Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Арсений Гончуков

г. Нижний Новгород

НОЧЬ Н


Да, дорогая, вчера я был планетой.
Понял, что смерть как лишение
Девственности дрожащей и глупой
Орудием тела, дороги – как приближение.

Да, дорогая, родился я этим утром,
Которое двигает солнце всегда из разных
Деревьев и мест. Ему ничего не снится.
Ангелы – да, это наши таксисты
Змейных дорог и пешеходов заразных...

Да, дорогая, не помню твои ресницы.
Я вчера снова пил из бутылок натужных
За всех твоих мужчин прошлых и настоящих,
Которые были тебе облаком и одеялом.
За женщин своих, сколько их перемяло
Тело мое – сотни ненужных
Против одной. Ставка жетонов тела
На карте страны, где вновь крысы и тараканы.

Да, дорогая. Скучаю так сильно словно
Жаркими стал глазами твоими. На грани
Этих зрачков и цвета, который тоже
Был поначалу одно лишь слово
Может быть ласки, а может быть чьей-то брани.

Меня вчера по весям шатало снова,
Выбросил телефон и бумажник...
Чтобы быть чистым – перед Богом
Блестящих дорог – мы с дождем ходили босые.

Честное утро словно коса – звонко.
В нем затаились лесные паны...
Меня приютили в семье – словно
Большое созвездье я спал на кровати с ребенком.
Он тихо дышал, вынутый мужской сутью
Из глубины женской багровой раны.



* * *


Я буду целовать тебя утром сонный яркую, свежую...
В полдень я буду поить тебя кофе, забывая сахар, на тебя заглядываясь...
Днем я буду звонить и ругать тебя, чтобы ты была сытая...
К вечеру буду держаться и звенеть своими вопросами...
Вечером буду рассказывать многое-многое,
Новости, старости, память, слова, фигуры и игры разные
Слов и движений, сил, ситуаций, многое...
К ночи устрою кошмар и землятресение,
Выливая тоску и ярость страсти накопленной...
Теплую и счастливую укрою, закрою подушками,
И отпуская в даль свою – твою сонную...
Чтобы хранилась и утром проснулась свежая...
Ночью, не зная сам, просыпаясь от радости,
Темные ласки безумные полнолунные...
Руки большие по белому телу теплому
Снились и были, и где-то играли бесстыдные...


* * *


И конечно волосы пепельного цвета!
И ты знала счастье, когда внутри был,
Это было счастье твоего поэта,
Но однако много, кто у тебя внутри был,
Братские святые мои могилы!

Ты про это снова мне говорила
В черную мою глубокую стужу!
Запахом чужим я губы красил…
Я на мир без Рая даже согласен
В этих адских запахах твоих кружев…

И теперь, конечно, зеленеет лето,
Листьям зеленеть совсем не трудно!
Но я невероятен – сильнее чуда!
Мне безумно нравится быть оттуда,
Быть не темнотой, но отрицаньем света.

И конечно волосы пепельного цвета,
Карие глаза и прожилка-вена,
Женщин, которых не знал, не трогал,
Что мужьям отданы ежедневно,
Раздвигая ласки и нежно… ноги.



НЕЖНОЕ ЗОЛОТИСТОЕ НАВАЖДЕНИЕ


Золотистое, нежное
Бережное, безбрежное...
Тонкое, чуть неправильно,
Сильное, как отравлено,
Силой и мягким – режет
Душу на взрыв и песню.

Точное и разложено,
Мягко, открыто, смущенное,
Нежное женское – ножное,
Всю до конца – можное
Рвать и входить – на части
Грубым мужским пахучим…

Чудо открытое, светит,
Ярко и будто – кружево
Там – это чудо нежности,
Там – это чудо верности,
Там – языками пламени
Четкие тела голосом...

Запаха между – яркое,
Внутрь – высоко и жаркое,
Так глубоко дотронуться!
Кто эти линии сделал,
Сплел все лучи от солнца
В небе сыром и белом…

Все золотисто-нежное,
Тонкое, сокровенное,
Острое, откровенное,
До глубины кричащее –
Светлое и зовущее
Бросилось на сумасшедшую

Силу мужскую ярости,
Страсти, дрожи, желания,
Бросилось в душу самую
Внутрь, где любовь мечется,
Бросилась – и взорвался он
И разорвался брызгами

Солнца слепящего – общего,
Этой любви божественной,
В тело единое смешанной
Страстью, любовью бешеной
Так откровенно разложенной…

Остроконечьем – плещет
Вечным и настоящим
Счастьем земным палящим
Счастьем миров и нашим
Счастьем...


ОБНИМАЯСЬ У ОКНА


Смотри на меня – меня ли видишь?
Ты путаешь снова меня и свое отраженье.
Я не скажу, как я скучал жутко
И что очень странно, что эти два дня – выжил.

Ты знаешь, конечно, больше чем даже знаешь.
Что верность твоя стала внутри мне – жизнью.
До выходных должны мы допить чашу,
Чтобы однажды все же воскреснуть – вместе.

Смотри на меня… Здесь, у окна, жарко.
У тебя за спиной пропасть, у меня за тобой – тоже.
Пойдем, разорвем друг друга на крик и сырость
И счастье – забыть на секунду любовь эту.



* * *


Это не голос – это музыка,
Да и слова ты, конечно, не слушаешь…
Женская правда, на зверя похожая,
Льется мужчине в руки сыростью.

Рвется под ним на жар и трепет,
Гибнет и плещет яростным криком!
И отдается на все глубины,
Все воздавая во все высоты…

Женщина криком рождает счастье,
Требуя внутрь – огонь и силу.
Чуть-чуть растерян, отдав до капли,
Мужчина музыкой обнимает…



* * *


И одухотворенная – до слез
До крови отворенная и капель,
Разорванная пополам на скальпель
Горячий до голосовых желез.

И вся моя рыдающая страсть,
И все мои зияющие пасти,
Так хорошо взрываться на все части
И ласково немного мертвым стать.

И возвращаться в этот дикий стон
И родовые красные глубины
И выпадать мучительно любимым
И ослабевшим на железный стол.

И ты лежишь растерзанно пустая
И я к груди разрезанно приник…
И то, что я внутри тебя оставил,
Наружу бьет – потусторонний крик…



* * *


И осыпать бабочками поцелуев эти нечаянно
Влажные лепестки цветов, сильные и ранимые...

Тело твое, худое, ласковое и любимое,
Что кормит сильных и малых тоненькими плечами...

И как нечестно ангелам одни хлопоты!

Моя... так часто на этой земле безработная,
Моя не безропотная
И беззаботная

Солнечными лучами...



* * *


Я просто уста, в которые вложена боль,
Такая же, что мечется в тесноте
В устах у прекрасной горячая сильная плоть
И рвется глотком на слово и высоту.

Я просто уста, разбитые о темноту,
О гвозди сырых сигарет и куска край,
Разорванные тобой в соединеньи ног,
Куда поскользнулся я как в священный рай,

Распахнутые навстречу и запах смешался в кровь,
Развернутые туда, откуда не умереть,
И ветер оттуда, где кончилась пустота
Приносит мне детский новорожденный рев.

Я просто устал от входа и выхода губ,
От жизни и смерти входя-выходя из тебя,
От языков, умирающих по одному
И от зубов в сырости и темноте рта,

Куда мы придем сильным внутри толчком
На счастье и боль разбрызгивая свой страх.
Кто-то после меня сырость возьмет с губ
И скользящая плоть разотрет меня в дым и прах.

Я просто уста, где боль и – красота
Горящих Богов, выжигающих из костей
Алые губы, в которых перекрестил,
Перекрестил и отпустил – в уста.



* * *


Пронзая шприцем до боли мякоть
Всю розовую и нежную круглого вида
И заставляя от боли вторжения плакать
И поражая промежность гибло…

И расторгая родильное свежее мясо
На хруст и вой озверевшей плоти,
Откусывая огонь и крови мякоть,
И объедаясь жиром горячим против.

И вырывая из глубины запах
Соком животный и сладострастно грязный,
И выворачивая розовую изнанку
Я в этой диком и сатанинском вязну…

Ты, вырываясь из глубины стервозно
Этих зубов красных и коренных на небо.
И не смириться, что омертвеют и замерзнут
Плавленые на губах части чрева…

И надругаюсь шприцем, переползая
Общие губы горелого родов мрака,
Переломлю на семя рыдать и плакать,
Перепашу и ласково растерзаю.

Чрева святого, распятого на скрижали,
Мягкое это, неверное как предатель,
Липкое и в глубине черной, моя чужая,
Буду как свет, как отец и как праматерь.



L..


Только скользить по золотистой истерике внутрь
Влажным огнем слов моих лепетанья,
По тонкой коже, чувствуя пульс и нежность
И пожирая черных воронок стерву.

И утыкаясь лбом головы безумной
Рваные губы, горячие от дыханья,
В слякоть и мясо жаркое, оступаясь
Падает сын – он вернулся сюда до дрожи.

И выпивая шершавые волны тела,
Самое сердце вытягивая из любимой,
До помраченья живые осколки бездны,
Музыку тела, узоры и голос тонкий.

И разгораясь темным могучим криком,
Падая и выгрызая у неба днище,
В вареве этом жизни своей и смерти
Он только счастье, он только животный запах.



ДОМА


Нежно-кофейного цвета тоненькая
И словно искорки вся стояла,
Так и набросился весь забирать,
Кусать и сминать руками…

И как тисками сжимал до костей
Нежную красочность мяса,
И окуная пальцы
В стонущие глубины…

До опьянелого запаха нежности всей открытой,
Бешеных ароматов гудящая женскость…

Хрупкая паутина веяла
Пронзительным тайным светом…
И зазывала биться
Тело мужского зверя…


ТЯГА УТРА


Сколько счастья в тебе, мое светлое солнышко,
Столько же, сколько лучей в небе развеянных,
Хрупких, как ручки твои и душа, что тянутся
Обнимать закрытыми глазами и нежно сонные…

Наступившему утру, которое с тобой путаю,
И прикосновений пальцев голодных до дрожи к телу…
Смелые пальцы тянутся к непокорной одетости,
И не скрыть, не обмануть телу, что жажда и оступается

В наступившее утро, ради которого ночи бессонные,
Наступившую свежесть и страсть мокрую…
Приручило солнышко черную к белым нитям голову
И играет и дышит и кричит буйная…

Сколько счастья в тебе, мое светлое солнышко,
В океанах женственности и распластанной разлитости…
В ярости соков и дыхания, а после тягучей нежности
Нашего рядом счастья любви бессчетного…


ВСТРЕЧА


Одеяло пахло тобой сегодня ночью…
Вуалирующие ножки играющие
Складки юбки будто окутывают
Полностью
Красной тряпкой быка и задыхается
Сумасшествием и дыханием
Глаз бешеных…

Неожиданная и нежданная
В этой юбке ты совсем тонкая и прозрачная
И неуловимая и та, заласканная,
Так играет идущими ножками и складками
Плещется
Твоими складками
Нежными и горячими твоими складками…


НА КРАСНЫХ ШЕЛКАХ


В шелковистом красном я сегодня промок бродить
По твоим коридорам словно дрожащий взрыв,
И лететь ударом в тело и на звенящий отрыв,
И поскальзываться и падать в костры внутри…

Как в промокшую мякоть вонзать ножевую жесть,
В собственное тело и как блеск кричать.
На короткий вздох одеяло воздуха приручать,
Чтобы как ребенка до слез обжечь…

А потом на руках засыпающего качать,
Ласково смотреть как смотрит со стороны смерть…
И рассказывать, как прекрасно сгорать жить,
Как ужасно здесь и прекрасно сметь…

Как порхать воздушно и горло сжимать
И стирать до боли стервенелую жуткую дрожь…
И под свежий корень и хруст мокрой косою сжать
Криком и яростью сочную тела рожь.

И когда перехватит горло мясного сердца кусок,
Падающего в темноту утреннего дня,
Вот тогда и застынешь как самый чистейший сок
На губах богов, пробующих неведомого огня…

Этих бледных отсветов на красных наших шелках,
Этих походок легких, где в руку вдета рука,
Этих невероятно больных миром и городом: «люблю» и «пока»
И поцелуев на твердых как лбы щеках…

Я сегодня снова в красном тугом промок,
Под каблуками цокания ногтями в стекло грозой…
Исковеркала наизнанку и вывернула до зубов,
Оглушила визгом в глаза и теперь легко…


МОКРЫЙ СНЕГ


Сегодня снег встал дыбом до небес.
В истерике, слезах и мутной пьяной дряни
Забрасывал сырой бумагой липкой
И бил в лицо ладошками детей…

Машины, улицы, они всегда железны,
И четкие огни и твердые бордюры…
Все это не похоже на морщинки,
Сырую слабую на мякоть твоих губ…

На липкость и дотронутость скольженья
И блестки мелких всхлипов губ о губы,
И жаркий пар живых кусочков мяса,
Мешаясь свежестью и шелестом лица…

Как облако пустое – вокруг тела
Мой голод ноет по твоим частичкам теплым…
Я так скучаю целовать прожилки кожи
И ароматы косточек-лучей…

И раздевать от рук застывших будней,
От ломанных серьезных дел растаять
Твою смеющуюся нежность и смущенье
Открытой лечь на встречу всем, что есть…

Что необычно, просто, страшно, стыдно
Лежит и мокнет искренностью женской
Деталей нежных, что мать выносила в соках
На тела снег и в жаркий мой огонь…


* * *


Ты возьми на языка неровные угли
Каменный до боли кусок раскаленной плоти,
Шелковый и кожей сбитый в плотную жилу
И безумный в мути разбродивших соков.

И прошелести близкой кровью мяса,
Вынимая кости в судороги тела,
И сточи до крыльев острых колючек
Белоснежных ангелов, нутром красных.

И лежи и вейся угловатой птицей
Слабой в неуклюжей и боязливой дрожи…
Плавными изгибами вытягивай ветер,
Защищая нити худой ладошкой…

И сожми зубами и скрипни светом
И рвани как зверь клок парного мяса,
Чтобы никогда не было тревоги,
Чтобы навсегда заискрилась свадьба!

И испепели огненною пастью
В жареный осколок стона и металла,
Отголосок сердца в тонкую вену ударит
И проглотишь мякоть белого хлеба…


* * *


Сколько блесток в этих сугробах
Столько
Чужих на тебе поцелуев будет.

Жаркой крови во мне сочится
Ровно
Сколько в тебе чужеродных станет.

Этих секунд мне вдохнуть колючих
Столько
Скажет он слов в твой воздух…

Этих шагов, мыслей, тоски и силы
Ровно
Сколько ты улыбнешься ему, коснувшись…

Сколько
Раз
Отречешься ты от меня
Столько

Я буду жить.


ЖЕНЩИНЫ


Женщины, глубины потусторонние,
Выпускаете души нежные
Из ладоней ласковых и нечаянных,
Тел горячих простых неведомых…

Женщины, мягким облаком,
Тайной теплотой и объятием…
Сыном вашим я сплю отчаянно,
И могучим мужем иду уверенно…

Женщины, вы осколки хаоса
Черного с золотистой кожею
Женщины, говорите слова ужасные
И движения эти невыносимые…

И дыхания вырывая светлые
Расходясь кругами по воде великими…
Вы зовете в сырые вечности,
На звериные шкуры верные…

Женщины, говорите нечаянно,
Вейте тела силу потустороннюю…
Ветер схватит и сожмет в челюстях
Ласковые ноги от сладости…

Сберегите в ладонях огненных
Сохраните сына нежного
Моего колючего окровавленного
Камнем ледяным в мир упавшего…

Запахом домашним волос сказочных,
Думой о мужчине овеянных…
Взглядом ветра потустороннего
Берегите воду бездонную…

Бред ласкайте горячий утренний
Гладьте ночь мою сумасшедшую,
Чтобы навсегда был я преданным,
Чтобы не было дверного холода…

Там, где вытекает чудовище,
И пылает из печи раненной,
Небывалое где истончается
Маревом цветет окровавленным…

Женщины, вы жестокие
Простынями страшными и убитыми…
Стачивая камни наши о мягкости,
Острые сжигая открытости…

В пыль перетирая остывшую
Голоса быстрого пламени…
На зубах раскаляя невинную
Всю мужскую силу короткую…

Женщины, вы всегда будете…
Милые, любовью и опасением
Берегите время, беременность
Уходящим телом в бескрайности…

Женщины, вы грядущее,
В сладости объятий пламенных
Глупых рук и этой мягкой нежности
Запаха коров и сена горячего…


ОТРЫВОК


Но я телом закрою черную эту дыру
Этой раны кровоточащей могильный свет
Всю священную багровую темноту,
Этих соков рвань и чужих глазниц
Все блестящие воды дорогих дождей,
Но я телом закрою кромешные брызги твои,
Этот запах режущий в тонкий розовый визг
Это счастье и боль разрушенных островов,
Этот плач невинных далеких ручонок дней,
Что в тебе отзываются эхом по именам…
Эту нежность и кровь разрывающихся глубин,
Эту боль и резь под ребрами в самую кровь,
Эти всех чужих дороги и сны и путь,
Этот сильный дар падающих колен
В эту нашу любовь, мы в чем-то им всем родня…
Но я телом закрою... Но ты не будешь уже
Вот такого меня, ну и ничего…
Просто ты сама, а уже отказались все…

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Арсений Гончаров

Арсений Гончаров (настоящая фамилия - Гончуков). Родился в 1979 году в городе Горьком. Когда город переименовали, продолжил расти и жить в Нижнем Новгороде. Очно закончил Нижегородский государс�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

СОФЬЯ ГРЕХОВА: СИЛЬНЕЕ СТИХОВ. (Критика), 63
СТИХИ (У грота Эрота), 59
СОФЬЯ ЧЕСНОКОВА. ВЫСОТА ДУХА ВНУТРИ ГУСТОТЫ ЯБЛОКА И МЕДА. (Критика), 55
ОБ ОДНОМ КАПИТАНЕ. ЭХО ОТ ПРОЧТЕНИЯ СБОРНИКА ЛИЕНЕ АЦТИНЯ "ЭХО". (Критика), 55
АЛЕКСЕЙ КАРАКОВСКИЙ. ЛИРИЧЕСКИЙ ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ. (Критика), 55
ВИКТОРИЯ ЛЕЙКОВСКАЯ ИЛИ НА ПРОСПЕКТЕ СКОРИНЫ. (Критика), 55
ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ. (Публицистика), 54
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru