Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Павел Лукьянов

г.Москва

апокапельсин

а

слушай: о китайцах есть кино – то, что не покажут всё равно:
капитан Хиао Лио Че с пеплом подмосковным на плече
заступает к Ленину в дозор, забивая с партией на спор,
что не дрогнет атом на лице, что не скисла проба в молодце.
человек, растерянный внутри, ты на юность мира посмотри:
выросши на рисе и бобах, мальчики кровавые в очках
учатся в Европе на людей, не теряя выучки своей.
франко-немо-англо-говорящ средиземноморский рваный плащ,
колыбель всемирного вранья, чайна-таун больше не твоя!
к вам идут. снимайте ворота. выставляйте лучшие сорта:
красную прекрасную еду в новом вновь семнадцатом году.
кареглазый косится народ: кто его не любит и не ждёт.
валимся коленками в жнивьё: вот тебе и строили жильё,
вот и накопили на Париж, с мамою куда ты полетишь.
деточка-закрытые-глаза, в августе холодная роса,
полежи усталой на траве, я пойду узнаю правда где:
банщик опрокинутый во рву парится в другом уже миру,
трактор покривившийся затих, никуда не довезя двоих, –
не смотрю, но сердце понеслось. я ослеп, я вижу что стряслось:
школа с новым знаменем страны, люди подбегают со спины –
так и так заткнули мир в сапог: человек, компартия и бог.
я лежу как бывший большевик. мир – тупой, но это – наш тупик.

но

сердце, сердце, нам бы переждать, замереть и заново понять:
люди есть: живые и – в земле: что же мы копаемся в золе?
человек, устойчивая тварь, смотрит в пол, хотя умеет в даль.
жизнь прожить и поле перейти, помня окончательность пути,
но неокончательность и свет жизни той, которая вовек

* * *

тысячи пропущенных мельканий, заживо погруженных в отвал
топки мирового паровоза господа, который подустал.
господина, вышедшего к морю с длинною сигарой дорогой,
отловить и запороть до смерти и усталыми придти домой.
дети, укрываясь одеялом, засыпают с привкусом во рту,
мама, улыбаясь без причины, – то, что называется: в порту.
тапочки у бабкиной постели смотрятся мысками в небеса,
вроде бы небедная квартира, вроде бы удачи полоса:
– девочки, ребята, христиане, спойте мне как прежде о Москве:
красоте, стреляющей огнями, женщине, оставшейся во мне! –
внуки, убираясь потихоньку, дочка с неестественным лицом:
то, что нам действительно осталось, те с кем, оказалось, мы живём.
– знаешь, обитательница жизни, семьдесят-ударная внутри,
ледяного – много на планете, девочка, на карту посмотри:
видишь, как неровно мирозданье рвётся по арктическим краям?
будешь у себя на дискотеке – подготовься к будущим смертям:
смерть от осознания бессилья, смерть от вылетающих машин:
мало ли прекрасного на свете даже безо всяческих причин! –
светлое пока ещё отродье в норке притаившейся молчит,
старость безобразная скотина падает с подломленных копыт.
волки с человечьими сердцами, выбегая, делают своё,
а на них открытыми глазами смотрит ожидающее всё

Письмо

Вике

Черновик

забери меня, вывези в поле, объясни, как непрочно живу,
и я вскрикну, и голос свой вспомню, и успею сказать, и умру.
было так: жизнь случайная вышла, тьма стоящая била в глаза –
это, значит, и будет со всеми: будет смерть, и без смерти нельзя.
если так, то живи как попало, не вдаваясь в бессмысленность дел,
не пытаясь вокруг оглядеться и увидеть стоящий предел.
только нет: жизнь пытается выжить: абы как: лишь бы сердце легло
в это полное времени стойло и лежало, а где – всё равно.
всё не так! жизнь дана на рассвете, чтоб никто не остался во тьме
и прожил как родной на планете, а не только с родными в семье.
посмотри: ты выходишь из дома, человечество суетно ждёт,
как ты вспомнишь в себе человека и расскажешь: зачем он живёт.
ты – один: твоё тело и кости одиноко с тобою идут,
но не это случается с каждым, не бесцельная трата минут:
есть одно понимание жизни, как не груза, а жизни одной,
данной всем, кто случайно родился, но совсем не случайно живой

Чистовик

забери меня, выдумай повод, объясни, как непрочно живу,
и я голосом теплиться буду, отогреюсь, усну и умру.
дождались. ветер тянет помалу. подними меня, глянь на собак,
на глаза озверело ручные и меня донеси кое-как
до вагона, втащи в жирный тамбур, тихой цепью собаки войдут,
я уехал однажды отсюда, и умру я, наверное, тут.
аникеевка, домик с вагоном, чёрный столб, псы под лавкою спят,
мы глядим на случайное в жизни, и темнеет, и окна горят.
вот и дом – чей-то дом через поле, от платформы отходим с толпой
низкорослых собак вороватых, подгоняемых нашей едой.
чёрных окон раскосые ставни, дверь снята, никого больше нет,
мы заходим и лезем на полки, и собаки за нами вослед.
и гурьбой, налепившись как жабы на холодные доски, замрём,
и метель заглянула и вышла и пошла охорашивать дом.
мы лежим, уравняли дыханье, лапа дёрнулась, капля в носу,
я найду настоящее в жизни: разбужу, отогрею, спасу

* * *

как мёртвый, не принявший смертность, твой взор
гуляет по миру как вор
и ищет жизнь в чужом камине, пытаясь выяснить в углях
чужую жизнь и личный прах.
руби любой привычки провод, чтоб услыхать родную речь,
гору сдвигающую с плеч.
придумай жизнь вдали от дома, вложи в неё остывший пыл,
запоминай каким ты был.
дожди и мгла, и пущий ветер упёр барана в бок и грудь,
как бы выталкивая в путь.
вздохни, рабочее пространство, работай, сердце, напрямик,
обдумывай побег, мужик.
ходи по офису и мысли, спускайся в лифте, стань чужим,
ведь дым чужбины – тоже дым.
разведай банка отношенье к перемещению вещей,
поешь с женой последний щей.
вздохни и вздрогни, встань с вещами, но не бери наперевес
воспоминаний лишних мест:
оставь пахучие подъезды, России людоедский вид,
с которым нищий, сморщась, спит,
не забирай продлённый вечер, непотухающий закат,
родятся дети и простят:
поймётся всё – в иное время, в чужую мощь, в чужой народ
твоя семья как кровь войдёт
и потечёт, и будет голос из горла прежнего звенеть
и не по-русски грустно петь
про тихих девушек в тумане, про подвиг лондонских солдат,
что беззащитно в глине спят.
воспой чужую перспективу, подвесь по-новому язык,
забудь про мысли напрямик.
иная жизнь, лихое время, аристократа тихий нож
себе же в сердце сам воткнёшь.
так вот, что значит – быть проездом! так вот, что значит всюду жизнь:
ни уберечься, ни спастись!
в делах, в шелках, на бирже, потный, ища, вращаясь, впопыхах,
одетый в пух несчастный прах,
ты прожил так, что жизнь иная в тебе погибла сиротой,
непроговорено счастливой и до последнего живой.
за горизонт заходит время. лежи, прощальный человек,
один отныне и вовек.
последний путь сквозь газ и пламя, мир отступающий молчит.
английский стук в московской топке. неподбираемы ключи

иззябший символ веры

иззябший

нет моего вокруг. долго же я рос
клятвенники друзей не принимать всерьёз.
вдет человек с головой в спального тела мешок,
я узнаю себя в каждом, кто одинок.
я говорю о тебе, чей-то потерянный сын,
ты, если хочешь, купнись, от кислорода остынь.
сядем на пластиков стул, вынесенный из кафе,
ты меня, мальчик, погладь по загорелой руке.
я расскажу, глядя ввысь, что-то плывущее там:
чаек, косящих серпом, жизни моей ресторан:
входит известный народ, вносит влиятельных лиц,
там телефоны звонят, и продолжается блиц:
стук машинистки костей, скрежет, травинка во рту:
– я нахожусь в Монпелье, буду в Нью-Йорке к утру –
делая фирменный жест, в них выдающий старух,
нас покидают отцы, странами двигая вслух.
мягкие спины ковров, словно говяжьи листы,
тянет портфели портье, мысли его пусты.
гладя чужого щенка, не заведёшь своего,
мальчик, взгляни на меня и поцелуй глубоко.
море, разинув глаза – самая близкая жизнь,
камня горячего верх, камня холодного низ.
дети, меня, старика, перетащите к воде,
так и живёт человек, и никого на Земле

символ веры

стой, малолетка, во тьме, верь: существует отряд,
где командиры в строю имя твоё говорят.
есть, существует народ с твоей головой на плечах,
есть магазины весны с выбором свежих рубах.
жилы на братских руках, белые лебеди лет,
вы протянитесь ко мне, чтобы отчаянья нет

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Павел Лукьянов

Родился в 1977 г. чтобы поступить в МГТУ им.Н.Э.Баумана (1994 г.) и защитить кандидатскую диссертацию (2004 г.). Параллельно с этим было поступление в Союз писателей Москвы (2001 г.), обучение в Литинститу�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

НОРД-ВЕСТ. (Критика), 71
апокапельсин. (Поэзия), 71
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru