Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Николай Костыркин

г. Кишинев (Молдова)

ТРОПОЮ КРЫСОЛОВА

Стихи, так и не ставшие поэмой


Вместо эпиграфа:
«Храни нас Бог от бытия ab ovo
И от коварной флейты Крысолова!»
Напутствие, распространенное в «крысячьих» городах


Что миф для нас?

Что миф для нас?
Вопрос и днесь насущен.
Он укрепляет неусыпный дух.
Мы жаждем слов, несказанных, зовущих…
Что миф для нас?
Не более чем слух.

Что миф для нас?
В несчастном напряженьи
Цепочки строк в тетрадь несутся вновь.
А мы шифруем их в немом почтеньи…
Что миф для нас?
Не более чем зов.

Что миф для нас?
Годичные скитанья
Истопчут все идеи в грязь и пыль.
А мы открыли чакры для мечтаний…
Что миф для нас?
Не более чем быль.

Что миф для нас?
Осколком долголетья
Взмывают кони белоснежность грив.
Меж слов мы оставляем междометья…
Что миф для нас?
Не более чем… миф.


Посвящение автору

Не жалей о строчках, юный бард,
Скомканных, пропущенных, забытых.
Ты всегда писал их наугад
И не чаял стать при этом сытым.

Не жалей о том, что был забыт,
И стихи твои никто не помнит.
Каждому, кто твоим словом бит,
Вспоминать об этом очень больно.

Не пеняй на злобную судьбу,
У других она гораздо злее.
Те, кому все мерзко наяву,
Жить мечтою просто не умеют.

Не жалей о том, что мало знал
И творил порою в заблужденьях.
Те, кто этот мир постиг сполна,
Вряд ли грезят о втором рожденьи.

Ты же знаешь, сколько этих слов
Сказано в пылу, во лжи и всуе…
Но встает из тени Крысолов
И в свою, как прежде дует.

Он такой же – мрачен, молчалив,
В дорогом, изысканном наряде.
Под твоим пером воскреснет миф,
Миф о вечной, непреложной правде,

Миф, пред коим многое ничто,
Время власть над коим не имеет.
И любой, кто воскресит его,
Вряд ли впредь о чем-то пожалеет.


Посвящение читателю

Мы очень редко видим чудеса,
Что отрицать и не имеет смысла,
Но каждому стремимся доказать,
Что свято верим в символы и числа,

Что у людей и биополе есть,
И мысль, она, конечно, материальна.
Но мы, уж если это все учесть,
Живем на удивление банально,

И потому засасывает быт,
И волшебство, ну, разве только в сказках,
И предков дух услужливо забыт
В угоду тем, кто принудил нас жить
По чуждой нам религии указке,

Религии, укравшей чудеса
Бесстыже их назвав своей заслугой,
Дающей миру, якобы, отца,
Которому мы все не дети – слуги.

И все пред ним должны валяться ниц
Лишь потому, что он-де существует.
И мы, как овцы, дружно поплелись
В надежде вскоре вознестися ввысь.
Куда, зачем? – нас это не волнует…


Пролог

Мы ходим по миру, у-
богому, сирому,
От самых его, от основ.

С котомкой и дудкой,
Едва ли обуты,
И каждый из нас – Крысолов.

И с места на место
Мы следуем вместе,
Иль порознь – как повезет.

Приходим немилы,
Уходим постылы,
На новый судьбы поворот,

Где предана верность,
Где царствует скверна,
Где ложь и уродство души,

И город, и люди
Очищены будут
Для тех, кто еще хочет жить.


Город

Большие города – убийцы душ,
Большие души долго не живут.
А наша жизнь, признаться, не так уж
Ничтожна, чтоб сдавать ее в утиль.
Но столько пройдено неравнодушных миль,
Что ноги сами по себе вперед несут.


В седое утро

Только порой поднимаясь в седое утро,
Я вижу рассвет сквозь влажную гладь тумана,
Он, как и прежде, со мной.

Искрометные сизые капли, каждая
Цельный, никем не изученный мир,
Странно,
Буря рождает печаль, тишина – беспокойную радость.

И между двумя смешливыми каплями –
Старый забытый путь,
Тенью веков скрытая маревом тайна,
Я устремляюсь туда…


Кто сказал?..

Кто сказал, что мы родом из детства,
Если в детство впадают в преклонных годах,
Если те, кто живет по соседству,
Отказались мечтать и живут впопыхах?

Кто сказал, что мы стали мудрее,
Если снова за камни берется толпа,
Если прошлое наше проели
Те, кому его дали почти задарма?

Кто сказал, что у нас много власти,
Если даже не в силах с собой совладать,
Если мы средь толпы ищем счастье,
А себя бесполезными рады признать?

Кто сказал, что мы в жизни свободны,
Если страх одиночества зреет внутри,
Коль в пути мы улиткам подобны,
И в песок прячем клюв по команде «Замри!»?

А где-то вдали, там, где море искрится,
Есть такие же люди, как ты или я.
Что должно с ними стать, что должно приключиться? –
Чтобы понял ты: медлить нельзя.


Знаешь ли ты?

Зимняя сказка вливается в летнюю быль,
Летняя память сливается с зимним забвеньем.
Город застрял меж остатками древних могил,
Город впустил в себя ложь и чуму отчужденья.

Город впустил стаи крыс в человечьи сердца,
Враз откупившись мечтой за неведенье тела.
В городе больше не сыщешь родного лица,
Все сокровенное здесь так давно отсырело…


* * *

Знаешь ли ты, каково это быть одному,
Когда не найдется того, кто в тебя бы поверил,
Когда ты повсюду стучишься в закрытые двери,
Когда ни к кому не возможно пойти, ни к кому?

Знаешь ли ты, каково это грезить в ночи
И каждое утро поведать о снах не решаться?
Знаешь ли ты, каково каждый день упираться
В безликую массу из лиц, где всякий молчит?

И жизни ты полон, но ради чего тебе жить?
И жаждешь ты знаний, но у кого научиться?
И в поисках цели не знаешь, к чему же стремиться…
Но ты так устал хоронить свою правду во лжи!

Знаешь ли ты, что такое года напролет,
Жаря на солнце глаза, горизонт сверлить взглядом,
Ждать свой корабль: он ведь должен причалить когда-то;
Верить в него, не надеясь, что он приплывет?


* * *

Знаешь ли ты, каково это видеть всех тех,
Кто уж давно потерялся во мраке безверья,
Тех, кто позволил себя подсчитать и измерить,
Тех, чья мучительна горечь, но пуще мучителен смех?

Знаешь ли ты, что такое терять навсегда
Тех, с кем одним путем шли и одни песни пели,
Тех, кто не смог, не дошел до намеченной цели,
Тех, кто упал и не встанет уже никогда?

Нас предавали свои не одну сотню раз,
Над нами смеялись чужие, ибо не понимали,
Но мы на сто первый раз верить им всем продолжали,
Ведь кто им поверит когда еще, кто, кроме нас?

Знаешь ли ты, каково это плыть по волнам,
Жажду и голод терпеть, на «авось» выбираться из шторма
И, наконец, приставая к чужим берегам,
В двери стучаться: вдруг кто-то окажется дома?


Мы жить иначе не могли

Мы жить иначе не могли –
Сидеть во прахе и в пыли.
Но прах сердец и пыль дорог
Не каждый одолеть бы смог.

И отражением речей
Сверкает ярко сталь мечей,
И мы, когда-то бывши врозь,
Пронзили вместе мир насквозь.

Обида, слабость и порок –
Похвастать каждый этим мог,
Но снова цель, и снова в бой,
Со счету сбились уж – какой.

Пусть нам глаза застит песок,
И ветер – в уши и в лицо,
Но кто же знает, что несет
Пути грядущий поворот?


Крысы

Где гимны хором исполнять на бис
Считается занятием нечистым,
Там в президенты выбирают крыс,
И в спикеры, и даже в бургомистры.

Им всем поют крысячую хвалу
И по-крысячьи холят и лелеют,
И их портреты приставлять к челу
Считается сильней любого зелья,

И уповать и к ночи, и к утру
На них одних, и в счастье, и в раздоре.
Но улучив момент, те – прыг в нору,
И поминай лишь эхо в коридоре.

И пропадает много и везде,
Все что для жизни, по закону, годное.
Хрустит добро меж крысьих челюстей,
Простите за анахронизм, народное.

И плаха приготовлена к утру,
Все в ожиданье славного момента,
Ждут крыс на казнь, когда ж они придут…
Но Главный Крыс их всех имел ввиду,
Хоть будь он даже и.о. президента.


Груз эпох

Человечество стареет на глазах,
Человечество – натянутая нить.
И уже нам не хватает плах,
Чтобы нити эти разрубить,

Чтобы сразу – вмиг и насовсем,
Чтобы нет, да и забыть навек.
Как давно мы лишены дилемм,
Без которых короток разбег.

Без которых тратится талант
На микстуры и крема для ног.
И кряхтит седой старик Атлант,
Принимая новый груз эпох.

(Окончание следует)

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Николай Костыркин

Родился в 1985 г. в Кишиневе. В 2008 г. окончил Государственный университет Молдовы. Живет в Молдове....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ТРОПОЮ КРЫСОЛОВА. (Русское зарубежье), 102
ТРОПОЮ КРЫСОЛОВА. (Русское зарубежье), 102
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru