Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Николай Костыркин

г. Кишинев (Молдова)

ТРОПОЮ КРЫСОЛОВА

(Окончание. Начало в 2011-01-25)

Крысолов. Часть I

Так давно это было. Придуманный мир
Был мне самой основой основ.
Я был с теми, кто так не хотел быть людьми,
Кто всегда жил тенями из снов.

Я был с теми, кто страх возводил в ипостась
И считал его сутью души,
Кто желал одного – никуда не попасть
И свой век безмятежно дожить.

Мы бубнили стихи о коварстве страстей
И себя били пяткою в грудь,
Что не станем такими никак и нигде,
Никогда, ни зачем и ничуть.

На засов закрывая парадную дверь,
Отвлекаясь от затхлости стен,
Я боялся решений, боялся потерь,
Что скрывал в себе завтрашний день.

Дали в руки мне флейту, и стал я – флейтист,
И дудел про любовь и морковь.
Но однажды в окно увидал стаи крыс
И решил: не флейтист – крысолов.

И захлопнулась дверь, и по лестнице вниз
Я покинул тот дом навсегда.
Ну а те, с кем я был, в след кричали: «Вернись!»,
Но я твердо решил – никогда.


Тебя учили…

Тебя учили, что весь мир дерьмо,
От папской курии и до болотной кочки,
И люди в опьянении чумном,
Давно его разъяли по кусочкам,

Что каждый взял все то, что захотел
По-разному: кто много, а кто мало.
И тем, кто оставался не у дел,
Пришлось уйти в бараки и подвалы.

И тем, кого они родили в срок,
Ничто и никогда уже не светит.
И ты, усвоив жалкий сей урок,
Презренью предал все на белом свете.

Но время шло, и год, сменяя год,
Не нес ни радости, ни удовлетворенья,
И ты решил: иль все, иль ничего,
Себя принесши в жертву озаренью,

Решив все узы тотчас разорвать
И в вечность прыгнуть с ветхого порога.
Но ныне, пожелавши кем-то стать,
Побудь сперва никем, хоть ненадолго.


В крысиной шкуре

Как больно, как же больно в этом теле,
Болит душа и жжет неимоверно.
И дух мой, преисполненный доселе,
Погряз по горло в липкой, скользкой скверне.

И разум мой двоится и троится,
И мнится, что конца деленью нету.
И память сотнями показывает лица,
Глядящие из вод бескрайней Леты.

Они твердят: «Мы помним, мы все помним,
Мы помним, где ты врал и оступался,
Где предавал, где попросту боялся
И где твой путь был скользким и неровным.

Ты так хотел уйти от этой боли,
Мы не позволим этому случиться.
Ты пожелал со всей вселенной биться,
Попробуй прежде бой с самим собою».

И я бегу средь смрада и остовов,
И спину жалят водостоков струи.
Ведь тот, кто стать желает крысоловом,
Обязан побывать в крысиной шкуре.


Лейся, песня…

Лейся, песня, лейся быстро,
Незатейлива, легка.
Я люблю вас, братья-крысы,
Как могу любить врага,

Как охотник любит жертву,
Как меню свое – кухарь,
Как аскет – свои обеты,
Что давал когда-то встарь.

Пой, свирель, мотив небыстрый,
Цепенящий в жилах кровь.
Я пришел сей град очистить
От поганых грызунов.

Вы ни в чем не виноваты,
Просто так сложилось днесь.
Я бы рад иною платой
В мир свою работу несть.

Но, как видно, не сложилось,
Эти правила до нас
Шлифовались и лепились
Не один десяток раз.

Утро встретит гладью чистой
Ночи сточенный клинок.
Я убью вас, братья-крысы,
Я убью вас – дайте срок!


Крысолов. Часть II

Я из города в город ходил босиком
И топил серых тварей в воде,
Но не знал я, что людям принять нелегко
То, что может творить чародей.

Их мозги не вмещали в свой жалкий объем
То, что могут увидеть глаза,
Были души их так тяжелы на подъем,
Что их мертвыми впору назвать.

И я видел в глубинах тех скорченных глаз
Тот же страх, что средь бывших «своих».
Каждый день их вожди сочиняли указ,
Красовавшийся в бланках пустых.

И я понял, что крысы гнездятся внутри
Этих насквозь изжитых людей.
И лилась моя песнь от зари до зари,
Драя души от низких страстей.

Но исчерпаны силы, и тяжкий итог
Подводя под строкой этих лет,
Убедился я: этот прогнивший мирок
Камнем сгинет в кипящем котле,

И не вспомнит никто сей избыточный гной
С его вялым подобьем идей…
… И поэтому я предрассветной порой
Выводил за ворота детей.


Дети уходят из города

Среди скользких камней пожирающей тьмы,
Среди встречных повозок, набитых телами,
Огради их сердца от холодной зимы.
Эти травы угрюмы и камни немы,
И потеряны связи с родными домами.

И сквозят безразличьем людские глаза,
Провожающие сотни юных макушек,
И уста б разомкнуть – было бы, что сказать…
Ни один не сумеет вернуться назад,
Им без флейты твоей одиноко и душно.

Слухи полнят собою туман городов,
Мол, идут эти дети в саму Палестину.
И в портах уже строят десятки судов,
И уж новый молебен за здравье готов,
И уже каждый третий дом отчий покинул…

Только ты вдруг промолвил: «Пора!»,
И детей поглотила гора.


Тем, кто свернул с пути

Средь многих жизней, выпитых до дна,
Сквозь череду просроченных печалей
Мы будем помнить ваши имена
И ваши клятвы, кои вы попрали.

И вашу ложь, мешающую встать,
От коей разум пресен и негибок
Мы будем помнить, чтобы навсегда
Избегнуть ваших гибельных ошибок.

И ваши крики: мол, одно из двух
Не выбирают смыслом жизни целой;
И ваши страхи, тронувшие дух
Отступничества снайперским прицелом;

Все ваши отходные словеса,
Что вы рекли, уйдя из Магов к людям,
И вашу боль, и ваши чудеса
Мы будем помнить.
Если не забудем.


Мы слышим

Мы слышим:
Ветер играет небыль,
Ветер рисует серым –
В нем время сгорит дотла.

Мы видим:
Сквозь одичалый морок,
Сквозь ненасытный холод
Души сжирает мгла.

И время
Дышит на нас печалью,
Но наши руки из стали,
И нам некуда свернуть.

И вместе
Мы покидаем стены
И гордым призывом в небо
Свой продолжаем путь.


Заключение

Однажды в город заходил
Прохожий человек
Сосед наш странника впустил
И во стола главе

Его почетно усадил,
Кормя обедом впрок,
Чтоб странник поднабраться сил
С дороги дальней смог.

Прохожий тот был стар и слеп,
Но всем пришелся мил,
Ведь в город наш уж столько лет
Никто не заходил.

И, видно, старец ничего
Не думал говорить,
Но норовили все его
О многом расспросить,

О том, какие города
И страны исходил,
Во сколько лет незрячим стал,
Или с рожденья был,

И как случиться с ним могла
Столь тяжкая напасть.
Вопросам не было числа,
А первым – кто задаст?

Но первым начал старец,
Возвысив хриплый глас:
«Вас много здесь собралось,
И вот вам мой рассказ.

Я смолоду скитаюсь
И много где бродил,
На службу нанимаясь
Любому, кто платил.

Родителей не помня,
Семью не заведя,
Я шел от дома к дому
Куда глаза глядят.

Но годы не заменят дом,
Их бремя тяжко несть.
И стал я помышлять о том,
В каком краю осесть.

И вот я в городок забрел,
На вид, как сто таких?
Но сразу понял я, что в нем
Не так, как у других.

Средь улиц радости дневной
И молодости лиц
Я будто отродясь был свой,
Как морю – свежий бриз.

И я решил тотчас уйти
И рассказать о том,
Что видел здесь, в конце пути,
Чтобы город каждый смог найти
И поселиться в нем.

Но тут ослеп внезапно я
И голос услыхал:
«Мы ослепили днесь тебя,
Чтобы ты пути не знал

Обратно в наш заветный град,
Сокрытый от людей.
Тебя принять здесь каждый рад,
Ты здесь найдешь друзей.

Но не желаем привечать
Другого – никого.
Мечту так трудно создавать,
Но изломать – легко»».

И мы заплакали навзрыд,
И взвыли голосами.
Ведь те, о ком сказал старик,
Когда-то были с нами

И были нашими детьми,
Ушедшими навеки.

… Старик смотрел на нас из тьмы
Сквозь сомкнутые веки…


Когда…

Когда старая дверь пошатнется
В свой урочно-заведомый час,
Мы услышим и снова вернемся,
Как уже возвращались не раз.

В разных странах и в разном обличье
Сквозь столетья, эпохи, года,
Без печатей и знаков отличья
Узнавали друг друга всегда.

Собирались и шли, оступаясь,
По дороге теряя своих,
На себя лишь одних уповая,
Не надеясь на помощь других.

Наши близкие, наши родные
Ухмылялись насмешливо вслед,
Но мы, зная все это, хранили
Миру некогда данный обет…


Вместо эпилога

Забыты сказки. Серостью в тумане
Они видны немногим. В беспорядке
Несутся мысли вскачь. И без ответа
Один вопрос: что с нами будет дальше?
Ответ простой. Но кто его мне даст?
Мы смотрим друг на друга, Сестры, Братья,
Мы узнаем себя, смотря в других.
И пустота сменяется картиной,
Достойной лучшего из живописцев.
И тени сказок вновь за наши спины
Становятся, и балом правит чудо.
Никто не уходил – они все вместе
Нам говорят, что времени…
Нет, не было, не будет.
Мы когда-то
Сказали то, что завтра скажем. Звезды –
Такие же, как мы, но только в небе.
И, как и мы, всю жизнь рисуют сказку
Без завершения и без начала.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Николай Костыркин

Родился в 1985 г. в Кишиневе. В 2008 г. окончил Государственный университет Молдовы. Живет в Молдове....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ТРОПОЮ КРЫСОЛОВА. (Русское зарубежье), 102
ТРОПОЮ КРЫСОЛОВА. (Русское зарубежье), 102
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru