Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Алексей Евстратов

г. Пермь


* * *


Ослепительно обманчивая
катафоты приворачивая,
попкой с кручи без причины покручивая -
ты идешь ко мне,
весна моя лучшая.

Ты опять - опять! - не просишь прощения,
снова ты - всегда! - полна воскресения.
Невзначай смахнешь цветы с подоконника:
ах, весна, как ты ладишь все скоренько!

Под себя коротаешь одежды,
под меня подбираешь надежды:
кроешь радугой в небе апреля
акварели-мелки-пастели...

Кануть тянет в канву небесную:
жить ли жизнью? быть ли честным?
Пес отвоет. Жена отмолчится.
Все когда-нибудь да случится,

все пройдет, как снега с обочины:
вслед за строчками, между прочими.
Жизнь моя, может ты и не лучшая?! -
Снег за кручею. Солнце с тучею...


УТРО СЕДИНЫ ТАМ

От последних петухов
до осенних белых мух
ветер гонит чудаков
и старух.
Ветер - ветреная прядь,
музыка внутри.
Ветер чувствует тебя
на раз-два-три-
единый зверь:
ветер, музыка и ты.
А еще бывает смерть,
а над ней - мосты.

Ветер - нота городов
утро седины;
нитка кошкиных следов

до стены.



* * *


Смерть - письмо. Она приходит
с утренней проверкой почты.
Знаешь, это происходит
и с другими. Знаешь, точно
так же линия ладони
просыпается в морщинах.
Знаешь, ты не выбираешь
быть любимым.
Знаешь, все уже исправить
одеяла белый ноготь.
- Не уходишь? Да ведь? Да ведь?!?
Жизнь бывает очень много.
Жизнь вообще намного больше,
только почему-то мало.
В утренней проверке почты -
колокольчики начала.



ДЕВЯТАЯ ОРБИТА

Сентябрь - пора.
Пора влюбляться,
накинув прошлое на пяльцы
писать на будущем
узоры: резные клёновые пальцы
в холодных солнечных просторах

сентябрьских, где терять опору
естественно.
Все будет скоро.

Сентябрь, пора.
Пора решаться.

Сентябрь, пора.
Пора решаться:
жить-быть, пить-плыть, менять-меняться.
Плывут сиреневые тучи
на скатерть - небо голубое...
жил-был один такой могучий,
он с божьей помощью к покою
нашел последнему дорожку...
Сентябрь - малиновая кошка.

Сентябрь!
А ты хотел остаться?

Сентябрь - пора.
Пора прощаться.
Разведка доложила точно:
меняя ночь на ночь на ночь нам
не велели оставаться
в любви - там кони будут сыты,
в беде - нам с нею не расстаться,
в пути - источены копыта,
и нам до цели не добраться.

Сентябрь. Девятая орбита,
с которой хочется сорваться.



* * *


Просто надо жить,
оно приятней.
И к тому же, если ты не будешь жить,
ты на жизнь пожалуешься вряд ли,
а без жалоб - это что ж она за жизнь?

Слушай, выходи сейчас на улицу!
Там погода полное говно,
небо то блюет, то снова хмурится...
это и прикольно, так оно?

Знаю, что давно тебе не нравится
этот мир, и даже мир иной;
но зато, смотри: вон ту красавицу
трахнуть сможешь только ты
живой.

А еще такие, блядь, сирени есть!..
сигареты в дымном декабре,
и дожди слепящие осенние,
пьяных самок летнее амбре.

Так что заебал ты, выздоравливай!
Вбей в свою дурацкую башку
три, блядь, самых нужных верных правила:
Жить, и Жить, и Жить! Я запишу

их тебе на самом первом облаке,
на больничном белом потолке...
надо жить, оно привычней все-таки,
а не жить - оно всегда
невдалеке.



* * *


И женщины с лобками бритыми,
и пьяни с вечными "идитынах..."
и город сам

светясь подарками жемчужными
над урн отверстыми окружьями
вдоль по усам

текут безумных тротуаров
как пиво летнее дождя,
и всех июлей комиссары
влюбленных щупаются пары,
и нет назад

пути из призрачного лета
и слов багровой суеты
все тонешь ты...
и то, и это
все таешь ты...

и над тобой проходят новыми
кадрильями людей медовыми
девчонки с пупиками голыми
и салютуют дохлым псам.



* * *


Когда придут с дерьмовой водкой
друзья нетрезвою походкой
когда забулькают пельмени
в кастрюле емкости большой,

когда разлито по стаканам
а окна кажутся экраном -
на кратких несколько мгновений
в душе рождается покой.

Душа над крышами взлетает,
ее никто не замечает,
и человек внизу качает
тридцатилетней головой.

В душе рождаются советы:
как сделать то, закончить это,
и как вернуть былое лето
с хорошей женщиной одной...

И снова плещется струя,
и улыбаются друзья
и в ногу пес уткнулся мордой -
смотри, хозяин, это я!

И снова все идут за водкой
неадекватною походкой.

Ночь. Ветер листьями играет
его никто не замечает
душа над городом летает,
не поспевая за тобой.

А воздух полон голосов
духов и желтых светофоров
и магазинчик занят скоро
трехчеловекою толпой:

бутылки сложены в пакет
и пиво на губах искрится,
а под подолом продавщицы
такое видно на просвет!..

И улыбаются друзья,
а самый лучший это я,
а пес уже за кошкой мчится -
вот это свежая струя!

И три струи за гаражами
поют о том что было с нами.

... Спасибо, Родина, тебе
за воду, что бежит из крана!
Закуска кончилась так рано,
а деньги и того скорей;

в желудке булькает незло
коктейль "Бодяга", номер первый.
На языке скончались нервы
и всех под утро развезло

Душа висит у потолка
в дыму последней сигареты -
большая, сонная слегка
и в предвкушении рассвета.

Душе по-детски хорошо
и ей немного странно это,
хотя... на то оно и лето
чтоб удовольствие пришло.

В окне светлеет. Слышно птах
чириканье. Троллейбус катит;
и дворник выметает катет,
давно сосчитанный в шагах.

В душе рождается любовь
любовь ее переполняет -
но человек в углу качает
тридцатилетней головой.

Он хоть и пьян, но точно знает
что жизнь такою не бывает,
какою лето отражает
ее: воздушной, золотой.

И вырубается, едва
начав с душою спор о главном,
и грудь его вздымает плавно
дыханье, скрывшее слова.

Молчат уснувшие друзья
у пса теория своя:
ему хозяин заменяет
иные смыслы бытия...

И, обернувшись легкой лодкой,
душа одна летит за водкой.



* * *


И все умрут. И мы умрем.
И девушки умрут, которым
кончали в теплую ладонь;
и те, с которыми не стоит,

и не стоит... И тишина
укроет мир подбоем алым.
Деревья сплюнут семена,
а нас - не стало.

И что-то важное пройдет,
судеб завертится окрошка.
Уже нам не перепадет
ни крошки.

Мы воробьи. Мы никогда.
Мы ветер в ивах над водою;
мы мелкой вписаны строкою
в непрожитые года.



* * *


Грязь. Шлёп.
Дорожка узкая.
Злишься на дорогу,
но куда деться?
Навстречу - девушка.
Семечки лузгает.
Мотор - стоп!
Замерло сердце

а тело
само
продолжает идти...
Встретились -
обычное дело -
на середине
пути.

Глазами
привычно
друг друга обшарили
и встретились снова
глаза.
Девушка
вы не меня ожидали ли?
Если - да,
то я - за!

Жизнь - комедия;
нет случайных
ходов и слов.
Скажите,
если это не тайна:
верите вы
в любовь?

С первого взгляда
и до последнего
вздоха,
так
чтобы вместе?
Или вы больше
верите в среднее,
описанное:
"может быть", "если"?..

Шансов
судьба дает немного.
Может быть, это -
единственный раз.
...Глянул.
Реверансом уступая дорогу
молча
шагнул
в грязь.



* * *


Смешное было время, где
мы раздавали обещанья
гуляли, пили пиво
на скамейках...
А было вот как:
в груди щекотка, ветер впереди общаг очаг, друзей портреты -
Где это
все?
Не знаю...
Было так:
до утра не пили,
а спорили;
весною
подолы задирали взглядом
Словом, жили.
Тайны все покрыты шоколадом -
Где тайны те?
Не знаю...
Помню, верили
и в карму, и гитаре
давали жизни
улицам ночным
стихи писали,
кольцами пускали
время по мостовым -
Где время то?
Не знаю...
Друзей уход, полеты наяву
и девушки с родными голосами,
судьба без края...

Где это? Это было все?
Не знаю...



* * *


А девки в плавках шастают
а доски пахнут краскою,
а я мечтаю о словах
и о сокрытом в облаках,
и о смеющихся открыто,
и о молчащих в такт.

А лето в небе северном
вдоль проводов отмерено,
и я теряю дней часы
с травы сметая ягод сыпь,
процеживая в пальцев сито
секунды вечности:

мелькнут шагами рыжими
коленками-лодыжками
сверкнут осколки прошлого,
прошедшего хорошего,
и осмелевшими губами
ласкаю крошево.

А люди ходят парами,
а люди дохнут старыми
и вниз уходят по реке -
их имена на языке
забыты; забиты словами,
их просто нет.

А память манит ласкою
а будущее сказкою,
и я мечтаю в памяти
потерянные дни найти,
чтоб рассмеяться поутряни
качнувши маятник:

все возвращается, кружась
и все уходит, возвращаясь.
Кто ж знал заранее,
что вечность - это молью глаз
изъеденное расстояние.



ЗА ОКНОМ ПРОЗРАЧНЫЕ КОБЫЛЫ

Мы живем глядеть на голых женщин,
и уже в дверях неинтересно,
двери это разочарованье,
окна это двери в лица женщин
Мы выходим потому что выйти
титры это белое на черном
тигры это красное и тигры
лучше крикни потому что выйти
А еще мы струны на гитаре
а еще мы струны на портьере
а еще детали в интерьере
никуда закладывать не стали
Нечего заказывать на старость
это двери а в дверях мы меньше
не звучит оборванная радость
мало, мало неодетых женщин!
Мало, мало... лица, окна, двери...



* * *


Рвешься
иногда к счастью, а чаще - на части.
между собой и всеми.
потому что - такое время.

Так тихо летит самолет,
так мирно ты куришь!
Надо бы рыпнуться еще,
но хули ж...
Денег не надо и нет,
жизнь - дерьмо и друзья в коме.
Рвешься вырваться, вырвать ответ:
что еще, кроме?!
День. Депресняк. Ночь.
Опрессовка. Полдень...
Удивительнейший ништяк -
солнце в балконе!
Рвешься.
не важно: откуда, куда,
но
сорваться.
Вот только усталость...
а сколько осталось?!
Тебе восемнадцать.


* * *


Режет небо самолёт
режет белый день глаза
я с тобою, с нами Бог -
приходи, зима!

Люди меня,
деньги меня,
ветер светлого дня...
Захотел кошак сделать шаг
по полу, потолку:
- Мя... - Шмяк!
Ништяк.
Прибыло нашего полку.

Сколько мы с тобой, милая, прожили!
Жили жилами, прожилками подкожными,
и ещё будем жить - пока не кончимся.
Ну хоть тебе-то этого хочется?

И опять же, видишь: дети, собака...
Режет белый свет глаза,
а ночью страшно.



* * *


Смерть моя лень моя
женщина первая
нервная древняя
жадная верная
не успокоится
и не освоится
а значит,
это что-то значит
намекает, ноет
но не стоит.

Мне не много надо -
ждать
в смерть минуты взглядом
провожать
помнить о хорошем
о себе
вспоминать свой прошлый
белый свет
не успокоюсь
и не освоюсь
а значит,
это что-то значит
лень вздыхает, ноет
но не стоит.

Смерть в окне резвится
лень пронзая спицей
тень свою находит
и ныряет птицей
я лежу вздыхая
сам себя не знаю
знаю мир уходит
кто придёт не знаю
не успокоился
и не освоился
а значит,
это что-то значит
намекаю, ною
сам себя не стою.

Смерть даёт задачи
лень немного значит
обе ждут чего-то
я стою и плачу.



РОК-Н-РОЛЛ-30


И у тебя есть потолок,
и у меня есть потолок:
он нам пока еще неведом,
но однозначно невысок.
И мы живём, мы шутим-пьём,
пуская слюни в водоём
необязательных приветов,
что мы друг другу раздаём.
Мы все когда-нибудь умрём.
Нам кажется, на это - вето,
и будет лето! И то, и это...
За тридцать мне-тебе-ему,
и неохота никому
повесить новую картину
в своём прокуренном дому,
в своём дыму...

Полных тридцать лет безуспешных побед!
Мы вышли, огляделись: никого уже нет,
да и мы наелись.
Спились и спелись...

И у тебя есть потолок,
и у меня есть потолок,
он нам как будто бы неведом,
хотя кто знает? Только Бог.
И мы живём, мы шутим-пьём,
мечтая каждый о своём:
о светлом, видимо, поскольку
всего иного полон дом.
За тридцать мне, тебе, ему...
и непонятно никому:
как, жизнь пройдя до середины,
прожить вторую половину?
Что делать дальше? Как жить без фальши?

Полных тридцать лет безуспешных побед!
Мы вышли, огляделись: никого уже нет,
да и мы наелись,
спились и спелись...



* * *


За мои непрожитые жизни
кто меня простит, когда не ты?
Ты, глядящий с отчей укоризной
из глубин небесной высоты.

Я стихов твоих искусан блохами,
белых снов изъеден комарьём,
я кормлюсь с твоей ладони крохами,
позабыв о хлебушке своём.

Отвечая на твои моргания,
на свиданья бегаю с тобой:
убегаю вглубь себя, и далее,
бедною болея головой.

Я смеюсь над жуткою иронией,
поверяя жизнь свою гармонией:
плюнуть-растереть, и снова забело...
где же ты, спасительная алгебра?

Сколько мною не пропето песенок!
В каждой жизнь, и с каждой было б весело!
Но и ты смеёшься надо мною,
светлою качая головою:

дескать, песенки твои совсем не диво -
наплевать о чём, зато красиво.
Ты пиши, пиши! Пока не брызнет
кровь с пера непрожитою жизнью.

Снова день, и снова оправдание
моему с тобой существованию -
я свою заканчиваю строчку.
Что ты мне теперь поставишь? Точку?

...надо мною в небе проплывают
облаков большие корабли,
я лежу и медленно листаю
жизни непрожитые свои.



* * *


Всё когда-то начинается -
чтобы кончиться. И самые
бесконечные скитания
безнадежно прокисают.

Небо гладит утюгами нас
молча, взглядами исколото.
Словно звёздами. И парит нас,
паровым притиснув молотом.

Всё закончилось, что начато,
но не всё ещё закончено:
и хрипят часы, откачаны,
и блюют, колени скорчены.

Мы в солёных лёгких трубы
дуем синими губами:
- Ах, ещё! ещё чуть-чуть бы!
...Небо завтракает нами.



* * *


Живу как моллюск
мелко молюсь
берегу свой груз -
себя
боюсь
тебя

мне не осилить,
светлое бремя летних сумерек;
струйки горького пепла
Это не боль, нет
ожидание новых дней

ты была так восхитительна тогда,
теми вечерами
в том жёлтом платье
всё было тогда, когда нужно
и то, что нужно
мы
мы говорили о том,
о чём хотели...
Но всё кончается,
да,
всё проходит.
Теперь,
сейчас я не такой, как раньше.
Я мелко живу.
Живу, как моллюск - мелко молюсь.
Дышу глубоко.

Знаешь, всё проходит...




* * *


Жизнь, которая прошла
как проходит над поляной
дождь грибной порою сраной,
или смерть с косой.

Проходящая печаль,
приглашенье выпить йаду;
пьёшь вторые сутки кряду,
не идёшь домой.

Дни, которым нет конца
словно людям, бедным людям.
словно что-то ещё будет
белая стрела.

Пьёшь и знаешь, что уйдёшь.
Время сваливает сходни.
Заливает подворотни
дождь.



* * *


Ковыль мочалкой стал
для осени седой спинки.
Дождик перестал.
Белые простынки
расстелил ноябрь.
Взойти, оглянуться:
нити тебя
без тебя рвутся.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Алексей Евстратов

Родился 17 ноября 1974 года. Учился на филологическом факультете Пермского государственного университета. Работал грузчиком, санитаром в психиатрической клинике, сторожем. С 1993 года — в сфере �...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

СТИХИ. (Поэзия), 64
СТИХИ. (У грота Эрота), 49
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru