Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Алексей Ржешевский

г. Желтые Воды (Днепропетровская обл.)

СОН ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА

Рассказ

Главный редактор газеты «Н-ские новости» Иван Семёнович Бубликов, устав от дел праведных, мирно спал в своей спальне. Как и всем законопослушным налогоплательщикам, ему снился сон.

А снилось главному редактору, что он сидит у себя в кабинете и занимается служебными делами. Остановив свой взгляд на стопке писем, Иван Семёнович решил для начала слегка ознакомиться с полученной корреспонденцией.

– Так, посмотрим, – сказал он себе во сне и взял из стопки верхний конверт.

Распечатав его, Бубликов прочёл следующее послание:


«Господин редактор!

Мы, десять фермеров-свиноводов Заднепроходского района, ответственно заявляем, что если вы ещё раз в своей газете напечатаете статью о пользе супа из одуванчиков, морковных котлет и отбивных из тыквы, то мы в полном составе перестанем покупать вашу дурацкую газету.


P.S. И ещё. Из-за поедания всей этой вашей травяной «бурды» мужчины становятся женоподобными хлюпиками и, как говорит наш ветеринар Сиволапов, у них нарушается репродуктивная функция (а это, сами знаете, самая главная наша функция, без неё – хоть сразу в петлю). Лучше напишите о пользе свиных отбивных. И мы все поймём правильно, если вы тиснете в своей газете статейку о том, что лучшие свиньи – у нас, в Заднепроходском районе (у них одного сала полцентнера, а пятаки, вообще, как блюдца). С нас – десять окороков в подарок»

«Вот так – здравствуйте! – расстроено подумал во сне Бубликов, рассердившись на своих подчинённых. – Накормить бы этих болванов, этих писак, супом из одуванчиков, глядишь – меньше стали бы молоть всякую чушь. Морковные котлеты!»

Всё ещё пребывая в расстроенных чувствах, редактор извлёк из стопки следующее письмо. Обратный адрес на конверте разобрать было невозможно. Вскрыв конверт, он прочёл такое послание:


«Уважаемый господин редактор!

Мы, нижеподписавшиеся, доводим до Вашего сведения следующее:

1) все факты о нас, о нашей жизни и местопребывании, а также свидетельства очевидцев о встречах с нами, не соответствуют действительности.

2) дабы положить конец всякого рода измышлениям, ответственно заявляем:

НАС В ПРИРОДЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ!

С уважением,


Лохнесское Чудовище,
Снежный Человек,
Леший,
Честный Политик,
Марсиане,
Баба Яга,
Бескорыстный Чиновник,
Дед Мороз
и
Еврей-Сталевар»


– Гм… Вот так номер, – сказал сам себе крайне озадаченный подобным посланием гл. редактор.

Утомившись от неприятных сюрпризов, он решил на этом обзор почты прекратить и, взяв в руки красный маркер, приступил к просмотру материала для завтрашнего номера.

– Так, что у нас тут… «В доме №6, расположенном в Мясницком переулке, была обнаружена дохлая кошка, хомячок с подвывихом задней берцовой кости и сломанный детский велосипед…»

«Ах, чтоб вас, правдолюбы-толстовцы! – раздражённо подумал во сне Бубликов, стукнув в сердцах кулаком по столу. – Да с такими новостями нам газету в жизни не продать. Ничего, я вас научу, дармоеды, как надо работать!»

После тщательной редакторской правки статья приняла следующий вид:

«В доме №6 по Мясницкому переулку было обнаружено десять человек с огнестрельными ранениями разной степени тяжести. По словам глухонемой гражданки Г., проживающей в этом доме и чудом уцелевшей в кровавой бойне, драма произошла так. Поздно ночью зять гражданки, некто Б., будучи изрядно пьяным, закрыл в туалете свою жену, после чего запер в чулан свою кошку. Первую, т.е. жену, он наказал за то, что она мучила бедное животное, которое, якобы, мяукало и не давало ей спать. Вторую, т.е. кошку, он запер потому, что из-за неё он наказал свою жену. Совершив эти злодеяния и послав тёщу по известному адресу, Б. отправился спокойно спать. Но это ещё не финал трагедии.

Под утро, вместо вызванного гражданкой Г. наряда милиции, в дверь квартиры вломились четверо бойскаутов, членов секты «Аум сенрикё», общества «Злобные карлики» и солнцевской преступной группировки. Вооружённые пистолетами и станковым пулемётом «максим», скауты прямо с порога открыли огонь по всему живому, т.е. по гражданину Б., который, в свою очередь, не растерялся, и, достав из трусов дедовский «маузер», открыл ответный огонь. В результате перестрелки ранения получили: дворник Фёдор, прибежавший узнать в чём дело; его жена Софья, прибежавшая узнать, куда подевался её супруг; разносчик пиццы, который ошибся квартирой; почтальон, который принёс телеграмму; страховой агент, пришедший застраховать гр. Б. от несчастного случая; сотрудник канадской компании, зашедший на огонёк по случаю юбилея своей фирмы; трое велосипедистов, участников «Тур дэ Франс», которые сбились с маршрута и случайно оказались в злополучной квартире; и сосед из кв. №19, зашедший узнать, не заходил ли к ним доставщик пиццы. Никто из нападавших и оборонявшихся не пострадал. Расстреляв весь боезапас, стороны разошлись ни с чем.

Прибывший через трое суток наряд милиции задержал гражданина Б., изъяв у него при обыске: бриллиантов на сумму триста тысяч долларов; письма гр.Б. Энгельсу – 20 шт.; картину Леонардо да Винчи «Мона Лиза», подлинник; 30 кг героина; заячий тулуп – 1 шт.; зенитный комплекс «Земля-воздух»; статую Свободы, в натуральную величину; накладную бороду и удостоверение депутата монгольского Курултая 3-го созыва; а также книгу «Уголовный кодекс Казахской ССР» с дарственной надписью Черчилля. Глухонемая гражданка Г., со слов которой мы знаем о случившемся, утром сделала тест на беременность, после чего выяснилось, что её ожидает радость материнства. Отцовство же будущего младенца, как и гибель Атлантиды, так и останется тайной за семью печатями»

– Ну вот – совсем другое дело, – потирая руки, удовлетворённо заметил себе во сне Иван Семёнович. – Что бы вы без меня делали, «дети природы». Ничего, я вас научу, оборванцы, как надо тираж поднимать!

После этого сон делал крутой поворот, и редактор чудесным образом перенёсся из своего кабинета в незнакомую просторную комнату. Интерьер комнаты был подобран со вкусом: тут были и средневековые гобелены на стенах, и мебель из красного дерева, и персидские ковры на полу, и кожаные кресла. И это было только началом целой серии сюрпризов. В помещении гл. редактор находился не один. Напротив него сидел и по-отечески ласково улыбался … глава государства!

– Ну что ж, приступим к нашему интервью, – спокойным добрым голосом сказал президент и ободряюще усмехнулся.

Слева от президента в кресле сидел какой-то человек с птичьим носом и, низко склонивши голову, что-то писал. Над его креслом виднелась табличка с надписью: «HOMO REGIUS».

– Не обращайте внимания, – сказал президент, – это мой помощник, он готовит мою речь по случаю пятисоттысячелетия со дня основания Торжка.

Помощник поднял голову, и у редактора от удивления глаза стали круглыми, как пуговицы на фуфайке. Речь президенту готовил не кто иной, как … Николай Васильевич Гоголь!

Над креслом у президента тоже имелась табличка. Надпись на ней гласила: «PRIMUS INTER PARES».

Гл. редактор повернул голову и увидел ещё одного присутствующего, не узнать которого было просто невозможно. Густые брови, усы, дымящая трубка во рту и зелёный военный китель с маршальскими погонами. «Неужели… он!?» – с замиранием сердца подумал Бубликов. Да, сомнений не было – это был он. Над креслом Иосифа Виссарионовича тоже имелась надпись: «SPIRITUS RECTOR».

– А что, товарищ редактор, – произнёс со своим знаменитым акцентом «отец народов», – правда ли, что жить стало лучше, жить стало веселее?

Иван Семёнович от волнения потерял дар речи и в ответ смог только кивнуть, закряхтев при этом, как столетний старец, страдающий запором.

– Ну, вот видите, – обратился Сталин к президенту, – всё идёт по плану. Как говорится: «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики!».

Тут Бубликову мучительно захотелось узнать, что же за надпись над его креслом. Он воровато оглянулся и прочёл: «REQUIESCAT IN PACE». Несмотря на пробелы в образовании (редактор не знал латыни), смысл написанного ему открылся, от чего внутри у него похолодело и «мурашки» дружной гурьбой побежали по спине. «Вот попал, ёлки-палки, – расстроено подумал во сне гл. редактор. – И зачем я пошёл на журфак? Говорила мама – иди в дантисты. Э-э-х».

Вся троица – классик, президент и вождь мирового пролетариата, – не сводя глаз внимательно и строго смотрели на него, ожидая вопросов. «Буду спрашивать что-нибудь безобидное», – подумал Иван Семёнович и выдал:

– Господин президент, говорят, что вы назначаете на все главные и ответственные должности своих друзей из Пензы. Это правда?

Задав вопрос, гл. редактор сам немало удивился своей смелости: «Тьфу ты, притча! И кто меня за язык тянет?»

В повисшей тишине отчётливо послышалось ворчание Иосифа Виссарионовича:

– Вот вам и «свобода слова». У меня такого не спрашивали.

Президент слегка нахмурил брови и ответил:

– Кто говорит? Можете назвать фамилии и точный адрес? – Редактор покачал головой.– Нет? Ну ладно, это мы выясним. Что касается вашего вопроса, то… конечно же, это не так. Что значит: «на все должности людей из Пензы»? Вот, например…

– Тётя Дуся, – не отрываясь от писанины, подсказал Гоголь.

– Точно, – кивнул президент. – Тётя Дуся, уборщица наша, москвичка. Я думаю, что этих фактов вполне достаточно.

«Так, осторожно. Помни: только безобидные, нейтральные вопросы – о любимом блюде, например», – мысленно напутствовал себя Бубликов, после чего спросил:

– Господин президент, за рубежом у людей складывается впечатление, что в нашей стране всё плохо: маленькие зарплаты, низкий уровень жизни, коррупция, бюрократизм, организованная преступность. Что вы можете сказать по этому поводу?

На это раз тишина стала ещё более тревожной, если не сказать – угрожающей. «В дантисты хочу!» – в отчаянии подумал гл. редактор.

– Товарищ редактор, – глуховатый, с акцентом, голос товарища Сталина действовал на присутствующих гипнотически, вводя их в состояние оцепенения, – а вы хорошо подготовились к сегодняшней встрече? У нас складывается впечатление, что вы не до конца понимаете ту задачу, которая перед вами стоит. Ведь кто такой – главный редактор? – Иосиф Виссарионович во сне говорил в той же манере, что и при жизни – сперва задавал вопрос, а затем сам же на него и отвечал. – На наш взгляд, главный редактор – это последний оплот нравственности, я бы даже сказал – «цитадель целомудрия» нашего общества. Через вас, как через сито, должны просеиваться разумное, доброе, вечное и застревать всякая грязь, ложь и тому подобные явления. Помните, пожалуйста, об этом, – тут генеральный секретарь сделал паузу и неторопливым шагом приблизился к редактору. – Да, кстати, – обратился он к нему, выпустив облако дыма, – а на какой, товарищ Бубликов, политической платформе вы стоите? Может быть, троцкистов-зиновьевцев? Можете говорить смело, – Сталин ободряюще похлопал гл.редактора по плечу, – мы, большевики, никого за убеждения не осуждаем. У нас это не принято.

– На этой… на марксистско-ленинской…– малодушно промямлил редактор.

– Ну, хорошо, – лицо Иосифа Виссарионовича просветлело. – И не создавайте себе, пожалуйста, проблем. Ведь как говорят: «Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы».

– А в моё время, милостивый государь, – подал голос литературный отец Хлестакова и Чичикова, – говаривали: «Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива!». А один мой знакомый генерал-губернатор говорил так: «Если ты мавр нехрещёный, то не рядись, свинья эдакая, в Деды Морозы!». Девиз вашей работы, уважаемый господин редактор, – продолжал Гоголь, – должен быть таким: «Mutatis mutandis!», а не: «Credo quia absurdum!».

«Во сыпет по-латыни… Прямо как святая инквизиция», – только успел Бубликов это подумать и тут же увидел себя привязанным верёвками к столбу, обложенному со всех сторон деревянными чурками.

«Надо же… Как Джордано Бруно», – с грустью подумалось ему.

На площади, где он стоял, было полным полно народу. Скосив вниз глаза, Иван Семёнович обнаружил у себя на груди табличку, на которой была надпись, украшавшая шесть столетий назад щит Вернера фон Услингена, предводителя немецких кондотьеров, участвовавших в Куликовской битве на стороне Мамая: «Враг Бога и милосердия». «Вот тебе – на!» – вконец расстроившись, пробормотал Бубликов.

– Этот неисправимый еретик, – громоподобный голос мордатого святого отца, больше похожего на палача, разносился на всю площадь, – не пожелал раскаяться в грехах своих. Посему быть ему в пепел и золу превращённым.

Далее следовал перечень редакторских «преступлений»:

– По ночам, произнося непристойные слова, плевал слюной на «Капитал» Маркса. Был опорой нечестивцев. Корысти ради печатал в своей газете похабные статьи. Также не верил в святую троицу и воскрешение умерших, пил кровь младенцев, невинно убиенных, не хотел победы мировой революции, а ещё утопил в унитазе свой партбилет…

«Каких ещё младенцев?!» – в отчаянии подумал гл. редактор и увидел руку, подносящую к нему зажженный факел…

Положение спас президент:

– Ну, не будем слишком напирать на нашего гостя. В конце концов, сейчас другие времена, можно сказать – Neue Sachlichkeit…

– Скорее – Knochenerweicheryng, как говорил один мой старый знакомый, – вставил Иосиф Виссарионович.

– Ну, не будем сгущать краски. Сейчас действительно другие времена: демократия и всё такое, – после этих слов президент заговорщески подмигнул Сталину, который в ответ усмехнулся в усы, слегка кивнув головой и пыхнув трубкой. – А что касается общего положения у нас в стране… то не буду голословным, а приведу следующие факты. Так, например, зерна в этом году намолотили в целом на 70 % больше, чем в 530 году до Рождества Христова во всей Римской империи съели квашеной капусты и солёных огурцов. Прирост валового продукта в этом году составил 5%, если это разделить на всё население Китая, вычесть число «пи», полученное помножить на расстояние до Альфа-Центавры, прибавить к этому количество всех находящихся у населения самогонных аппаратов, а также – число песчинок на пляжах Галапагосских островов, то набежит внушительная сумма, равная примерно…

– 218 октиллионов, – не переставая писать, выдал создатель «Мёртвых душ».

– Что, согласитесь, немало, – подытожил президент.

После своих остросоциальных вопросов гл. редактор решил сгладить впечатление и слегка польстить главе государства.

– Господин президент, всем известно, что вы долгое время служили в разведке. О ваших успешных операциях ходят легенды. Джеймс Бонд по сравнению с вами – жалкий дилетант. Добывание такой секретной информации, как проект «Манхеттен», шифров «Энигма» чертежей «ФАУ-2», секретной переписки между императором Хирохито и Ясиром Арафатом – это лишь немногие из ваших успешных дел. Не могли бы вы немного приоткрыть, так сказать, завесу и рассказать что-нибудь о вашей тайной деятельности?

Президент снисходительно улыбнулся и ответил:

– Как говорят у нас в разведке: «Болтун – находка для шпиона!». В нашем ведомстве не принято рассказывать о своей работе. Я не могу, как Ричард Никсон, заявить во всеуслышание: «У меня секретов нет!» и «Мне нечего скрывать!». Вы только представьте, как обрадовались бы в немецкой разведке, если бы откуда-нибудь узнали о нашей конспиративной квартире на Принц- Альбрехтштрассе , дом 9. Тогда могла бы пострадать хозяйка этой квартиры, наш агент по кличке «Выдра», фрау Хильда Штраусс. «Молчанье – золото!» – вот девиз разведчика. Германская контрразведка дорого бы дала, чтобы узнать о наших ценных агентах, таких, например, как сторож Берлинского зоопарка Йозеф Крюгер, уборщица в доме престарелых в Кёльне Ильзе Гофман, хозяин пивной «У тёти Берты» Ганс Кепхе, санитар морга в Дрездене Юрген Вайсмюллер или редактор журнала «Фантастишен киндер таггеблатт» Леонгард Гиммельшротт. Так что, вы сами понимаете, многого я вам сейчас рассказать не могу.

– Товарищ Бубликов, – подал голос Иосиф Виссарионович, когда президент закончил говорить, – а кем вы хотели стать в детстве?

– Лётчиком, – промямлил гл. редактор.

Услышав это, Сталин улыбнулся.

– Замечательная профессия. Люблю лётчиков. В своё время как узнаю, что какого-нибудь лётчика обижают, так прямо сердце кровью обливается. Э-э-х, – Иосиф Виссарионович мечтательно вздохнул, – а я вот хотел стать священником. Мама мне говорила, когда я к ней приезжал: «А всё-таки жаль, Сосо, что ты не стал священником». Вот это – женщина! Вся власть мира её не интересовала. Она хотела видеть своего сына стоящим за алтарём и заботящимся о спасении людских душ.

– Священники старятся в два раза быстрее, – подал голос Николай Васильевич.

– Вы так считаете? – спросил генеральный секретарь.

– Это не я, это Виктор Гюго так считает.

Сталин встал со своего кресла и прошёлся по кабинету.

– Как мне кажется, – раскурив трубку, сказал Иосиф Виссарионович, – великий французский писатель имел в виду тех священников, которые все свои душевные силы отдавали людям, они стремились сделать мир лучше и никаких выгод себе не искали. А что мы видим сегодня? Церковь превратилась в кооператив по оказанию услуг. И все свои услуги оказывает далеко не бесплатно. Иерархи, вместо того, чтобы помогать несчастным, утопают в роскоши. А ведь как сказал Иисус, напутствуя первых священнослужителей? «Проповедуйте, что приблизилось Царство Небесное … даром давайте; Не берите с собою ни золота, ни серебра…». Мне кажется, что церковь и вера – две разные вещи. Можно ходить в церковь и при этом продолжать нарушать основные заповеди, как это многие сейчас делают. Мне больше по душе позиция в этом вопросе Льва Толстого. Наш великий писатель принципиально не посещал церквей, и был при этом глубоко верующим. Когда его спрашивали, почему он так поступает, то Толстой приводил им цитаты из Библии. А в Писании, между прочим, сказано: «И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми…Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно». Для общения с Господом не нужны посредники, тем более, не чистые душой. Соблюдайте основные заповеди, которые все знают с детства, и вас ожидает спокойная и счастливая земная жизнь и спасение души после неё.

После этих слов в кабинете повисла пауза. Все присутствующие, погрузившись в свои мысли, переваривали услышанное.

– А мы думали – вы атеист, – прервал молчание президент.

– Заблуждение. И не судите с высоты сегодняшних дней. У меня была своя вера – социализм, общество социального равенства и благополучия всех людей. А церковь в то время себя полностью дискредитировала, и не я и не партия хотели её уничтожить, а сам народ, видя в ней оплот старого режима, хотел её разрушения. Но без церкви народ не стал хуже. Все мы знаем примеры из того времени, когда проявлялись самые прекрасные человеческие качества, такие, как доброта, дружба, любовь к ближним и к своей Родине, люди помогали друг другу, проявляли заботу и уважение. А что сейчас? Сейчас люди превратились в этих… в какую-то шайку сибаритов, в бездушных потребителей. И все ходят в церковь. Ваши историки, – Сталин указал перстом на президента, – часто меня демонизируют... представляют каким-то людоедом, безжалостным садистом... Вам с высоты прошедших лет всё кажется ясным и понятным. А вы представьте, каково было мне? Враги обступили наше молодое государство со всех сторон... Немцы, поляки, Троцкий со своей бандой, белогвардейцы, националисты... ещё и наши генералы-предатели. Вот сейчас твердят – невинно пострадавшие были генералы, коварный Сталин всё придумал. Но есть же документы, Тухачевский и другие сознались в предательстве в первые же дни ареста. Был заговор. Конечно, – Сталин тяжело вздохнул, – были перегибы. Всякие негодяи пользовались. И из-за этого много невинных людей пострадало. Но что я мог сделать? Я один не мог за всеми уследить... Двадцать лет! – голос Сталина взволнованно дрогнул и от этого грузинский акцент стал ещё сильнее. - Двадцать лет после смерти жены я жил только для страны, хуже всякого монаха... ни одного родного человека не было рядом. И что я своей жизнью заслужил? Обвинения и упрёки? Для чего работал и боролся? Одинокий старик... никому не нужный старик... Никто меня не любит...

Главный редактор застыл от удивления, поражённый услышанным. Он даже подумал, что когда-то грозный генеральный секретарь сейчас упадёт на стул и разрыдается.

– Ну ладно, ладно... что вы придумали, – президент нежно, по-сыновьи, обнял расстроившегося генсека. - Мы все вас любим и ценим.

– Правда? – лицо Иосифа Виссарионовича просветлело, – ну, ладно... это я так... расчувствовался по-стариковски. Товарищ редактор, – неожиданно обратился Сталин, – может вы, нам спляшете? – Бубликов слегка опешил от такого поворота: «Сплясать?!» – Вот, например, товарищ Хрущёв, – продолжал Сталин, – всегда плясал, когда мы с товарищами вместе собирались.

Несколько мучительных мгновений гл.редактор, не зная, как ему поступить, молча топтался на месте, словно медведь на ярмарке, и только сиротливо оглядывался на присутствующих.

– Ну, ладно, – сжалился генеральный секретарь, – не хотите плясать – не надо. Мы, старые большевики, никого не принуждаем. У нас всё добровольно… А скажите нам, товарищ Бубликов, – он пристально посмотрел на редактора, как будто хотел пробуравить его своими желтоватыми глазами, – у вас случайно не было родственника, члена Государственной Думы второго созыва от фракции кадетов?

– А, этого… – подал голос Гоголь, успевавший одновременно писать и следить за разговором. – Вы имеете в виду того самого Бубликова, который телеграфировал в Киев об отречении царя?

– Да, его, – кивнул Сталин.

– Н-нет, – ответил гл.редактор, – не было.

– Николай Васильевич, – президент взял инициативу в свои руки, – вы что-то хотели сказать нашему другу?

Гоголь поднял голову, строго посмотрел на редактора и сказал:

– Милостивый государь, хотел бы обратить ваше внимание на некоторые моменты вашей деятельности. Перед нашей встречей я специально ознакомился с вашей газетой и должен отметить, что в погоне за тиражом вы допускаете печатать, мягко скажем, гнусную дрянь и всякую чушь.

– Возмутительно, – пыхнув трубкой, заметил Иосиф Виссарионович. – Вот в наше время в «Правде» только правду писали.

– М-да, – покачав головой, сказал президент.– Ну, будем считать, что всё это в прошлом. Пусть с этого дня девизом вашей газеты будет: «Честность. Гуманность. Патриотизм». Обещаете?

– Клянусь! – прижав руки к груди, неожиданно для самого себя взволнованно воскликнул Иван Семенович, словно грешник, прощёный в день Страшного суда.

– Вот именно – «патриотизм», – вставил Гоголь. – Вот послушайте, что я «раскопал», когда готовил речь президента к пятисоттысячилетию со дня основания Торжка. – Николай Васильевич нагнулся и достал из-под стола кусок камня серого цвета.– Этот камень наши люди отковыряли у основания пирамиды Хефрена. На нём имеется надпись, вот, взгляните, – он развернул камень, и гл. редактор увидел едва заметные каракули:

«В лето 5384 до Рождества Христова Митрофан, сын Феодоров, Вологодской волости крестьянин с товарищи, во славу Руси и веры православной закладываем сей склеп фараонов».

– Ну, насколько я знаю, это не единственный факт участия наших людей в великих свершениях? – спросил президент.

Гоголь удовлетворённо улыбнулся.

– Список получится зело длинный. Вот, к примеру, – он посмотрел в свои записи, – доклад архиепископа Кентерберийского царю Ивану III:

«По воле божией государю всея Руси, князю владимирскому, московскому, новгородскому, псковскому, югорскому, вятскому и пермскому, защитнику веры православной, Иоанну свет Васильевичу шлёт поклон низкий, бьёт челом и припадает к ногам его верный слуга, бывший чернец валаамский Варфоломей Хапугин, а ныне – токмо волею твоею! – архиепископ Кентерберийский. Пусть Господь восставит нам тебя, государь, яко древле Моисея, Иисуса и других, освободивших Израиля, да и новый Израиль, земля Русская, освободится с тобою от всех врагов наших и агнецы снидут пусть с небес в помощь тебе!

Сообщаю тебе, государь наш возлюбленный, что «Капелла Красная» наша начинает действовать. Нашими людьми завербованы и обращены в веру православную кардинал французский Ришелье, епископ Авиньонский, аббаты Ульмский и Толедский и прочие гишпанские и итальянские главные духовные лица. Теперь сборы от индульгенций этого отребья иезуитского, а также церковная десятина будут поступать в твою казну, светлейший…» Так, это не то. «…В Ватикане скоро выборы, поелику Папа зело стар и долго не протянет. Надобно для пользы государства Российского своего человека во главе латинян поганых поставить…» Так, это тоже не то. Вот: «…архангельский моряк Христофор Коломбов к западу от Ньюфаундленда открыл земли неведомые размерами где-то с нашу Сибирь, а может и более, населённые некрещеными агорянами лицом, сказывают, цвета меди, вроде нашей самояди. Теперь земли те могут считаться русскими. Гишпанцев же, на чьи деньги плавал, он дурачит, сказав им, что нашёл Индию…» А вот ещё, – Николай Васильевич перевернул страницу, – к нам попал наградной лист Римской империи, в котором говорится:

«По случаю победы над Карфагеном, за исключительную смелость, проявленную в ходе сражения, за уничтожение в бою под Замою пяти центурионов врага и двадцати боевых слонов, повелеваем наградить верного слугу нашего Григориуса Емельяновуса, предводителя когорты бесстрашных донских казаков:


арабским скакуном,
десятью греческими красавицами,
двадцатью таланами серебра,
именным мечом
и
красными шароварами.

Публий Корнелий Сципион (консул).
202 год до н.э.»

– Кстати, о казаках, – Гоголь поднял глаза и обвёл взглядом присутствующих. – А знаете ли вы, друзья, что в 1801 году Россия с союзной тогда Францией хотели предпринять совместный поход в самую богатую колонию англичан – Индию? Павел и Бонапарт быстро договорились: отобрать у Англии «жемчужину» Азии поручили армии Массена и тридцатипятитысячному казачьему корпусу под командованием атамана Платова Матвея Ивановича. Но, к сожалению, – Николай Васильевич развёл руками, – сему дерзкому предприятию не суждено было исполниться. Англичане дознались об этом замысле и срочно выделили два миллиона фунтов на заговор с целью устранения нашего государя. И злодейство сие британцам удалось.

– Да, – задумчиво сказал Сталин, – всё-таки этот корсиканец был неплохим политиком. Умные мысли иногда высказывал Бонапарт. Вот, например, такая: «Каждый миллионер время от времени обязан отрыгивать излишки доходов в общественную бочку, если он не хочет всю оставшуюся жизнь поедать тюремную чечевицу». Всё верно, – Иосиф Виссарионович посмотрел на президента, – возьми на вооружение.

– Угу, – кивнул тот, – возьму.

– Николай Васильевич, – снова подал голос Сталин, – а вы не забыли упомянуть в вашей речи о Моцарте, Исааке Ньютоне и Марке Твене?

– Как?– удивлённо воскликнул президент. – И это тоже – наши люди?

– Наши, – кивнул головой Гоголь. – Также, как и уральский казак Семён Ятиегомать, известный больше как Аттила. Также, как тульский кузнец Леонтий Винтов, вошедший в историю под псевдонимом Леонардо да Винчи. Также, как крестьянская девка Костромского уезду Ефросинья Глюкова, известная больше как греческая богиня Афродита…

Звонок будильника вырвал гл. редактора из объятий сна. «Ф-у-у-х, – раскрыв глаза и тяжело вздохнув, покачал головой Бубликов. – И приснится же такое» Несколько минут он с отрешённым видом сидел на кровати, глядя на свои голые ноги и вспоминая необычное сновидение. «Всё, – решительно подумал он, махнув при этом рукой, как бы отсекая от настоящего груз прошлых грехов, – теперь никаких сплетен, «уток» и прочего. Честность. Гуманность. Патриотизм. Только так, и не иначе», – удовлетворённый новой жизненной позицией, гл. редактор закрыл глаза и представил, мечтательно улыбаясь, как за заслуги перед Отечеством президент вручает ему орден: «…Сеял разумное, доброе, вечное… Страна гордится вами!»

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Алексей Ржешевский

Родился в 1978 г. в г. Жёлтые Воды (Днепропетровская обл.). Окончил Херсонское мореходное училище. Увлекается литературным творчеством....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

СОН ГЛАВНОГО РЕДАКТОРА. (Юмор), 97
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru