Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Станислав Фоменко

станица Александровская, Кабардино-Балкария

ИЗ ПУНКТА А

Рассказ


Город хмурый, город бедный… Стройный вид пятиэтажек и зелено-бледное небо. Бетон, бетон, бетон... Ни гранита, ни мрамора. Сплошная строительная попса. Странный дух неволи кругом. Словно все здешние жители отбывают пожизненный срок в одной большой тюрьме. Даже в самом названии населенного пункта что-то подневольное - Первомайск. Город вечных субботников, вечных понедельников, пятниц тринадцатых чисел. Здесь утром не хочется просыпаться, а весь вечер тянет в сон. Лишь иногда на улицах, среди множества серых плащей, черных курток и невыразительных лиц, мелькала изящная ножка в ажурном чулке и золотистый локон. Мелькал и на какое-то время задерживался в сознании горячечным шепотом, нежностью, признаниями, длинными СМСками и ночными телефонными звонками, чтобы затем пропасть навсегда, оставив в памяти лишь невесомую ауру французских духов.

Саша проснулся рано. Золотистый локон и в этот раз блеснул золотом среди серой безликости сна. Блеснул и исчез. До чего же холодно! А поезд в полдень. Квартирная хозяйка баба Марина с помощью сына Вадика ("Вадику" было далеко за пятьдесят) еще вчера успела забрать большую часть мебели. Саша продал ей за бесценок шкаф, стол, два стула и этажерку. Обещал сегодня отдать диван, на котором провел последнюю ночь в этом городе. Были проданы и книги в букинистический магазин: классика (Пушкин, Лермонтов и проч.), кое-что из новых (Сорокин, Пелевин, Петрушевская и те де), несколько подшивок толстых журналов (Иностранка за 1989-ый год, «Новый мир», «Октябрь»). В магазине долго не хотели принимать журналы. «На что мне эта макулатура?!» - кричала приемщица, безжалостно мусоля драгоценную «Иностранную литературу» с первым изданием «Улисса». Саша молчал, сердце кровью обливалось. Но везти книги в другой город обременительно. В конце концов, всегда можно купить того же Пушкина или Джойса. Или Кафку. Стерпев унижение, Саша оставил книги в магазине. Мятые купюры, которые отслюнявила продавщица, легли в карман тридцатью серебряниками.

Пора вставать! Саша вяло прошлепал в туалет, по пути отметив, что хозяйка проснулась раньше. Бойкая старушка уже возилась на кухне, громыхала чем-то тяжелым. Саше тоже нужно на кухню: он привык к утреннему чаю. На Марину Ароновну смотреть не хотелось: толстая, вся в бородавках и каких-то жутких морщинистых складках, эта женщина вне возраста не могла вызвать симпатии. Одним из самых больших недостатков квартирной хозяйки было нездоровое любопытство. Гостей к Саше заходили редко. Проводив очередного посетителя (чаще - посетительницу) полным недоверия взором, хозяйка поворачивалась и демонстративно хлопала дверью. «Кто это?!» - испуганно шептала девушка, прижимаясь к Саше. «Терминатор!» – хрюкал тот в ответ, мысленно убивая подлую старушку чем-нибудь тяжелым (Топор! Дайте скорее топор!). Девушка улыбалась и ерошила черные кудри своего бойфренда.


* * *

- Где же кружка? – Саша искал уже несколько минут. Ему очень хотелось выпить кофе.

- Где ж ей быть? – прошамкала Марина Ароновна, активно орудуя ложкой. В кастрюльке что-то булькало и шипело. – Вчера там была, я сама видела...

- Но сегодня ее нет! – начал закипать Саша. – Мне на поезд успеть нужно.

Старушка вдруг приблизилась и невольно коснулась дряблым бедром своего квартиранта. Саша едва успел отпрянуть в сторону мойки. Ладонь легла на хладный металл и неожиданно нащупала что-то деревянное, круглое, тяжелое. Скалка? Откуда она здесь? Саша поежился, сглотнул.

- Так здесь же была! – старуха начала шарить по полке. – Не пойму, куда делась?

- Вот и я спрашиваю, - медленно закипал Саша, - куда подевалась МОЯ кружка?

- Черт че… - бормотала баба Марина, - Может, Вадик взял?

Вадиком она называла своего сына, которому на днях перевалило за пятьдесят. Вадик часто захаживал к матери, регулярно напивался и ломился к Саше. Ему казалось, что квартирант обманывает мать, не доплачивая положенного. Жажда расправы двигала пьяным Вадиком, и даже если ему попадало от Саши, он все равно считал себя правым.

- Почему Вадик?! – сорвался на крик Саша. – По какому праву он касается чужой вещи?!!

- А че ты кипятишьсси? – обернулась к жильцу баба Марина. – Вернет он твою кружку. Подумаешь! Она что, золотая?

То, что происходило дальше, Саша помнил смутно. Его ладонь снова сжала упругую рукоять скалки и вдруг со всего маху опустила тяжелую деревяшку на голову старухе. В тишине отчетливо послышался негромкий хруст. Из трещины на голове полилась струйка крови вперемешку с кусочками мозга. Старуха приглушенно ойкнула и медленно завалилась на бок. Саша молча смотрел, как быстро уходила жизнь из поверженного тела. Глаза бабы Марины закатились. Из приоткрытого рта сочилась слюна. Хрипы становились все тише и тише. Вскоре дрожание конечностей прекратилось.


* * *

- Где же моя кружка? – Саша шарил, шарашил ошарашенно по полке несколько минут, целую вечность. Летели стремительно годы, века проваливались в мусорный бак, а пальцы все вязли и вязли в пыли, плыли в какой-то странной пуховой субстанции, копившейся не один век в погребной тьме и сырости, где в довольстве и сытости проживали различные виды насекомых и прочих тварей.

- Международная обстановка сильно осложнилась! – пророкотала баба Марина. Ее безумный взгляд блуждал по кухне, он блудил и развратничал, застревая на различных выпуклостях крана ли, дверной ручки ли, носика чайника ли. От кастрюли шел неприятный запах. Запахнутые полы халата хозяйки неприлично распахнулись, обнажая дряблые прелести.

- Где моя кружка?!! – не сдержался Саша. Он вынул на свет свою ладонь и с ужасом вгляделся: пыль, сухие трупики мух и тараканов, обрывки газеты «Правда» за 1967 год, монеты времен Екатерины второй. Кружки не было.

- Газета «Жизнь» сообщает, - отчеканила вдруг баба Марина: - вчера в лондонском метро террористы вскипятили воду и прилюдно распили по кружке знаменитого чая «Акбар». При этом преступники выкрикивали «Аллах Акбар!». Что же они имели в виду?

- Они ничего не имели в виду! – продолжал буйствовать Саша, смахивая с ладони вековой хлам. – А вот чай бы я сам выпил.

- Чай не кофе… - посерьезнела вдруг баба Марина. – Кофе не чай. И даже не какао. По данным таблоида «Ридерз дайджест», по количеству потребления на душу в числе лидеров числится чай, затем кофе, а какао, этакую фигню, никто пить не хочет. Вот так, молодой человек!

Саша хотел было разразиться новой бранчливой речью, но старуха вдруг повернулась, потом еще раз и еще, еще, еще… При этом баба Марина издавала нечленораздельные звуки, размахивая скрюченными членами в разные стороны, нанося урон кухонной утвари. Начинались шаманские танцы.


* * *

- Где же моя кружка? – Саша шарил по полке несколько минут. Ничего.

Но старуха… Она молчала. Как-то подозрительно. Из кастрюльки, в которой клокотало и булькало, распространялось зловоние. Сашу мутило от этого мясного запаха. Хотя он был завзятым мясоедом и проч.

- Вадик, наверное, взял, - прошипела хозяйка. Змеиная улыбка скривила вялые губы.

Вадиком баба Марина называла своего пятидесятилетнего сына. Несчастного, в общем, человека. Он был разведен, много пил и не работал. Баба Марина ругала его нещадно. На днях, увидев в морозилке свежее мясо (много мяса!), Саша спросил хозяйку: откуда столько? Старуха как-то загадочно усмехнулась и промолчала. В тот вечер Вадик не пришел домой.

- Так, где же кружка? - продолжал гнуть свое Саша.

- Не знаю, - буркнула баба Марина в ответ. – Вечно ты что-то теряешь!

- Ведь вчера была!

Но хозяйка успела выйти.

В ту же секунду Саша бросился к кастрюльке. Преодолевая отвращение, он взял ложку и помешал бурлящий «супчик». Через мгновение в ложечном плену оказалось что-то круглое и плотное. Сквозь мутную жижу с кусочками лука и картофеля на Сашу смотрел бледный карий глаз Вадика…


* * *

До отъезда поезда - минут тридцать. Как бы не опоздать. На улице поймал такси. Внутри оказался мятый и несвежий водитель. Поехали!

- Далеко едешь? – шофер в такси оказался разговорчив, как все таксисты.

- Сначала на вокзал, а затем… - пробурчал в ответ Саша, – на север.

- О! – почему-то закивал головой таксист. – Уважаю.

- Кого? - через силу усмехнулся Саша. - Меня или север?

- А ты шутник! – загоготал шофер. Его черные, как смоль, усы неожиданно приподнялись от смеха, и взору Саши предстали крупные, желтые зубы. Куряга со стажем, подумалось ему. – Люблю веселых попутчиков! А то все молчат да молчат…

- На этой площади чуть притормозите! – попросил Саша.

- Прощаешься?

Саша молча кивнул. Это место он хорошо помнил. Была очень суровая зима (до –30 доходило). Сашу каким-то образом занесло именно в это место среди ночи. Он хорошо помнил падающий крупными хлопьями снег, причудливый свет фонарей, конную статую, сжимавшую бронзовый свиток в вытянутой руке. Саша был слегка пьян, и ему ну очень хотелось прочесть надпись на свитке, он даже попытался влезть на пьедестал. Но поскользнулся и пребольно шлепнулся в снег. Пытаясь подняться, увидел вдруг две препротивные рожи над собой. Двое. Они ничего не сказали и не помогли. Просто начали бить, попутно сдирая с беззащитного Саши зимнюю куртку. Сначала он пытался защищаться, даже крикнул пару раз, а потом потерял сознание

Пришел в себя Саша только в больнице. Воспаление легких и сотрясение мозга. Врачи чудом спасли его. Он был найден случайным прохожим - полураздетым, без куртки и ботинок, без денег и документов. Два месяца Саша рассматривал выщербленный потолок палаты, иногда впадая в тупое оцепенение от лекарств. В одном из таких видений Саша повстречался с покойным отцом. Тот, как и в жизни невысокого роста, нервный, подмигивающий и подмаргивающий, долго и печально смотрел на Сашу. Молчал. А затем, покачав головой, тихо прошептал: «За что же вы меня?» и ушел во тьму...

- А вот и вокзал! – сказал водитель, выведя Сашу из задумчивости.


* * *

- Граждане, пассажиры! – громко вещал противный женский голос в динамике. – Добро пожаловать в северную столицу нашей родины, город-герой...

Прямо у вокзала Саша поймал мотор.

- Далеко едешь? – шофер в такси оказался разговорчив, как все таксисты.

Но Саша промолчал в ответ. Он приник к окну и жадно вбирал в себя первые впечатления от города: мелькавшие столбы, дома, трамваи, автомашины, плакаты, неновую рекламу. И никак не мог отделаться от ощущения, что все это он уже где-то видел. Может быть, по телевизору? Машина тем временем разрезала наступающую мглу ярким светом фар. Бетон, бетон, бетон – все та же строительная попса. Саша прильнул к запотевшему стеклу. Улицы хмурого и бледного города мелькали перед ним.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Станислав Фоменко

Родился в 1979 г. Прозаик. Окончил КБГУ им. Х.Бербекова, магистр филологии. Публиковался в сборнике «Моя стихия – небо» (Нальчик, 2008). Участник II Совещания молодых писателей Северного Кавказа (2009)...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ИЗ ПУНКТА А. (Проза), 84
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru