, что всё равно потом заморочу. А если с самого начала заморочить, по каким душам тогда говорить?";

"Сострадания не было совсем - сердце напрочь отказывалось его выделять... Как говорят мои юные соратницы из провинции, сухостой";

"Я засмеялась. Всё-таки он забавный. Наверное, завалил нескольких быков, заказал какого-нибудь банкира, а теперь с обычной человеческой самонадеянностью считает себя чудовищем. И думает, что любовь его спасёт";

"Мне от людей вообще ничего не нужно, кроме любви и денег":) !!!

Да и разве незаметно, как трудно даются Лисе слова о Любви, как они наигранны и вымучены? Послушайте эту банальность и фальшивость чувств в описании "искренней радости за другого":

"Мало кто из оборотней знает, что такое радость за другого. А бесхвостые обезьяны не знают этого и подавно, они умеют только широко улыбаться, чтобы повысить свою социальную адаптивность и поднять объем продаж. Имитируя радость за другого, бесхвостая обезьяна испытывает зависть или в лучшем случае сохраняет равнодушие. Но я действительно испытала это чувство, чистое и прозрачное, как вода из горного ручья".

Лиса/Писатель, конечно, не может быть всегда на высоте, даже когда пахнет "Весной. Цветами. Обманом":). "Но это не коварный обман, скорее насмешка". И сдается мне, что такие творческие проколы, такие опыты искусственной алхимии, раскиданы по роману отнюдь не случайно, - они суть всполохи всё той же особой, пелевинской интеллектуальной честности, то и дело прорывающейся в тексте.

Однако здесь, серди лисьей любви и раскаяния, наваждение совершенно теряет свою силу и прежнюю способность усыплять. Просыпайтесь же и вы, друзья мои! Тут уже пора! Сеанс лисьего гипноза закончен, растаял не то в смешном смехе, не то в метанойе. А с ним приближается к своему финалу и моя Охота на лис. Кстати, для тех, кто еще не знает, спешу сообщить: со следующего года такое аристократическое развлечение, как "охота на лис", категорически запрещено высоким королевским указом. Не иначе как это проделки неугомонных Лисиц, уничтожающих в индивидуальном порядке лидеров Countryside Alliance (той самой организации, которая не давала запретить "охоту на лис"), одним из которых и был убитый Лисой И Хули в храме Христа Спасителя известный аристократ духа. Ведь "когда людям удается поймать лису, они с ней проделывают такое, что лучше лишний раз не вспоминать".

Сейчас вы тоже позабавитесь месте со мной, ибо я успею еще в этом году хорошенько дёрнуть пойманную Лису за её пушистый хвост, чтобы вы сумели увидеть своими глазами, что прячется за гипнотической ширмой её хвостоблудного "раскаяния", а затем услышать своими ушами её настоящую и поразительную исповедь:

"С каждым рывком мою душу заливали волны непереносимого стыда. Но самым ужасным было то, что стыд не просто жёг моё сердце, а смешивался в одно целое с удовольствием, которое я получала от происходящего. Это было нечто невообразимое - поистине по ту сторону добра и зла. Я больше не могла сдерживаться и зарыдала. Но это были слёзы наслаждения, чудовищного, стыдного - и слишком захватывающего, чтобы от него можно было отказаться добровольно. Вскоре я потеряла представление о происходящем - возможно, и сознание тоже".

Вот так-то: удовольствие, смешанное со стыдом, слёзы наслаждения. Пей же, лисичка, свой собственный морок, слишком захватывающий для тебя, чтобы от него можно было отказаться добровольно! Ведь суть твоя - притворство, и потому живешь ты "веселыми пустяками и забавными скоротечностями", а также особыми удовольствиями Лисы - удовольствием от игры в слова, удовольствием от игры в перевоплощения, удовольствием от введения в заблуждение относительно своих взглядов, чувств, раскаяния, удовольствием от внушений и манипуляций всех видов. Бедная, за своими игрищами, сопровождаемыми неумолкающей и злорадной усмешкой над читателем, ты уже не способна понимать всего маразма и цинизма своего собственного морока. И вот, я воплощаю твоё тайное желание - быть в очередной раз пойманной, "застигнутой врасплох" :), пристыжённой.

В оправдание Лисы надо обязательно сказать, что она не только прекрасно понимает, что не на всех действует её гипноз, но и вполне сознательно дает себя поймать "тем, другим, которых не обманешь", тем "заклинателям нечисти, перед которыми испытывает сильный генетический страх", для которых Лиса - всего лишь одна из сторон образа, который Виктор Пелевин транслирует и внушает нам с самого начала романа в отношении самого себя. Вот еще пара мест, где Лиса дает себя поймать:

"Хитрое сердце сложно излечить, заставляя следовать нравственным правилам. Именно потому, что оно хитрое, оно непременно отыщет способ обойти все эти правила и всех одурачить. А за три кальпы оно может понять, что дурачит только себя";

"Я отрабатывала этот взгляд больше тысячи лет, и бесполезно его описывать. Это моя фирменная провокация, бесстыдство с невинностью в одном бронебойном флаконе, который прошивает клиента насквозь и потом еще добивает рикошетом. Единственный известный мне способ защиты от такого взгляда - смотреть в другую сторону. Александр смотрел на меня".

Это переломный момент, непосредственно предшествовавший лишению Волком Лисы девственности (а через это и имманентного лисам-интеллектуалкам комплекса старой девы), в котором фирменная провокация Лисы наконец-то оборотилась против неё самой, столкнувшись с более сильной креатурой. Сама сцена сексуального полу-насилия над вполне сформировавшейся (за две-то тысячи лет:) ) женской эмансипе, вышла очень реалистичной и возбуждающей. Есть тут какой-то совершенно дикий и великий момент истины, при котором сама поза и сопутствующее ей дергание Лисы за хвост становятся невыносимо уморительными.

Почему же Пелевин позволил Волку так поступить со своей главной героиней?

Потому что Лиса - это лишь часть авторского "Я", поверхностная, женская, писательская реальность которого мучительно им самим проживается и преодолевается отнюдь не через раскаяние и любовь, но исключительно через актуализацию принципиально другой стороны своего существа. Лиса - персонаж для наивных читателей, поверхностный слой, предназначенный для считывания и внушения бесхвостым обезьянам, и призванный скрывать более глубокую, более "истинную", более реальную природу нашего наихитрейшего автора.

Так кто же скрывается за перманентным, истым и издевательским притворством Лисы А Хули? Кто способен с легкостью преодолевать все её фирменные мороки, провокации и выкрутасы? Кто освободит хотя бы на время Лису от самовнушенных заклятий? Кто откроет, подарит ей её иную суть, возвышая её притворство до любви?

10. Волк

ПИСАТЬ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО ПРО СЕБЯ

Не все Оборотни - Лисы, есть и другие, более продвинутые, опирающиеся не на трансформацию чужого восприятия, а на восприятие собственной трансформации. Такие Оборотни - настоящие волки духа, стоящие ступенью ближе к окончательной пропасти зла, где, напомню, обитает Сверхоборотень.

Волк и Лиса - это две стороны единого авторского существа, его мужская и женская ипостаси, постоянно перевоплощающиеся друг в друга и... любящие друг друга благодаря своим удивительным, но столь разным хвостам. Они похожи, как брат и сестра, как существа "одной крови", однако Волк Александр не просто другой, - он, скажу так, -по-мужски проще и круче.

Вот он, выступающий наружу из текста, Оборотень-Волк-Монстр:

"Скучно теперь Александру быть человеком";

"Грозное обаяние хищника-убийцы";

"Сгусток злой силы, который рвался из его глубин наружу";

"Варварски-свежий взгляд на мир";

"Самодовольное воинствующее невежество, пытающееся трахнуть всю историю и культуру";

"В каждом втором слове проглядывает отвратительный шовинизм самца";

"Иногда я сама не понимала, что вызывает в моей душе большее смятение - чудовищный инструмент любви, с которым я имею дело, когда он превращался в волка, или эти дикие, поистине волчьи взгляды на жизнь, которые он высказывал, пока был человеком. Возможно, второе завораживало меня так же, как и... Я не стала додумывать эту мысль до конца - она была слишком пугающей";

"Все его жуткие стороны, как ни странно, лишь прибавляли ему очарования в моих глазах";

"Супрафизическая трансформация, которую мог совершать Александр, была умопомрачительна. В нем жила древняя тайна, которую лисы уже забыли";

"Александр был просто рисунком на двери в потустороннее. Теперь эта дверь распахнулась и наружу вырвался тот, что уже долгое время следил за мной сквозь замочную скважину. Передо мной стоял монстр";

"Благородный и страшный зверь; такого действительно могли бояться северные боги";

"Он прыгнул, и на секунду мне показалось, что свет закрыла низкая и страшная грозовая туча. А в следующий миг туча рухнула на меня. Мне казалось, что со мной проделали то же самое, что я всю жизнь проделывала с другими".

А вот какие интересные, проштудированные заметки находит Лиса в обиталище Волка (здесь подчеркивания принадлежат самому Волку):

"ФЕНРИР. Это был самый жуткий зверь нордического бестинария, главный герой исландской эсхатологии: сын Локи, огромный волк, которому предстояло пожрать солнце и богов после закрытия северного проекта, после чего наступит Рагнарек".

"Я знала этот рассказ Борхеса "Рагнарек", который поражал меня своей сомнабулической точностью в чем-то главном и страшном. Герой и его знакомый оказываются свидетелями странного шествия богов, возвращающихся из векового изгнания. Столетия дикой и кочевой жизни истребили в них всё человеческое. Один держал ветку, что-то из безхитростной флоры сновидений; другой в широком жесте выбросил вперёд руку с когтями, лик Януса не без опаски поглядывал на кривой клюв Тота. Кто-то из них вдруг разразился победным клекотом, невыносимо резким, не то свища, не то прополаскивая горло".

"Но будет еще сильнейший из всех, имя его назвать я не смею; мало кто ведает, что совершится следом за битвой Одина с Волком",

"Всё остальное было в том же духе. Большинство бумаг в папке так или иначе относилось к северному мифу. Самое мрачное впечатление на меня произвела черно-белая фотография немецкой подводной лодки "Нагльфар" - так в скандинавской мифологии назывался корабль бога Локи, сделанный из ногтей мертвецов".

Лиса назвала всё это "сновидческим эхом фашизма", я же добавлю к этому тот факт, что действие сна из упомянутого рассказа Борхеса происходит вечером на факультете философии и литературы. Можно ли найти лучшее время и место для мистификаций :)? И разве не пронзительна скрытая тут метафора: "сон на факультете философии и литературы"? Сон во сне.

Только это уже не сон, а прорывающаяся из сна глубочайшая реальность. Лиса столкнулась нос к носу с самой скрытой, самой пугающей и потому самой реальной человеческой сутью, - со своей второй, темной натурой.

Сновидческое эхо фашизма... Да, именно так предстает сегодня человеческому (т.е. всё еще преимущественно женскому) бессознательному образ Абсолютного Зла, образ Чудовищ, Монстров, Драконов - убийц и сильных мира сего, впавших в самонадеянность и манию таинственного, жуткого величия. Череда этих грозных образов проходит через всю мировую литературу, где, они, как правило, олицетворяют те необъяснимые в своем происхождении злые силы, в борьбе с которыми неизбежно должно побеждать добро.

Как вы думаете, часто ли эти Монстры Зла думают о покаянии и спасительности Любви? Правильно, не часто, хотя и случается. Эти монстры потому и таковы (или стали таковыми), что далеки или вовсе чужды эманациям Любви или сумели преодолеть в себе Любовь как человеческую квинтэссенцию (преодолеть в смысле "изжить с извлечением силы"). Я специально повторю еще раз эту формулу: изжить с извлечением силы. Ведь Любовь, согласно Пелевину, имеет "совсем иную природу".

Я подошел к решающему моменту моей охоты. Вон, уже близко, скрываясь от читателя и от самого себя в маскараде человеческих и лисьих обликов, затаился этот таинственный, но вездесущий Зверь. Если кто-то из читателей полагает, что ничто звериное его не касается, то ему следует всё же окончательно проснуться прямо здесь-и-сейчас, чтобы далее по жизни не попадать из-за своего духовно-психологического невежества под гипнотическое воздействие различных лисиц, распевающих красивые песни о любви и свободе. Сейчас, для всех желающих приобщиться к доктрине практического реализма, я постараюсь довести эти бессознательные эманации монстриальности, "сновидческого эха фашизма", до сознательного уровня понимания, выразив и зафиксировав их рационально с помощью русского языка,условно поймать его сетью слов. Остальным, не любящим заморачиваться на теоретическом осмыслении реальности, советую пропустить следующую главу.

11. Охота на волков

Я буду говорить сейчас о гендерной природе человека и о его менее всего понимаемой и изученной мужской психической функции, отражающей мужскую физиологию и мужскую генетику. Я буду говорить о той самой "пропасти зла", третьей сверхнижней чакре (следующей за чакрой Лисы и чакрой Волка) на конце хвоста, где обитает Сверхоборотень или нечто, порождающее энергию и силу, которая в современном языке именуется злой силой, или просто Злом. Вот как его эманации проступают в тексте Пелевина в метафорах:

"Бывает, увидит кто меня, выпучит глаза от вида моей рыжей гордости, а в следующую секунду и сам уже не понимает, что за дрожь его прошибла - ничего ведь нет кругом, только голое поле, над которым ветер крутит сухие листья...";

"Мы, Лисы, ... нащупываем тайные струны человека, а потом, когда они найдены, норовим сыграть на них "Полёт Валькирий", от которого рушится всё здание личности";

"У Лис есть метод, позволяющий посылать наваждение во все стороны сразу, мгновенно подавляя человеческую волю. При этом мы не настраиваемся на конкретного клиента, а как бы становимся большим и тяжелым камнем, который падает на гладкое озеро "здесь и сейчас", посылая во все стороны рябь, из-за которой у людей мутится в голове. А потом дезориентированный человеческий ум сам хватается за первую предложенную ему соломинку. Не знаю, понятно ли? Называется эта техника "Гроза над Небесным Дворцом".

Эта "загадочная", мужская психическая квинтэссенция с помощью необъяснимой алхимической реакции трансмутировала в существе Волка до своей магической актуализации - инвольтированный любовью, он научается радикально прекращать любую реальность, которой, выражаясь по-простому и по-русски, наступает... пиздец. Для практической жизни действительно очень полезно порой стряхивать с себя гипноз этих блуждающих и обманчивых иносказаний Ума в Языке, - прекрасных метафор. Всё, знаете ли, лучше всего объясняется посредством простых и близких к телу слов, становится как бы проще и сильнее. Пелевин в этом смысле - дока.

Поэтому, так же как Любовь есть лишь метафора, отражение женской квинтэссенции, женской физиологии и генетики, женской стороны человека и самой человечности в языке, замутненная множественностью своих смыслов, так и Насилие, как противоположная Любви мужская метафора, есть отражение мужской квинтэссенции, мужской физиологии и генетики, мужской стороны человека в языке, замутненное современными "смыслами" не меньше (разрушение, уничтожение, прекращение и т.д.).

Любовь и Насилие - именно эти два начала, поднимающихся от генетики или "реликтового излучения хвоста" через физиологию до метафорической выраженности в языке, имеют совсем иную по отношению друг к другу, и именно гендерную природу. Их языковые соответствия могут быть выражены следующими простыми цепочками:

Женское = Любовь = Человеческое = Слабость = Инстинкт самосохранения.

Мужское = Насилие = Всякое "Сверх" или "Вне" = Сила = Инстинкт смерти.

Уточнения здесь требуется только два: 1) Мужское определяется и измеряется способностью к Насилию, Женское определяется и измеряется способностью к Любви, 2) Мужское и Женское не есть Мужчина и Женщина, это развившиеся в процессе эволюции и закодированные на генетическом уровне психические проявления пола, присутствующие в каждом человеке и работающие в его жизни в зависимости от их востребованности её обстоятельствами.

В чистом виде Любовь и Насилие в принципе невозможны. Каждый из нас, людей, представляет собой известную смесь этих начал, объединенную бесполым и именно поэтому мутным словом "психика". Дело в том, что там, где утрачивается очевидность и ясность гендерных различий, там утрачивается и ясность вообще, там всё покрывается мутью объединяющих, синтезированных, бесполых, общечеловеческих понятий, предводителем которых выступает великое, выдуманное психологией, "Оно".

Никакие наши выдумки не могут лишить наши основополагающие психические функции гендерного содержания, которые по факту несут на себе преобладающий след мужского или женского начала. Понимание этого позволяет отбросить распространенное заблуждение о том, что Разум по "своей природе" универсален и беспол, что он есть некий особый физиологический проект примирения половых различий, некая бесполая физиологическая функция, стремящаяся стереть естественные полярности изначально гендерной психики. Разум не имеет собственно "своей природы", отличной от природы человека. Разум, друзья мои, безумен точно так же как и Пол, как его крайние проявления - Любовь и Насилие. Он способен обслуживать любое из этих гендерных начал и на деле обслуживает их одновременно. Но рано или поздно Разум познаёт свою двойственность и либо делает сознательный выбор, либо пытается произвести сугубо практический синтез, ловко используя своё знание этих двух началах, в которых, действительно, нечего понимать, кроме их принципиально разной природы и разного предназначения.

Поэтому вопреки распространенному мнению о том, что человеку для психического благополучия необходим гармоничный, "разумный" баланс между его гендерными проявлениями, посмею утверждать обратное: для психического благополучия, исключающего всякую возможность любого рода психических отклонений, а также предполагающего стабильность психики, необходимо если не тотальное, то акцентированное преобладание и подавление одним началом другого, господство одного начала над другим. Чем ближе к паритету находятся женское и мужское начало в человеке, тем более он будет склонен к состоянию психологического дискомфорта и соответствующего ему "ценностного духовного тупика". Ибо все наши ценности есть не что иное, как отражение в Уме и Языке наших гендерных начал и склонностей (без этих гендерных предпочтений ценности вообще формироваться не могут). Высокое-низкое, сильное-слабое, насилие-любовь, мораль господ - мораль рабов и т.д. - всё это другие названия для мужского-женского. Преобладание мужского начала порождает сильную, высокую личность господина (быть аристократом духа - быть господином над любыми проявлениями женского начала). Преобладание женского начала порождает слабую, низкую личность раба. Другими словами: у женщины лучше получается там, где она любит, у мужчины - где он ненавидит.

Разум неизбежно состоится в интересах гендерной природы человека, то есть послужит верой и правдой своему истинному господину - мужскому или женскому телу. Осознавая свои генетические приоритеты, Разум неизбежно станет тем, чем он только и может быть - инструментом, помощником в реализации жизненных, практических задач личности вполне определенного пола. Такая личность, как мужская, так и женская, являет собой прекрасный пример цельной личности, влечения, умозаключения и поступки которой всегда исполнены чистоты пола, всегда конгруэнтны и обаятельны. Наше гендерное, интуитивное ощущение естественным образом возмущает преобладание мужских начал в генетической женщине или женских начал в генетическом мужчине. Гендерное двуличие действует отталкивающе, поскольку гендерно-двуличная личность всегда идёт вразнос. Да и как ей избежать разлада? Тут, как и в современной семье, равенство супругов лишает гендерного счастья обоих. Но этот разлад - лишь подготовка к решающему выбору и размежеванию.

Ничего не поделаешь, но мало кто понимает слова Ницше и его последователей о том, что мужчина - это воин, а жизнь мужчины - это война; что счастье мужчины звучит - "я хочу!", а счастье женщины - "он хочет!"; что женщина создана для "отдохновения воина", а всё остальное - глупость. Насилие мужчины, преодолевшего и подчинившего в себе внутреннюю женщину, всегда чисто и всегда узнаваемо, и полноценно принять его способно только иное в своей природе начало - Любовь. Человек способен обуздать мучительную смесь Насилия и Любви, клокочущую в нём на трудном для постижения генно-физиологическом уровне, только следуя своей преобладающей половине, ибо исчезнуть этой нашей насквозь пронизанной полом генетике и физиологии просто некуда.

Выражаясь философски, пора произвести радикальное расширение понятия пола, уже предпринимавшуюся русским мыслителем Розановым. Человек весь есть только трансформация его пола. Всё, что мы делаем вне пола, якобы "духовно", есть неузнанное половое. И если Фрейд пел всё еще о своём, о женском, то пора уже говорить о мужском, и даже не говорить вовсе, а просто делать. Отрицание же фундаментального различия полов, или утверждение их равноправия, или желание слить их в нечто "единое" - верные признаки половой перверсии, упадка жизненных сил, но именно такие люди (именно с такими противоестественными влечениями) вчера и сегодня творят наблюдаемую нами "культуру".

Сновидческое эхо фашизма - это эманации мужского начала, взыскующего чистоты своего проявления - Насилия, движения духа за существующие пределы бытия, способность к актуализации и проекции в мир неограниченных возможностей небытия. Каждый мужчина хорошо знаком с этими реликтовыми волнами сокрушительной энергии, опирающейся на бездонную пропасть инстинкта смерти, на конечное и изначальное небытие, ничто, пустоту, лежащую в основе всякого бытия. В этом смысле извечное смешение и уравнивание звериного, яростного и злого получает хорошее объяснение. Мужское начало подобно ядерному реактору, источнику безграничной и опасной энергии, источнику вечной молодости духа, поскольку оно непосредственно соприкасается с небытием, способным без ограничений прекращать и порождать любое бытие. Перестать бояться этого "непостижимого" источника зла, смертельного инстинкта, философского камня, признать его, ощутить всю его мощь, воспользоваться им и, наконец, сознательно жить мужественно, - вот ближайшая задача для всех, взыскующих сверхчеловечности. Знания для контролируемого запуска этого мощнейшего, внутреннего, мужского реактора неуклонно копятся и однажды достигнут своей критической массы. Познавание сверхчеловека - так называю я процесс созидания, освоения (фиксации), накопления и передачи этих особых и практических знаний!

Это всесильное, разумно-волевое мужское начало в филогенезе и онтогенезе проявляется труднее и позже всех женских начал самосохранения и удовольствия. Оно выглядит как более молодая психическая функция, трудно вызревающая даже в самых лучших мужских организмах (достаточно указать на возникновение патриархальности и психо-физическое развитие мальчиков). Этим же движением осознаваемых мужских начал психики следует в помощь Ницше объяснять такой феномен, как рессентимент, который есть проявление нового уровня неотступно набирающего силу мужского начала в еще преобладающей женской психике (после чего рабы и женщины становятся способными порождать ценности, требовать свободы и даже умирать за неё). История человечества - это всё еще женская история, история преобладающе женской психики, направленной на самосохранение и комфорт. Вся история "мужского мира" - это почивание на лаврах весьма незначительного проявления мужской психической функции, выражавшейся в основном бессознательно. В женском мире и психике мужскому началу, злой сути, злой натуре, способной к тотальному Насилию и Смерти, не нужен весь его бездонный потенциал, чтобы преобладать и господствовать. Даже известные воины и властители, все эти Александры, Цезари, Наполеоны лишь в небольшой дозе исторгли из себя в мир возможности мужского властного злоеволия, сверхсмертоносного сверхбеспредела. Последний всемирно-исторический всплеск этого гендерного движения в силу своей несвоевременности и слабости был задушен в ходе Второй мировой войны. Известный нам исторический фашизм тоже успел явить миру свой "необъяснимый" звериный оскал, однако так и не раскрылся, не состоялся во всей своей взыскующей чистоте. Именно поэтому он обязательно вернётся, но еще "страшнее" предшествующего, с еще большей "злой силой". Современный, внутренний "психофашист" ждёт и подрастает, чтобы в новых формах продолжить внутреннюю человеческую неизбежность - разумную дорогу зла и насилия, пролегающую в поле сознания смерти и небытия.

Скажу больше: всё великое, человеческое Созидание и Творчество, как вынашивание и рождение плода, - есть лишь вторичная и женская деятельность, основанная на первичной мужской способности уничтожать прежние и ограничивающие пределы бытия, оплодотворяя бытие к новому бытию. И чем более необузданным, поразительным и великим является Созидание и Творчество, тем более глубоко оно опирается на зло и насилие.

В будущем, еще более мужском мире, законы будут антилиберальны, иерархичны и очень жестоки. Тот, кто не поймет необходимости взять на себя всю полноту зла и насилия, имманентного мужскому началу, кто не сможет принять на себя трагическую и дикую с точки зрения современной гуманности миссию Волка-фашиста, тот в своей неравной и бессмысленной борьбе против него с необходимостью станет его жертвой, и он придет к нему в роли палача.

Не стоит понимать мои слова примитивно. Не в среде националистов или преступных авторитетов увидим мы настоящих будущих повелителей, готовых к ужасным экспериментам в рамках естественной актуализации своей сути. По ту сторону коллективистских идеологий и банального криминала, по ту сторону добра и зла, в полуденный час слияния мужской воли и разума снимут Волки свои темные, пока еще лишь внутренние маски. Они вооружатся ласкающим руки оружием и простыми, но сильными словами: не о свободе, этом тумане для рабов, не о любви, этом обмане для женщин, но о господстве, утверждающем мужское колесо небытия-бытия. Они выстроятся в суровую и беспощадную (прежде всего к самим себе) иерархию и начнут окончательно выстраивать по её подобию весь мир. Это будет похоже, выражаясь словами Пелевина, на "цепную алхимическую реакцию". Они появятся неожиданно и внезапно, как властный факт, но они будут не злы и не жестоки сами по себе. Разве Волк Александр зол и жесток? Их Насилие будет спокойно и холодно, иронично и ритуально, естественно и благородно.

"Каждый пустой орех хочет быть расколот" (Ницше) или оплодотворён. Каждая Лиса и есть такой пустой орех. Его колкой или оплодотворением займется Волк, "страшный" в своей реальности персонаж заката гуманистической цивилизации, обретающий сейчас свое грозное рождение в текстах всевозможных оборотней. Пример Ницше в этом смысле - наилучшая демонстрация моих мыслей. Все его тексты и поразительные философские достижения могут быть объяснены этим полусознательным, гендерным психическим движением, взысканием собственной мужественности, прорывавшейся к господству сквозь преобладающую женскую реальность. Дорога Ницше уже в скором времени будет радикально продолжена теми, кто без страха взглянет в глаза источнику своего мужества и осознает его природу и задачи. Избавиться от всех современных духовно-ценностно-лингвистических тупиков, упирающихся в небытие, как общую точку разрыва, прекращения и возникновения всего и вся, можно лишь одним способом - самому стать его источником. Мужество - это быть источником небытия, от которого веет насилием, злом, свершениями и тревогой во всей их мощи и непредсказуемости. Оно ведет не к фантазийной свободе, а к естественному для него господству, мощи, власти. Постичь или уверовать в это, принять такое истое мужество как первичный факт и главный смысл своего бытия и начать действовать сообразно этому, - только здесь на деле пролегает путь ко всякому высшему бытию, а с ним также к любви и благу, только здесь возможно "сердце, которое попало под власть зла, а потом вернулось к добру". Все великие вещи, словно дикие звери, ласкаются и лежат у ног всякого будущего обладателя такого мужественного сердца.

Итак, Волк, Зверь, как тайный облик нашего Оборотня, выслежен и теперь мне, как охотнику, загнавшего добычу в тир, под выстрел, остается лишь определить его судьбу.

Дослушаем сначала мнение Борхеса, прочитанное Лисой среди заметок Волка:

"И тут мы поняли, что "!идёт их последняя карта!, они !хитры, слепы и жестоки, как матёрые звери в облаве!, и - !ДАЙ МЫ ВОЛЮ СТРАХУ ИЛИ СОСТРАДАНИЮ - ОНИ НАС УНИЧТОЖАТ! И тогда мы выхватили по увесистому револьверу и С НАСЛАЖДЕНИЕМ ПРИСТРЕЛИЛИ БОГОВ" (вся пунктуация и шрифты - Волка).

Хорошо еще, что всяким Борхесам такое может только сниться. Кто желает вместе с Борхесом-Лисой пристрелить этих поганых волков, тот должен не иначе как пустить пулю себе в лоб или разбить этот свой лоб о стену, как это делает герой известной пьесы "Косметика для врага". Волк - это неотъемлемая и, сдается мне, центральная часть Оборотня, поэтому, убивая его, мы неизбежно убиваем самого Человека.

Не будем же неблагодарными: именно Волк извечно выручает Лису. Внешне - когда он спасает её, загнанную, от конных милиционеров, внутренне - когда лишением девственности он освобождает её для познания "истинной любви" :), и вообще - именно Волк своей реальностью придает реальность Лисе.

Лично я не стану убивать Волка и предпочту в слове "охота" другой его смысл. Хотеть быть Волком, желать волчьего сердца для великих свершений или просто для нормальной и цельной жизни, перестать держать своего внутреннего Волка на голодном пайке, перестать охотиться на того, кто сам есть символ охоты, - вот единственный, реальный и достойный мужской выбор. Я отпускаю Волка.

12. Охота на Пелевина

Располюсовывая, располовинивая себя на Лису и Волка, Пелевин... охотится на самого себя. Таким оригинальным способом он сам себя постигает, учит и даже имеет. Надобно хорошо знать, что постижение своего мужского и женского есть необходимейший этап в любом духовном познании. И это познание отнюдь не конфликта, как столкновения равнозначных начал, а познание их естественных взаимоотношений, иерархии между двумя способами бытия, между практикой и теорией, между делом и словом.

О мировоззрении Лисы я сказал предостаточно, так что давайте ещё немного приобщимся к чисто мужской доктрине практического реализма, которой придерживается всякий Волк:

"Это палец. О том, что он есть, рассуждать не надо. Он и так перед глазами. На него достаточно просто указать пальцем";

"Не попрекай меня необразованностью. Мои знания относятся к другой области, практической, и поэтому они гораздо ценнее твоих, теоретических";

"Я бумаг не люблю. На бумаге оно всегда хорошо выходит, а в жизни...сам видишь";

"Превращаясь в волка, Александр терял способность разговаривать";

"Я прагматик. Моё дело нефть пустить";

"Потому что потерять Образ Божий, стать волком и не иметь денег - невыносимо и немыслимо, и такого не допустит Господь, от которого я отрёкся" :)

"Мужчина куда ближе к животным во всех своих проявлениях: издаваемых запахах и звуках, типе телесности и методах борьбы за личное счастье".

Практический реализм выражается в приоритете опыта и ощущений, основанных на реальном соприкосновении с внешним миром, над любыми внутренними, всегда вторичными инсинуациями мыслей и чувств:

"Чудеса с давних пор настраивают меня на ироничный, чтобы не сказать презрительный лад";

"Читать мысли нельзя, этого никто не умеет. Потому что ничего похожего на отпечатанный текст ни у кого в голове нет. А ту непрекращающуюся мыслительную рябь, которая проходит по уму, мало кто способен заметить даже в себе. Поэтому читать чужие мысли - все равно, что разбирать написанное по мутной воде вилами в руке сумасшедшего";

"Если всё самое важное заключается в нас самих, то зачем же был бы нужен внешний мир? Если он не способен тебя ничем удивить, то, конечно, достаточно сидеть у стены на пыльном коврике для медитации, отталкивая набегающие мысли, как пловец мертвых медуз. Ставя крест на внешнем мире, ты ставишь крест и на самом себе. В мире есть еще много золотых рыбок...".

Я предлагаю всем охотникам хорошо запомнить эту живительную формулу-метафору практического реализма: "В этом мире есть ещё много золотых рыбок". Так звучит девиз продолжающейся жизни с её главным качеством - будущностью, постоянной охотой. Пелевину - огромная благодарность за такую позицию, совпадающую с позицией Ницше и отвергающую всякую усталость и творческий тупик постмодернизма:

"Есть тысячи троп, по которым еще никогда не ходили, тысячи здоровий и островов жизни. Все еще не исчерпаны и не открыты человек и земля человека.

Бодрствуйте и прислушивайтесь, вы, одинокие! Неслышными взмахами крыл веют из будущего ветры; и до тонких ушей доходит новая весть.

Вы, сегодня еще одинокие, вы, живущие вдали, вы будете некогда народом: от вас, избравших самих себя, должен произойти народ избранный и от него - сверхчеловек.

Поистине, местом выздоровления должна еще стать земля! И уже веет вокруг нее новым благоуханием, приносящим исцеление, - и новой надеждой!".

Практическому реализму с его приматом прямого действия (Волку) сегодня противостоит полчище женского словоблудия, текстов, Лис. Писательство, графоманство как таковое (здесь я не делаю исключения и для себя) является проявлением именно женской психической функции, отражающую недостаточность сил для действия, сублимирующей действие в словоблудие. Деррида: "Стиль или неповторимая словесная экзальтация есть сугубо Женское, а наивернейшим проявлением Женского является Текст. Пишет всегда женщина, и пишется именно женщина. И, сама того не понимая, каждым актом писательства Женщина кастрирует Мужчину".

Vagina dentatа. Выражаясь словами как раз уже кастрированного Александра, который потерял охоту к сексу, поскольку у него на причинном месте вырос коготь: "Что страшнее атомной бомбы? Пизда с зубами!" Такие вот развесёлые символы современности и изощренные способы кастрации. Очень важно видеть и понимать эту тенденцию современности, когда мужские начала начинают повсеместно и активно проступать в особях женского пола. Однако всё мужское проявляется в женщине как симулякр, притворство, копирование и подражательство мужскому, т.е. всегда как отражённое, не подлинное, ей не соответствующее, и потому не приносящее ей счастья. Для насилия или для любви надо быть рожденным в соответствующем поле. "Прав был Чехов - женская душа по своей природе - пустой сосуд, который заполняют печали и радости любимого".

Практический реализм Пелевина, как сугубо мужская идеология силы и здравого смысла, утверждается именно Волком, потому что (еще и еще раз) восприятие трансформации, которым пользуется этот Оборотень неизмеримо превосходит трансформацию восприятия, которым пользуется Лиса. Реально лишь изменение реальности, в том числе своей собственной природы. "Мужчина должен сначала одурачить, убедить себя, и только тогда он становится способным убеждать других. Он честнее - ибо верит в то, что делает. Женщина же в глубине не верит в то, что творит". Мужское начало вообще делает всё проще и чище, подобно тому, как "становятся проще и чище слова в детской книжке, набранные крупным шрифтом".

Притворство же Лисы/Писателя для Волка/Деятеля, видящего её насквозь, выглядит смешным и мучительным. Именно оно приводит в итоге к бессилию, раскаянью и пустоте, закамуфлированной любовью. У Лисы нет той волчьей силы, того "огромного количества мужской энергии", черпаемой из бесконечного источника инстинкта смерти, которая позволила бы ей превратить свою выдумку в действительность, которая позволила бы ей "убедить саму себя в реальности своих выкладок". Вот почему внушаемые Лисой иллюзии приводят только к ослаблению и печальным духовным последствиям как для неё самой, так и для всех тех существ, на которые она направляет свою недостаточно сильную энергию обмана:

"Когда Любовь, мировая женская суть, убивает чистого зверя в мужчине, превращая Волка в Собаку, у этой собаки в глазах остается странное спокойствие, в котором отчаянье уравновешено яростью";

"Только сейчас я понял, в чем смысл сказки Аленький цветочек. Любовь не преображает, она просто срывает маски. Я думал, что я принц. А оказалось... Вот она, моя душа";

"Был такой большой, серый, грубый. Собирался солнце сожрать. И сожрал бы, наверное. А теперь лежит у моих ног мирная черная собачка, спокойная и тихая, и просит над ней не подтрунивать. Вот оно - облагораживающее влияние хранительницы очага. Отсюда и пошли цивилизация и культура. А ведь я даже и не предполагала, что могу оказаться в этой роли";

"- И как я, русский офицер, дошел до такой жизни?

- Да ладно тебе, какой ты русский офицер? Так, бригадир мокрушников.

- Вот оттого-то у меня и все проблемы, что ты меня любишь.

Эти слова были чистой правдой".

Пелевин с мужской прямотой заявляет, что Любовь есть самовнушенное Притворство, высшая форма женского притворства, обессиливающий обман, женский опиум для мужского начала. Послушайте Лису еще раз и внимательно: "Наша сущность в том, чтобы постоянно притворяться. А если моя сущность в том, чтобы притворяться, значит, единственный путь к подлинной искренности (Любви? - прим. Д.Ф.) для меня лежит через притворство". Витальна ли Любовь для женщины? Пусть каждая женщина сама себе ответит на этот вопрос :).

Алхимическая реакция - прививка женской Любви к мужскому, дикому дереву Насилия (или, наоборот, в зависимости от пола) - есть извечная тема духовных исканий и... психической неустойчивости человека. Вариантов последствий здесь масса, от кастрации до поэзии :), но надо признать, что без этой алхимии жизнь человека невозможна: в своих гендерных крайностях человек погибает очень быстро от самоуничтожения или от саморазложения. Тот же Ницше прекрасно это понимал, говоря о высшем человеке как о "звере изворотливом и хищном, обреченном лгать...", или "не в том опасность для сильного, что станет он добрым, а в том, что стает он наглым и разрушителем". Однако стоит всё же осознать, что Любовь для мужчины есть побочный, женский подвой, а Насилие - тот самый дичок, который питает привитое дерево, и что сила человека любого пола в практической жизни определяется всё же его способностью к Насилию. Способность же к Любви всегда лишь следует этой первичной мужской способности. Иерархия здесь очевидна: слабые особи и любят слабо. Состояние Любви приходит к мужчине только на его уровне силы и только как отдохновение, как актуализация его женского подвоя на вершине достигнутого им максимума. Любовь для мужчины есть тот женский ограничитель, тот психологический фиксатор, который проявляет его силовой или витальный уровень в данный период его становления. Рим, дошедший до пределов своей тогдашней способности к насилию, неминуемо должен был завершиться христианской доктриной Любви, а также и восстанием рабов, потому что Любовь есть женский психический механизм пребывания, завершения, фиксации, расцвета и увядания некоего периода возрастания силы человеческой психики, основанного на актуализации её мужских начал. Но для движения дальше неизбывно потребуется новое мужское усилие, новое начало, новое Насилие, и, прежде всего, над самим собой. Ницше: "Да, эту тайну поведала мне сама жизнь, имя которой, сдается мне, - женщина. "Смотри, - говорила она, - я всегда должна преодолевать самое себя! Иначе я умру. Я, жизнь, есть борьба, и становление, и цель, и противоречие целей; ах, кто угадывает мое сердце, угадывает также, какими кривыми путями и диковинными странами я должна идти! Что бы ни создавала я и как бы ни любила я созданное, - скоро должна я стать противницей ему и моей любви: так хочет моя воля к жизни, моя воля к власти".

Доктрина практического реализма в духе Ницше настаивает на необходимости именно продолжительности, а не силы высших состояний. Именно продолжительность нового уровня силы составляет суть любого духовного достижения. Вот как об этом превосходно и совершенно иными словами сказал Виктор Пелевин:

"Надо постоянно видеть свои истины. Понимать их вновь и вновь. Обычно, если ты что-то понял, ты уже никогда не сумеешь понять это снова именно потому, что ты все как бы уже знаешь. А в истине нет ничего такого, что можно понять раз и навсегда. И когда мы думаем, что поняли, мы уже снова потеряли. Понимать надо вновь и вновь, секунда за секундой, непрерывно. Очень мало кто на это способен. Если ты что-то понял, то это не значит, что ты будешь понимать это через два дня. У тебя останутся мертвые корки слов, а ты будешь думать, что в них по-прежнему что-то завернуто. Так думают все люди, они всерьез верят, что у них есть духовные сокровища и священные тексты".

Вот еще раз и опять другими словами та же формула: "На волчью метаморфозу тратилось огромное количество энергии - куда больше, чем расходовали на клиента мы, лисы. Из-за этого волки не могли долго оставаться в зверином теле". "Волком он мог быть только короткое время, а собакой - сколько угодно".

Но не Оборотень-Волк как потенциальный Сверхоборотень, а именно умалённый любовью Волк, превращаясь в позорного Пса (насмешника и разрушителя), страшен в своем практическом реализме, научаясь реально и радикально прекращать любую реальность, в том числе и свою:

"- С собой я это сделал в первую очередь. Сразу после лампочки. Иначе какой я Пиздец?

Речь шла о серьезном метафизическом акте.

- А как ты это делаешь? (имеется в виду Пиздец. - прим. Д.Ф.)

- Это как секс, только наоборот. Трудно объяснить. Как говорится, глаза боятся, а руки делают. Хотя руки тут ни при чем - дело, сама понимаешь, в хвосте. Мне даже смотреть не надо. Задуматься достаточно. Но в детали я пока не вник..."

В позиции "наоборот" к сексуальному инстинкту находится именно инстинкт смерти, танатос, мужское начало, вникнуть в магические детали актуализации которого в человеческой психике еще лишь предстоит тем, кто продолжает познавать сверхчеловека.


Итак, вот вам еще один способ охоты на волков, чисто женский, весьма опасный и чреватый непредсказуемыми последствиями: Lovушка для Волков под названием Любовь. Только не думайте, что я претендую на исчерпывающее описание внутренней алхимии кастрации мужчины любовью. Я лишь подтверждаю блестящую точность этой формулы. Давайте еще раз поближе рассмотрим эту лисью lovушку:

"Когда долго смотришь вглубь себя, понимаешь, что там ничего нет. Как можно чего-то хотеть для этого ничего? Если разобраться, нигде нет ничего настоящего. Есть только тот выбор, которым ты заполняешь пустоту. И Сверхоборотень - это тоже пустота, которую можно заполнить чем угодно. И когда ты радуешься за другого, ты заполняешь пустоту любовью. Если тебе нужен смысл жизни, то лучшего тебе не найти. Только не забывай, что и любовь такая же пустота, как и всё остальное. К этой пустоте ничего не может прилипнуть. Её ничего не может коснуться, потому что стоит убрать то, чем её заполнили, и она снова станет такой как раньше".

Попадаться в эту lovушку или нет, - пусть каждый Волк решает для себя сам. А удачливые Лисы пусть охраняют свою добычу с видом часового у порохового склада, ибо каждый истый мужчина есть что-то вроде динамита. Тем же, кто никак не может понять эту мужскую близость к безграничной энергии инстинкта смерти, энергии небытия, как источнике вечно ребячливого/молодого и сокрушительного мужского духа, предлагаю поразмышлять о последних мужских игрушках - ядерном оружии и космических полётах. Может тогда блеснут перед вами новые мужские истины о том, что Женщина уже не "самая опасная игрушка" (Ницше) и что даже с зубами в одном месте она отнюдь не "страшнее атомной бомбы". Послушай, Виктор, внимательно.

Эти "хитро-мудрые" и "сами не понимающие над чем смеющиеся" Лисицы не так страшны, как хотят казаться. Судьба их незавидна. Ни забеременеть, ни доставить мужчине удовольствие они, увы, не могут, а смех их никого не может убить. Ни один Волк не станет воспринимать их всерьез, ну разве только ради известных удовольствий :). Бесконечное притворство заведомо подточило их силы, и путь их теперь лежит лишь в иные миры (ну или в старость, усталость духа). Пусть перед дорожкой туда они еще немного послушают того, кого никогда не хотели слушать, потому что никогда не могли понять - Фридриха Ницше:

"Зажав нос, шёл я, негодующий, через все вчера и сегодня: поистине, дурно пахнут пишущим отребьем все вчера и сегодня! Как калека, ставший глухим, слепым и немым, так жил я долго, чтобы не жить вместе с властвующим, пишущим и веселящимся отребьем", ибо "странно звучит моё слово для всех чернильных рыб и лисиц пера, и когда жил я у них, я жил над ними. Оттого и невзлюбили они меня. Лёд в смехе их".

Лиса - это состояние духовного тупика, неустойчивого равновесия между Волком и бесхвостой обезьяной. Суть этого переходного состояния - ускользание от самого себя и от любых возможных оснований. Поэтому для Лисы всегда актуален вопрос: "Что делать дальше?", звучащий в каждом её тексте. А поскольку смысл и цель любой сути - это утверждение себя и своего образа жизни, я сейчас точно отвечу на вопрос об истинных устремлениях Пелевина и подобных ему Лисиц. Их цель и смысл - это демонстрация и трансляция миру собственной лисьей безосновательности и пустоты, неспособной к наполнению или золочению себя ни собственными, ни чужими смыслами.

Сам Пелевин прекрасно постиг две простейшие гендерные составляющие человеческой сути, а также собственную тупиковую "ситуацию Лисы". Последствие такого познания - точка духовной бифуркации. Теперь Виктору предстоит тот самый, решительный выбор, который определит всё его дальнейшее творчество. Либо он (подобно Ницше) слушает своего Волка, пишет свой последний, сугубо мужской, монстриальный и потому сегодня никому не понятный и не нужный текст, т.е. заменяет бесконечную женскую тему пустоты единственно следующей из неё мужской темой грозного, сверхчеловеческого смысла, а затем, как и подобает истому мужчине, умолкает и действует. Либо он слушает свою Лису, следует за своей метанойей (искусственной или искренней, тут уж всё равно), и впадает в бесконечное повторение уже известного, женского, превращаясь в бесхвостую обезьяну и умолкая уже по-другому: прекращая существовать как значимый творец, который пребывает на самом пике практического дискурса о человеке. Именно такую тишину и слух к ней я имел в виду во вступительных признаниях к этому своему опусу.

В том, что он, Виктор, давно обернулся в Лису, в суперпродвинутую креатуру, никаких сомнений нет, - достаточно почувствовать, как автор нежно любит свою героиню. С волчьим хвостом и любовью в сердце можно быть только той, чья чакра расположена как раз между ними - Лисой, двуполым Оборотнем, двуликим Янусом, влюбчивым Демоном. Однако всякая двуликость, двуполость, андрогинность есть отсутствие мужского преобладания, лишь хитрая клетка для Волка, лишь усиленное женское. Отсюда вся пелевинская театральность, притворство, непрекращающийся маскарад с целью скрыть свою неизживаемую женскую суть - пустоту, лишенность, болезнь (как отсутствие реального плода, ребенка). Это похоже на известное в психоанализе поведение невротика в начале терапии - амбивалентное, проникнутое страхом, что аналитик поймет подлинный характер его проблем, и потому подставляющему вместо них то одну, то другую фальшивку о себе, или ищущий с аналитиком близости как лучшего способа ввести его относительно себя в заблуждение.

Но таких Лисиц, которые слышат две песни сразу, уже пруд пруди. Будут ли Волки? Произойдет ли трансформация Виктора-Лисы в Волка или станет он охотником на него, - вот в чем главный его вопрос.


Пока же Лиса всё еще спрашивает себя так: "А было ли превращение Александра в Волка реальным?" Даже после лишения девственности, она с трудом верит в произошедшее, никак не может осознать иную, мужскую реальность, проступающую сквозь привычное и тотальное женское притворство. Что тут поделаешь? Женская половина Пелевина, как ей и положено, всё-таки сомневается, оставляя себе пространство для гендерных маневров. Отсюда идёт и вся пелевинская ирония по поводу "мужского шовинизма". У меня же таких сомнений нет. Мне остается только вместе с Волком Александром в очередной раз пристыдить и одновременно восхититься нашей милой Лисой, интуитивно и непосредственно обращаясь к её сокровенному, чисто женскому началу: "Милая, мы понимаем, что ты одним глазком смотришь на палку, а другим на того, кто её кидает. Достаточно бросить тебе пару палок, чтобы увидеть твоё очаровательное косоглазие. Существо ты красивое и несильное, и тебе, конечно, хочется не только усовершенствовать душу, но и пожить немного. Поверь: такая ты нам и нравишься, только на такую у нас и есть охота".

Не станем же отныне вместе с лисами пытаться искажать реальность, задавая вопросы о реальности чего бы то ни было, и особенно волков. Говорить надо как есть: волки есть, и потому на них есть охота. Только словами настоящего, дикого волка, как и любую реальность, не поймать. Охотник должен реально охотиться на волка, быть охочим до него.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Дмитрий Фьюче

Родился в 1970 году в Туле. Живет в Москве. О себе: Имеет медаль за рождение в сотую годовщину рождения В.И.Ленина. Рос и воспитывался в семье коммунистов и инженеров в средней полосе России, изв�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

Ницше "у-у-у" Пелевина или Охота на Оборотней. (Критика), 50
Ницше "у-у-у" Пелевина или Охота на Оборотней. (Критика), 49
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru