Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Анна Новомлинская

г. Москва

ПРОСТЫНЬ - ВЕРЕВКА - СОРОЧКА...

Из сборника "Вещизм"

Подивившись на римские акведуки, пройдя по древнему форуму, где жаркие дискуссии давно уступили место панегирикам туристов, мимо зазубренной чаши амфитеатра, я вышла к сохранившейся римской крепости. Поднялась по винтовой лестнице внутри широкой крепостной стены, вылезла на кромку и заглянула вниз, туда, где прилепился к стене старый город, бывшее предместье, умиляясь тесным дворикам и домишкам, тянущимся, толкаясь, с покрытыми треугольниками черепичных косынок головами послушать проповедь к величавому собору.

В старых городах жизнь проходит в ином измерении. Они существуют вне времени и пространства. Будь то Торунь в Польше, Каркассон во Франции, Таррагона в Испании... Там пахнет углем, дома перешептываются на латыни, брусчатка поеживается, вспоминая времена, когда повозки отбивали ей бока с таким грохотом, что жители на ночь перегораживали дороги цепями. Ржавые крюки для этих цепей еще видны в стенах некоторых домов. Я иду по отглаженной тысячами подошв мостовой, подмигивая глазком фотокамеры почтенным стенам. И вдруг объектив заслоняет банальное белье на веревках. Тире - точка - тире. Халат - веревка - сорочка... Когда-то желтые, а теперь палевые простыни, застиранные полотенца, новомодные корсеты, детские маечки, ползунки и прочие мелочи приземленного человеческого быта беззаботно развеваются на ветру. Камера вздрагивает и отворачивается: как белье смеет принижать величие древних камней, напоминая, что здесь живут какие-то люди, рожают детей, варят кашу, едят, спят, стирают нижнюю одежду и отдают ее на просушку солнцу.

У меня нет желания разглядывать чужие вещи. Да и неприлично вроде. Разве что чуть-чуть, краем глаза ухватить частицу чьего-то незапертого мирка, и - дальше. Ведь "копаться в чужом белье" - лезть в жизнь посторонних. Человек привык скрывать свою грязь: мало ли какие тайны может поведать белье, перепачканное девственной кровью, разукрашенное разводами черной туши, отмеченное следами любовных утех. Чистые же предметы туалета никогда не стыдились выставлять напоказ. Вот оно, мое сверкающее, ни пятнышка, подсиненное свежевыстиранное белье гордо реет на веревках, натянутых на деревьях или на специальных перекладинах! Странно, что в столицах до сих пор встречаются эти перекладины, неуместные среди многоэтажек рудименты ушедшей эпохи. Времени нашего детства. Эпохи жизни нараспашку, когда развешенное для просушки белье готово было открыть тайны своих владельцев любому желающему. Цвета, фасоны, цена вещей и частота их стирки становились предметами горячего обсуждения. Во дворах, на общих чердаках и на коммунальных кухнях красовалось тонкое батистовое, муслиновое, а то и шелковое белье с фестонами, рюшами, шитьем, в ленточках и кружевах - прозрачные кофточки и нижние юбки, кокетливые панталончики и комбинации, расшитые скатерти и салфетки. А рядом на таких же веревках не дремало неприхотливое, как существование его хозяев, скромное бельишко, вычерченное немногими скупыми линиями, - флаги теплых штанов, пулеметные ленты поясов для простых чулок и крепкие кульки лифчиков.

С тех пор изменилось многое. Умерла медленной смертью профессия говорливых прачек, их хлеб отбили деловитые стиральные машины. А бельевые провода по-прежнему соединяют деревья и людей под ними. Особенно в маленьких городах, где жители ближе друг другу и где не считается зазорным вывешивать белье на виду. В прифрантившихся цветастыми балконами городках летом, стоит только свернуть во двор, утыкаешься в чьи-то влажные вещи. Раздувшиеся пододеяльники очерчивают границу местного клуба, неизменно одинакового во всех странах. Там отдыхают старики, бегают дети, сидят женщины. Не охранять свое белье собираются они, а посудачить с соседями, пощелкать семечки, присмотреть за играющими малышами.

Пока кумушки делятся нехитрыми новостями, белье на веревках ведет свой рассказ. Составляет летописи на языке, понятном любому прохожему, забредшему в узкие доверчивые переулки, где двери открыты настежь, где неспешно отбеливает крыши солнце, утюжат дорожки велосипедисты, разглаживают землю спящие собаки, сражаются раздобытыми где-то вальками мальчишки. С тягучим южным говором жалуется на беспокойный хозяйский сон ветхая ночнушка, беспечно щебечут о девичьих слезках подружки-наволочки, шепеляво ворчат старые кальсоны, выбалтывают что-то бесстыдные трусики, легкомысленные бюстгальтеры поверяют... Но - тссссс. Мало ли что вам расскажет чужое белье. Или - балагур-ветер, то слегка колышущий, то немилосердно треплющий легкие вещицы. Или - Тот, кто смотрит на людей сверху с ласковой усмешкой, открывая нам тайны Вселенной языком сохнущего на веревках белья. Тот, кто учит нас радоваться всему: работяге-солнышку, надраенной до блеска крыше, ласточке с хвостом-прищепкой на проводах... Простынь - веревка - сорочка... Точка - тире - точка... Вы - слышите?

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Анна Новомлинская

Родилась в 1973 году. В 1997-м закончила факультет журналистики МГУ. Сейчас сотрудничает с рядом периодических изданий. Стихи и рассказы публиковались в альманахах «Тени странника» (приложение к...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ПРОСТЫНЬ - ВЕРЕВКА - СОРОЧКА... (Публицистика), 50
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru