Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Мая Асанова

г. Ессентуки

«А ЖИЗНЬ ТЕЧЕТ ПРИВЫЧНОЙ ЧЕРЕДОЙ…»

ГЕФСИМАНИЯ. ДВЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ СПУСТЯ

Нынче дивная ночь. Влажных трав ароматы
Отнимают рассудок, молись - не молись,
Как и вечность назад, как тогда, на закате
В Гефсиманском саду. Нынче всю мою жизнь

Превратили в раскрученный цикл историй.
Я читаю и помню - все было не так:
Нрав другой и одежда иного покроя,
И Иуда скорее был друг, а не враг.

То ли я говорил чересчур непонятно,
То ль напрасно пришел... Я смертельно скорблю.
И теперь много больше, чем тридцать талантов
Стоит имя мое. И опять продают.

Двадцать долгих столетий во лжи и гордыне...
Отче! Некому встать перед ликом твоим!
Нет резона отряхивать ноги от пыли -
Здесь и так сущий ад. Тени сонных маслин

Кружевным полотном укрывают предместья,
Это все, что осталось от славы Отца
На проклятой земле, где опасно быть честным.
Тени, звезды и ночь, да еще этот сад.

Нет надежды признать, что меня здесь не поняли,
Права нет умолять отвести эту боль...
Они поняли все, только каждый - по-своему.
Даже мне теперь страшно предстать пред Тобой!

Нынче дивная ночь. Я с потрепанной книжицей
Жду рассвета и внемлю, как плещет Кедрон,
Не надеясь, что кто-то неспящий отыщется
В эту страшную ночь на горе Елеон.


1812

Леденел бурый снег. Индевели мундиры.
Залихватски сверкал солнца луч на штыках.
Становился безмолвною белой могилой
Подмосковный забытый нехоженый тракт.

Слепли лошади от белых хлопьев навстречу,
Вышел хлеб. Вышли силы. По горло в пурге.
Вроде русские кличут такое несречей?
"Malchance", - говорят на родном языке.

Кто же знал, что в России такие метели,
И такой непростительно дикий народ?!
Генерал говорил, здесь поют коростели,
Кто же знал, что зимой коростель не поет.

Жозефина! Душа моя! Гибнут солдаты,
Я впервые бегу с поля боя, как трус.
Я слабею душой - даром, что император.
Жизнь моя! Я похоже впервые сдаюсь.

Я мечтаю вернуться в оставленный город,
Сжечь его еще раз. Проклинаю Москву!
Я устал слышать тихий презрительный ропот,
Я боюсь не дойти. Я не в силах уснуть.

Леденел бурый снег. Пламенела столица.
Александр метался. Шел проклятый год.
Упорхнула из рук ошалелой синицей
Золотая надежда на славный поход.


ПЛАЧ ПЕНЕЛОПЫ

Ах, Одиссей, твоих ли это слов
Дрожит в ладони тень? Нет, это свечи...
Постылая отчизна. Стылый кров.
Ни эскулап, ни преданность не лечат

От безрассудной веры. Ты придешь,
Вот-вот, почти через мгновенье...
Ах, Одиссей! Молчит глухая ночь,
Лишь шум волны. Лучина еле тлеет.

Ты знаешь, эти дерзкие мужи
Задумали равняться меж собою
(Мне прошлой ночью стражник доложил),
Кто уведет меня своей женою.

А я молчу. Я верю - ты живой,
Я имя сторожу твое прилежно,
И пол Итаки чтит меня вдовой.
Ах, Одиссей! Ты снишься мне все реже.

Неужто это столь недобрый знак -
На судне женщина? Я бы пошла с тобою,
Я бы десяток солнечных Итак
Забыла за твой взгляд и море.

Ах, любый мой! Чужие паруса
Так часто вижу я на горизонте
И в каждом встречном узнаю глаза
Твои... О, Боги! От беды укройте!

А жизнь течет привычной чередой
Ночей и дней. Я верю и смиряюсь,
Пылится в уголке твой лук тугой.
Ты только выживи. А я тебя прощаю...


НЕОТПРАВЛЕННОЕ

Не пишется... Не плачется навзрыд.
Полутона и полунастроенья
Вползают липкой пеленой в мой быт;
Среди людей все больше тени, тени,

Вместо причуд все больше суета,
Уже не вспоминаются обиды,
За воскресеньем движется среда,
Уже давно со всеми квиты.

Простуда приживается в груди,
Все чаще по утрам висят туманы,
Взрослеет сын. Безвременье летит
Еще быстрей, чем время. Понимаешь,
Здесь нет тебя. Здесь любят тишину,

Здесь все мои безумства под запретом,
И я грущу. И может, слишком жду,
Раз ты еще не здесь, а где-то?
И может быть ты не совсем такой,

Каким я тебя знала. Как же скучно:
Я бархат по груди кладу легко
И в ожидании шагов молчу послушно.
Ты помнишь, как дрожала год назад

На моих слишком уж замерзнувших ладонях
Прозрачная и влажная слеза.
Потом за нами вновь пришла погоня...

Куда писать теперь, когда тебя здесь нет?
Как спать, когда ты за плечом не дышишь?
За тридцать поистершихся монет
Кто мне позволит вновь тебя увидеть?

Никто. Никак. Я привыкаю к пустоте.
Она уже не пропасть - так, канавка.
А совесть мажет недосохшей краской
Поверх холста с названием "Нигде"...


К РОССИИ

Как такую любить державу?
Голубые глаза полей.
Полыхает степным пожаром
Нищета по русской земле.

Как любить эти стройные церкви,
Где торгуют бессмертной душой?
Где еще есть такая вера?
Нету больше веры такой!

Иисус, Моисей, Иуда,
Кто из вас бывал на Руси?
Кто из вас бы сумел отсюда
Песню Сирина донести

В раскаленную Палестину,
В золоченый цветной Царьград?
За какие дела пред Россией
Ваши лики на нас глядят?

Мошкарой огородной жалят
Крохоборы босой народ.
Как такую любить державу?
Научи меня, патриот.

Патриоты! Какая сила!
За Отечество мать продадут,
И любовь к великой России
Иностранным словом зовут.

На большой разноцветной карте
Не отметить такой простор.
Как такое любить дикарство
Всем культурам наперекор?

Скуп на нежности люд крестьянский,
Грубо тесан мужицкий быт,
Тяжкий жребий и край не райский,
Только как это все не любить?

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Мая Асанова

Настоящее имя – Елена Климова. Родилась в г. Ессентуки в 1990 г. Училась в Ессентукском педагогическом колледже (на историческом факультете). Работала в Ессентукском краеведческом музее В.П.Шпа...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

А ЖИЗНЬ ТЕЧЕТ ПРИВЫЧНОЙ ЧЕРЕДОЙ… (Поэзия), 107
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru