Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Виктор Власов

г. Омск

ХРУПКИЙ ЧЕЛОВЕК – ПИСАТЕЛЬ


Писатель! Сколько благого и сильного в этом простом слове. Кто он – писатель и чем живёт? Творчеством ли мечтами? Работой, заботами?

Из писем Александра Плетнёва и Виктора Астафьева можно понять, что писатель – рыбак и садовод, проводящий большую часть времени в гармонии с природой. В Письмах своих к Александру Никитичу Евгений Носов предстаёт нам образцовым семьянином, много рассказывающим о детях и жене. Омский поэт Владимир Балачан, знаменитый фразой из гимна «хлеб – всему голова» первый знакомится с перепиской Александра Плетнёва и Виктора Астафьева. Узнать чем, жили и о чём говорили эти великолепные писатели – дело жизни, их произведения до сих пор остаются его любимыми. Сам же Владимир Балачан уверяет молодых на литературных семинарах, что до их уровня дотягивают разве что современники: Николай Березовский и Лев Трутнев. Странно уходят из жизни, кажется рано или по ошибке эти знаменитые поэты: Геннадий Лысенко, Анатолий Кобенков, Леонид Мерзликин, Владимир Макаров и Вильям Озолин. Многие из них так и отмечены в литературных журналах здравствующими, ныне творящими.

Что делают писатели, чтобы продлить жизнь? По большинству, ничего. Закрываются от внешнего мира. Из последних писем Михаила Малиновского к Александру Зуферовичу понимаешь, что Михаил Петрович перестаёт писать, когда слепнет. Его сын Радион Малиновский пишет Александру Лейферу скорбное известие:

– Мой отец погибает. Последнее время много молчит и не выходит даже во двор.

Существует мнение, что если настоящий писатель перестаёт писать, он погибает. Вместе с даром уходит и жизнь. Отрешённость и равнодушие – сопутствующие гибели знаки. Так уходят Геннадий Лысенко и Владимир Макаров. Александр Плетнёв пишет в своих мемуарах о том, что Геннадий замкнулся в себе. Он будто стал бояться открывающейся мощи творчества и решил захлопнуть эту таинственную дверь в неизведанный мир. Юрий Перминов опубликовавший некролог Владимира Александровича Макарова в журнале «Подъём», говорит, что последние недели Володя не выходит из дома. Старый поэт – человек гордый, никому не жаловался на здоровье.

– «Ушёл из жизни Владимир Александрович Макаров один из первых журавлёвцев. В поэзии он стоял непоколебимым утёсом, улыбчивый, открытый ветрам и говорил:

– На равнине каждый бугорок заметен.

Помнит Николай Трегубов, как они с Володей проводили областные поэтические семинары, встречали семинаристов с пониманием, но и получали они сполна за безграмотность, авторскую глухоту, несамостоятельность. И появлялись новые имена.

Теперь, если оглянуться, осталась позади целая эпоха становления омской литературы после лихих сороковых, после войны, выбившей целое поколение молодых поэтов. Мы, не опалённые войной, пришли позже и на крыло ставили нас фронтовики: Яков Журавлёв, Пётр Карякин, Иван Петров.

Владимир Александрович Макаров любил говорить:

– Мой крёстный – Солоухин, однако я выкормыш Петра Карякина». (1)

Неужели мы начинаем интересоваться писателями только после смерти? При жизни нам известно о них немногое. Приходя в гости к Николаю Березовскому, Александр Плетнёв говорит об одном и том же. Как было тяжело пробиваться в большую литературу.

Чем талантливее человек, тем больше у него недоброжелателей. И Лев Трутнев, и многие другие нынешние члены союза писателей хранят истории. Слушать их очень интересно. У каждого свой рассказ, наводнённый трудностями перед вхождением на широкую тропу литературы. Стоит начать слушать историю какого-нибудь пожилого писателя, как ловишь себя на мысли, что совсем не наблюдаешь времени. Какова эта дорога длинною в жизнь?

Услышать писателей или поэтов в наше стремительное время можно лишь на творческих вечерах или на презентациях. Только там нам открывается писатель, ибо на этих скромных празднествах творческий человек может быть самим собой. Бывает, встречаешь писателя на улице. По дороге на остановку, например. Мчится, озадаченный и хмурый, как будто вовсе писатель. Так я встречаю омскую поэтессу Карину Блюмберг по дороге на остановку. Рано утром. Несётся эта сильная и красивая женщина, опустив голову. В левой руке у неё – спортивная сумка, а в правой – синяя клюшка.

– Далеко, Карина Иосифовна? – спрашиваю я как бы невзначай.

– Сынишка забыл клюшку, вот и несусь, – поднимает она голову и отвечает чуть смущённо. Видны у неё под глазами мешки. Лицо – припухшее после сна, красноватое.

На её собственном творческом вечере она преображается. Завораживая, читает стихи. Покрывается моё тело мурашками, и я слушаю, открывши рот. Не только я, но и современные проклятые поэты: Игорь Федоровский да Иван Таран. Первый неустанно повторяет:

– Карина – моя любимая поэтесса!

А второй молчит и лишь моргает.

После вечера мы садимся за стол вместе с членами союза российских писателей. Рядом Александр Лейфер, Алексей Декельбаум, Евгения Кордзахия и Михаил Зуферович. Достаёт Михаил Зуферович бутылку водки, наливает сперва Анне Шельгрубер, потом и желающим. Сам не пьёт. Принимая по сто грамм, мы продолжаем беседу. Вот здесь и открывается истинно писатель. Женя Кордзахия запевает песню своим крикливым голосом:

- Ой мороз, мороз…

Анна Шельгрубер обсуждает поэтов из противоположной писательской организации, задаёт вопросы мне и Федоровскому, поскольку мы больше других посещаем литературные объединения Татьяны Четвериковой, Марии Коняжных и Валентины Ерофеевой-Тверской. Алкоголь развязывает язык, отвечаешь на любой вопрос обаятельной женщины Анны Елизаровны.

– Что они говорят про меня? Как им моя поэзия?

– Неоднократно упоминают, что вы – графоманка, которая лезет во все журналы и газеты, - отвечает Игорь Федоровский. Парень – корреспондент газеты «Красный путь» и лауреат двух литературных премий. – Вам неважно, где публиковаться, – добавляет он сконфужено, чувствуя нарастающее напряжение. Анна Елизаровна – поэт впечатлительный, чего недоброго может и вспылить.

– Дальше, – кивком головы позволяет она говорить.

– Что дальше? Мария Коняжных заплатила Сергею Фисташкину за критическую статью на вас.

– Фисташкин – не критик, – вклинивается Иван Таран. – Он сам кого-нибудь попросит написать, например Виктора Шамарданского.

Неважно поэт или писатель из того или иного союза, но всегда пытается выглядеть блистательней и серьёзней, чем соратники. Ему нужно знать, что он, как автор, превосходит других. Анна Елизаровна – поэт амбициозный, не привыкший слышать о себе нелестные отзывы.

– Я им отомщу! – вдруг хлопает она ладошкой по столу. Лейфер вздрагивает, а лицо Евгении Кордзахии делается задумчивым.

Не всегда так легко и по-дружески общаешься с поэтами. Шаг в сторону и ты уже не их друг. Стоило мне вспылить и самому назвать её однажды «графоманкой» на сайте российского поэт Николая Березовского, как она тотчас пожаловалась Миклухе Стрелкову, ответственному секретарю одного замечательного российского журнала. Он живо прислал мне сообщение, что выходит из состава редколлегии нашего неконсервативного издания «Вольный лист». Конечно, мне стыдно за необдуманный поступок, но Стрелкин и вправду много берёт на себя. Он отвечает поучительно и так браво, уверенно, будто бы сам Евгений Евтушенко, Станислав Куняев или хотя бы Александр Кушнер. Не раз Анна Елизаровна распускала сплетни, что «Вольный лист» – это сборник графоманов, который противно брать в руки. Её юные ученики, коллеги: Ирина Пятницкая и Дарья Решеткова – обе порой не выносят её. Раздражённая Анна Шельгрубер изливает волны гнева, приходя на литературное объединение. Вспоминает всех своих обидчиков. Не только на примере известной омской поэтессы можно увидеть двуликость писателя, но есть и множество других. Описывать их – дело не благородное, то же самое, что собирать сплетни…

Чем живёт писатель?

Мой друг и участник редколлегии «Вольного листа» Игорь Федоровский – любитель бродяжнической жизни. Нет, парень не подражает Аркадию Кутилову.

– Есть что-то святое и прекрасное в жизни без дома! – признаётся Игорь и его глаза блестят.

Недавно он возвращается из Санкт-Петербурга, где бывает в гостях у Дмитрия Дзюмина, главного редактора интернет-журнала «Альтернация» на проекте «Мегалит». Уехав на две недели, Игорь живёт у Дмитрия лишь пару дней, остальную часть бродит по Петербургу, сочиняя стихи и делая записи. Он знакомится с поэтами, коим по нраву бродяжническая жизнь. Кириллом Савицким, Иваном Полторацким и другими людьми, которые сочиняют стихи на природе ночного города.

Заросшего, лохматого, похудевшего я сначала не узнаю члена редколлегии «Вольного листа» Игоря Федоровского. Живёт Дмитрий Дзюмин в однокомнатной квартире со свое супругой, едва сводит концы с концами. Оба работают с утра и до ночи, чтобы оплатить жильё и прокормиться. На творчество почти не остаётся времени. Предстаёт злосчастный выбор:

– Писать или работать?

Этим вопросом задаются многие писатели, ведь писательский труд особенно не приносит хлеба в наше время.

Я горд за того, кто считает наоборот и действует вопреки трудностям. Николай Васильевич Березовский. Собственный корреспондент московского федерального издания «Медицинская газета», постоянный автор «Сибирских огней», писатель российской величины, человек который возглавит омское отделение Союза Писателей 21 век.

Сорок лет Николай Васильевич живёт на литературный труд. Не остаются газеты «Вечерний Омск» и «Труд 7» без фамилии потомка Феоктиста Алексеевича Березовского. Не публикуется Николай Васильевич в изданиях, где не платят гонорар. Какой смысл, с его-то именем отправлять материал в «бесплатные» издания? Платят литературные издание сейчас немного. Любимые российские журналы Николая Васильевича, куда он обычно отправляет материал: «Сибирские огни», «Сибирячок», «На боевом посту» и «Дальний Восток». Из региональных Березовский предпочитает «Вольный лист», «Бийский вестник» и «Преодоление». Живёт российский писатель скромно, в трёхкомнатной квартире, с женой Татьяной Анатольевной, собкором московского федерального издания «Лесная газета» и двумя милыми кошками. Муськой и Мырдой. Дочь Мария, прекрасный драматург, вышла замуж за хорошего поэта Николая Дегтерёва, жителя вологодской области, который часто выходит в «Сибирских огнях», навещает и «Литературную газету», недавно появляется и в солиднейшем московском журнале «Континент». У них уже двое детей. Мальчик и девочка.

Трудно зарабатывать писателю, но Березовский никогда не жалуется. На днях открывается в Омске камень-памятник в честь поэта Вильяма Озолина на Аллее литераторов. Расстроенный, Николай Березовский приходит на открытие.

Репортёры тотчас бросают брать интервью у Александра Лейфера и Татьяны Четвериковой, спешат поговорить с российским писателем Березовским.

Первый, тот что Лейфер, сразу «улетучивается» – чует за собой грешинку. Выходит новый выпуск литературного альманаха «Складчина». В нём опубликован отрывок из повести Николая Березовского, отредактированной так, что от прежнего повествования остаётся разве что идея. «Порезаны» предложения, укорочены абзацы, притуплён строгий стиль самого Березовского. Александр Дегтярёв осторожно вручает Николаю Васильевичу разваливающуюся книгу в мягкой обложке. Члены союза российских писателей уверяют Николая Васильевича, что Лейфер лежал в больнице и не имел возможности следить за процессом редактирования и сбором этого номера.

– Это он после операции так бегает? – изумлённо спрашивает российский писатель.

– Ага, должен ведь ходить медленно, как старичок! – соглашается Игорь Федоровский, который собственно и даёт заметку в «Красный путь» об открытие памятника.

Да, Николай Березовский – писатель феномен двадцать первого века. Это признают и отличные омские критики. Виктор Богданов, Евгений Барданов, Иван Таран, сам Лейфер, Трутнев и Перминов ставят в пример этого ЛИТЕРАТУРНОГО ТИТАНА. И новосибирский писатель не забывает упоминать об омском корифее Березовском. Заведующий отделом прозы «Сибирских огней» Владимир Попов раз пламенно отзывается о прозе Николая Васильевича. Нет, Владимир Николаевич не был критиком и не писал статьи о творчестве авторов, как Берязев, Куняев или Яранцев, но говорил в глаза, с любовью и гордостью.

Трудно было поверить, глядя на старую фотографию в архиве Николая Березовского. Поражаешься, из какой «холупы» на Восточных выбирается писатель. В этакой келье нужно и писать и жить. А личная жизнь… кого там – в советское время мало думали о ней.

Но благодаря писательскому таланту Николай Васильевич зарабатывает на трёхкомнатную квартиру. И теперь ему из Австралии присылают банки экзотического варенья из молодых плодов бамии да вкусных жареных косточек ахраса и бразильского ореха. И ещё он является одним из первых дегустаторов… У писателя столько друзей и знакомых по миру, что достать для него бочонок лучшего бурбона из Южной Америки – что раз плюнуть. Придёшь в гости к Березовскому, часто попадаешь на пир безо всякой причины. Лев Трутнев, Юрий Перминов, Николай Трегубов, Станислав Михайлов, Владимир Попов и Николай Мясников – все старые друзья писателя – наливают из бочонка, пьют и делятся наболевшем. Для молодых писателей-гостей всегда есть невиданное варенье, огромная румяная кукурузная лепёшка и травяной чай. Бывает, не уйдёшь от Березовского, пока не выпьешь пиалу чая и не полакомишься вареньем.

Иногда эпатажем живёт писатель. Или мечтами о нём. Стоит где-то написать отзыв о другом писателе, как и соратники и оппоненты начинают его обсуждать. Хвалить или ругать, разбирать его творения и наоборот не притрагиваться. Но одинаково все – интересуются им. Стоило написать отзыв об Анне Шельгрубер, так она подняла «на уши» оба союза писателей. Приписала множество грехов, грозила подать в суд, нажаловалась главным редакторам, настроила против и председателя союза российских писателей, который потом, сделавшись полубольным, кричал в телефонную трубку, пока не ослаб голос. Всего бы ничего, да вымещал он гнев ещё и потому, что на днях опубликована была критическая статья на него в «Литературной газете», в которой автор хоть и не обвинял его, но указывал на некомпетентность.

Кажется, живёт писатель в мире недоступном пониманию обыкновенным людям. Попытки познать природу этого загадочного существа нередко приводят к скандалам. На писателя, как диковинную и хрупкую игрушку, лучше смотреть со стороны и хоть иногда почитывать его творения.

Сноски:


(1). Из воспоминаний Николая Трегубова, журавлёвца и руководителя литературного объединения имени Якова Журавлёва при Союзе писателей России омском отделении.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Виктор Власов

Родился в 1987 г. Окончил Московский институт иностранных языков (Омский филиал). По программе студенческого обмена работал в США. Преподает английский язык. Состоит в литобъединении им. Я.Жура�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ХРУПКИЙ ЧЕЛОВЕК – ПИСАТЕЛЬ. (Публицистика), 114
ШЕДЕВР. (Проза), 108
В ГОСТЯХ У ПИСАТЕЛЯ. (Публицистика), 105
РЕПЕТИТОР. (Проза), 100
ПОСЛЕДНИЕ ЗЕМЛЯНЕ. (Проза), 99
УБЕЖИЩЕ. (Проза), 98
ИГРА. (У грота Эрота), 96
ПЕДАГОГИ. (Проза), 95
ПРОСТО ПАРА. (Проза), 93
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru