Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Кирилл Ковальджи

г. Москва

МОЛОДОЙ ПУШКИН

Несколько странно выглядит начертание имени автора нижеследующего стихотворения (Александр Сергеевич Пушкин), если вспомнить, что оно написано 15-летним мальчиком, прошу прощения - Сашкой. Но присмотритесь - какова культура, каков стиль, точные суждения о поэзии вкупе с иронией - разве не чувствуется веяние гения? Потому всё-таки это не просто Сашка, а уже Пушкин. Хотелось бы, чтобы читатель взял первый том полного собрания сочинений поэта и прочитал все остальные его стихотворения, относящиеся к 1814-15 годам. Гений - это, конечно, тайна и "тайна сия велика есть". Но поучиться можно широте его диапазона, живости мировосприятия. От шалости до оды...


А.С. Пушкин. К ДРУГУ СТИХОТВОРЦУ.

Арист! и ты в толпе служителей Парнасса!
Ты хочешь оседлать упрямого Пегаса;
За лаврами спешишь опасною стезей,
И с строгой критикой вступаешь смело в бой!

Арист, поверь ты мне, оставь перо, чернилы,
Забудь ручьи, леса, унылые могилы,
В холодных песенках любовью не пылай;
Чтоб не слететь с горы, скорее вниз ступай!
Довольно без тебя поэтов есть и будет;
Их напечатают - и целый свет забудет.
Быть может и теперь, от шума удалясь
И с глупой музою навек соединясь,
Под сенью мирною Минервиной эгиды
Сокрыт другой отец второй "Телемахиды".
Страшися участи бессмысленных певцов,
Нас убивающих громадою стихов!
Потомков поздных дань поэтам справедлива;
На Пинде лавры есть, но есть там и крапива.
Страшись бесславия! - Что, естьли Аполлон,
Услышав, что и ты полез на Геликон,
С презреньем покачав кудрявой головою,
Твой гений наградит - спасительной лозою?

Но что? ты хмуришься и отвечать готов;
"Пожалуй, - скажешь мне, - не трать излишних слов;
Когда на что решусь, уж я не отступаю,
И знай, мой жребий пал, я лиру избираю.
Пусть судит обо мне, как хочет, целый свет,
Сердись, кричи, бранись, - а я таки поэт".

Арист, не тот поэт, кто рифмы плесть умеет
И, перьями скрыпя, бумаги не жалеет.
Хорошие стихи не так легко писать,
Как Витгенштеину французов побеждать.
Меж тем как Дмитриев, Державин, Ломоносов.
Певцы бессмертные, и честь, и слава россов,
Питают здравый ум и вместе учат нас,
Сколь много гибнет книг, на свет едва родясь!
Творенья громкие Рифматова, Графова
С тяжелым Бибрусом гниют у Глазунова;
Никто не вспомнит их, не станет вздор читать,
И Фебова на них проклятия печать.

Положим, что, на Пинд взобравшися счастливо,
Поэтом можешь ты назваться справедливо:
Все с удовольствием тогда тебя прочтут.
Но мнишь ли, что к тебе рекой уже текут
За то, что ты поэт, несметные богатства,
Что ты уже берешь на откуп государства,
В железных сундуках червонцы хоронишь
И, лежа на боку, покойно ешь и спишь?
Не так, любезный друг, писатели богаты;
Судьбой им не даны ни мраморны палаты,
Ни чистым золотом набиты сундуки:
Лачужка под землей, высоки чердаки -
Вот пышны их дворцы, великолепны залы.
Поэтов - хвалят все, питают - лишь журналы;
Катится мимо их Фортуны колесо;
Родился наг и наг ступает в гроб Руссо;
Камоэнс с нищими постелю разделяет;
Костров на чердаке безвестно умирает,
Руками чуждыми могиле предан он:
Их жизнь - ряд горестей, гремяща слава - сон.

Ты, кажется, теперь задумался немного.
"Да что же, - говоришь, - судя о всех так строго,
Перебирая всё, как новый Ювенал,
Ты о Поэзии со мною толковал;
А сам, поссорившись с Парнасскими сестрами,
Мне проповедовать пришел сюда стихами?
Что сделалось с тобой? В уме ли ты, иль нет?"
Арист, без дальных слов, вот мой тебе ответ:

В деревне, помнится, с мирянами простыми,
Священник пожилой и с кудрями седыми,
В миру с соседями, в чести, довольстве жил
И первым мудрецом у всех издавна слыл.
Однажды, осушив бутылки и стаканы,
Со свадьбы, под вечер, он шел немного пьяный;
Попалися ему навстречу мужики.
"Послушай, батюшка, - сказали простяки, -
Настави грешных нас - ты пить ведь запрещаешь
Быть трезвым всякому всегда повелеваешь,
И верим мы тебе; да что ж сегодня сам..."
- "Послушайте,- сказал священник мужикам,-
Как в церкви вас учу, так вы и поступайте,
Живите хорошо, а мне - не подражайте".

И мне то самое пришлося отвечать;
Я не хочу себя нимало оправдать:
Счастлив, кто, ко стихам не чувствуя охоты,
Проводит тихой век без горя, без заботы,
Своими одами журналы не тягчит,
И над экспромптами недели не сидит!
Не любит он гулять по высотам Парнасса,
Не ищет чистых муз, ни пылкого Пегаса,
Его с пером в руке Рамаков не страшит;
Спокоен, весел он, Арист, он - не пиит.

Но полно рассуждать - боюсь тебе наскучить
И сатирическим пером тебя замучить.
Теперь, любезный друг, я дал тебе совет,
Оставишь ли свирель, умолкнешь, или нет?..
Подумай обо всем и выбери любое:
Быть славным - хорошо, спокойным - лучше вдвое.

1814

А теперь позволю себе позабавить наших молодых читателей: представьте себе, что нижеследующее стихотворение двадцатилетнего парня опубликовано в "Московском комсомольце" и как на него мог бы отреагировать некий сегодняшний "Критик"

ЧЕРНАЯ ШАЛЬ
(молдавская песня)

Гляжу, как безумный, на черную шаль,
И хладную душу терзает печаль.

Когда легковерен и молод я был,
Младую гречанку я страстно любил;

Прелестная дева ласкала меня,
Но скоро я дожил до черного дня.

Однажды я созвал веселых гостей;
Ко мне постучался презренный еврей;

"С тобою пируют (шепнул он) друзья;
Тебе ж изменила гречанка твоя."

Я дал ему злата и проклял его
И верного позвал раба моего.

Мы вышли; я мчался на быстром коне.
И кроткая жалость молчала во мне.

Едва я завидел гречанки порог,
Глаза потемнели, я весь изнемог...

В покой отдаленный вхожу я один...
Неверную деву лобзал армянин.

Не взвидел я света; булат загремел....
Прервать поцелуя злодей не успел.

Безглавое тело я долго топтал,
И молча на деву, бледнея, взирал.

Я помню моленья.... текущую кровь....
Погибла гречанка, погибла любовь!

С главы ее мертвой сняв черную шаль,
Отер я безмолвно кровавую сталь.

Мой раб, как настала вечерняя мгла,
В дунайские волны их бросил тела.

С тех пор не цалую прелестных очей,
С тех пор я не знаю веселых ночей.

Гляжу, как безумный, на черную шаль
И хладную душу терзает печаль.


1820

ЖЕСТОКИЙ РОМАНС С ОПАСНЫМ ДУШКОМ

(в стиле современной критики)

Странное впечатление производят стихи молодого поэта А.Пушкина (ему, говорят, лет двадцать и сочинил он данный опус во время командировки в Молдавию, по-нынешнему - Молдову). Я имею в виду его жестокий романс в стиле ретро "Гляжу, как безумный, на черную шаль..."

Молодому поэту должно быть прекрасно известно, какой взрывчатый материал представляет собою сегодня национальный вопрос (да еще в непосредственной близости от тлеющей, но готовой вспыхнуть горячей точки - Приднестровья). Посмотрите, что получается. Автор подстраховывает себя подзаголовоком "Молдавская песня", но это скорей всего мистификация, так как по нашим сведениям "первоисточник" не существует.

Непонятно, кто "герой" этого произведения - русский или молдаванин (хотя, по нашим же сведениям, сам автор не очень-то русский - в его биографии просматривается экзотический африканский компонент). Почему же все-таки автор темнит? Да потому что речь идет об уголовно наказуемом деянии - об убийстве из ревности. Я бы подчеркнул - при отягчающих обстоятельствах, способных разжечь национальную рознь.

Судите сами: русский африканец или молдаванин (не выяснено) сожительствует вне брака с гречанкой. По доносу "презренного еврея" он врывается в дом к гречанке, застает ее с любовником армянином и поочередно с особой жестокостью убивает их ("Безглавое тело /армянина/ я долго топтал"). Спрашивается, к чему молодой поэт завязывает в узел этот "интернационал"? Для него все национальности нехороши - еврей, видите ли, стукач, гречанка - изменница, армянин - соблазнитель. А хорош кто - убийца неизвестной национальности? Молодой поэт старается вызвать наше сочувствие к обманутому любовнику, ему кровавая расправа кажется естественной. Получается, что молодой поэт никакого понятия не имеет о правах человека. Во-первых, гречанка не была его законной супругой. Во-вторых, она имела полное право распоряжаться собой. В-третьих, неужели автор не знает, что современный молодой человек совсем не так пещерно относится к сексу. Что стоило нашему африканцу присоединиться к тем партнерам - любовь втроем придает эротике новые нюансы, - мы, слава богу, знакомы с телевизионной программой "Азбука секса" - глядишь, и не было бы кровопролития.

Но вернемся к политической стороне дела. Итак, представитель бывшей империи, маскируясь под гражданина Молдовы, убил гречанку и армянина по наводке еврея (не будем повторять недостойный антисемитский эпитет, который позволил себе автор!). Что дальше?

А дальше - преступление без наказания. По воле автора трупы сброшены в реку, убийца гуляет на свободе, хотя убийство совершено в открытую, внаглую, среди бела дня, на виду всего Кишинева. Убийца открыто хранит у себя улику - черную шаль, похищенную с тела гречанки (об эту шаль он вдобавок цинично "отер... кровавую сталь"). Он, кстати, не раскаивается, как может показаться ("душу терзает печаль"). Нет - он жалеет себя, лишившегося по собственной вине греческой партнерши. Похоже, в этой сексуальной фрустрации он доходит до фетишизма: "С тех пор... гляжу, как безумный, на черную шаль"!.

Однако почему правоохранительные органы не собираются арестовать убийцу? То ли потому, что им дела нет до инородцев (гречанка и армянин не являются представителями титульной нации), то ли потому, что сами коррумпированы (обратите внимание - преступник не простой гражданин, он платит еврею за информацию даже не валютой, а драгоценным металлом - "я дал ему злата...")! Надо полагать - отдал не последнее.

Подделка под ретро (младая гречанка, хладная душа, злато) не может скрыть менталитета самого автора. Неужели все это - ради дешевой популярности? Ради того, чтобы Алла Пугачева или Маша Распутина заинтересовались этим псевдомолдавским текстом? Неужели в скором времени нам придется изо дня в день слышать по радио и телевидению:


Я помню моленья... текущую кровь...
Погибла гречанка, погибла любовь!

Дожили.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Кирилл Ковальджи

Родился 14 марта 1930 года в бессарабском селе Ташлык (теперь Одесская область).Окончил в 1954 г. московский Литературный институт им. А. М. Горького. Работал журналистом в Кишиневе (Молдавия). Там ж...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

СВЕТ ЭТОГО ИМЕНИ... (Публицистика), 101
ЮНОША ЛЕРМОНТОВ ПИШЕТ СТИХИ... (Патерик), 56
МОЛОДОЙ ПУШКИН. (Патерик), 55
СТРАНИЦА ФРАНЦУЗСКОЙ ПОЭЗИИ. (Патерик), 54
СТИХИ. (У грота Эрота), 43
СТИХИ. (У грота Эрота), 34
ЖИЛА-БЫЛА СТУДИЯ. (Патерик), 32
АНТОЛОГИЯ МОЛОДОСТИ. (Патерик), 32
Возвращение. Об Анастасии Харитоновой. (Патерик), 25
Голография. (У грота Эрота), 5
Жить собрался мирно и кротко… (У грота Эрота), 5
Пускай другие ищут робко … (У грота Эрота), 5
Современное. (У грота Эрота), 5
Эта женщина так хороша… (У грота Эрота), 5
Любовь. (У грота Эрота), 5
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru