Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Анна Грувер

г. Донецк (Украина)

«ПРОЩАЙ, ДЕКАБРЬ…»

КРИСТОФЕР РОБИН

Кристофер Робин страшно устал.
Спутал рельсы и нитки в один клубок
головной боли и с баром – вокзал.
Он нашел себя пьяной мухой, потолок –
полом. Карты, тусклые лампы, джаз,
чашка с засохшим остывшим кофе,
за буйки заплывший правый глаз,
незнакомый Джимми, его Софья –
хороша, не так ли? Тик ли, тик ли…
Дымит паровозом в углу старик Хэм,
к нему, как к паутине, давно привыкли.
Взгляд его ухмыляется: я тебя съем,
Кристофер умоляет: не надо eat me!
Потерян билет и шарф. Бармен хохочет:
Робин, дружище, отщелкивай ритмы:
поезд без пересадок сегодня ночью.
Кристофер Робин вжимается в кресло
(soundtrack: треск нарисованного камина).
И вспоминает фигурные пряники детства,
печати (меньше ладони) с дельфином,
монограммой отца, русалкой на камне
со стершейся чешуей в обмен на четыре
ракушки и слайды, Кристофер сам не
помнит, зачем, но помнит, как вырезал
по дереву ее имя ножиком, как стрелы
Робина, но Гуда, острым, клином клин –
Кристофер Робин сегодня Шерлок,
плачет скрипка, пыльной тропой кокаин.
Кристофер Робин бродит Норвежским Лесом.
Следом за ним – две бабочки, волк и Винни.
Степь выцветает пшеницей и почерком Гессе.
Робин путеводитель читает с трудом и ныне,
сбиты колени, толк, колея, путь истинный, спесь.
Фляга – бездонный колодец, высушенный линялый
гербарий, курган, курага. Господи, я еще есть?
Господи, что же… Что же со мною стало?
Кристофер Робин падает в темную яму.
Кристофер Робин задыхается вязкой глиной.
Кристофер Робин вычислил слонопотама.
Кристофер Робин перечитал Милна.


ВСЕ ЗАПРЕДЕЛЬНО

Он надевает резиновые сапоги и топчет утро. Осень.
У него спутаны мысли и волосы, на часах – восемь,
он грызет на ходу зачерствевший ржаной кусок хлеба,
«Ну почему, почему именно восемь?!», - спрашивает у неба.
«Ну зачем, зачем именно осень?!», - и хлюпает носом.
В небе летят паутинки и аисты. Все запредельно просто.

Все запредельно ясно: вот Джек, у него на ладони крыса.
Отец пристрелил ее в погребе, он слышал выстрел.
Да, Джек, это здорово. Гляди-ка, оторван хвост.
Джек, послушай, я понял, что значит возраст и рост,
это когда зарубки уже не важны, не нужны и забыты.
Джек, отдай мне ее, вот тебе камешек, и мы квиты.
У нее даже глаз выбит? Ладно, вот тебе еще лупа.
Да, Джек, в шесть у калитки… Все запредельно глупо.

Он бредет по дороге. Эй, парень, куда тебя подвезти?
Спасибо. Приятного аппетита. Больше не буду, прости.
Он машет тоненькой веткой, сбивает с травы улиток,
водителей с толку. Сквозь решето, сквозь сито
дождей пробивается солнце, и страшно болит голова,
он видит себя через десяток лет: ты, дорогая, права,
Джек сегодня не выйдет выпить, в следующий раз.
Он жмет изо всех сил на несуществующий газ.
Он достает из кармана джинсов смятую сигарету,
кажется, лето действительно кончилось. Еще одно лето.
Он садится, будто на горизонт, на край обрыва.
Ну, а как ты хотел? Все запредельно несправедливо.


ВОЛК

Сколько ночей, Волк, ты провел у ее постели, сколько ночей?
Волк, ты заменил не одну добрую сотню сиделок, врачей,
да ты, разрази тебя гром, был заботлив, будто бы моя мать!
До времени поседевшая – она заправляла мою, Волк, кровать,
мерила лихорадку мне, осени и шажочками нашу клетку –
а там, Волк, поверь, ты и шага не ступишь – выпей таблетку,
миленький, маленький, маленький, миленький, что тебе стоит,
Волк, посмотри мне в глаза, Волк: она без тебя не завоет!

Сколько миль, Волк, ты волок ее на своей спине, сколько миль?
Волк, очнись, Волк, у тебя во взгляде – полный штиль и пыль,
рыболовная сетка, узор на скатерти, паутина, Волк, на ресницах,
Волк, ты еще веришь, что она тебе померещится или приснится?
Я увезу тебя за сотню морей, Волк, там водная гладь да тишь,
Волк, прекрати дрожать, Волк, я не выношу, когда ты дрожишь,
Волк, если ты дрожишь – значит, все кончено, навсегда, значит…
Волк, ты не изменишь этого, Волк: она без тебя не заплачет!

Сколько писем, Волк, ты написал в пустоту, сколько писем?
Волк, ты знаешь ломаную геометрию с ее биссектрисами,
захлебываешься книгами, но ты, Волк, непроходимый дурак,
если готов согласиться и снова, Волк, погляди, догорает маяк,
Волк, ты ведь был старый грубый моряк, помнишь время, Волк?
Мы выкуривали все печные трубы портовых городов и фолк
звучал из каждой дыры на нашем гордом добрейшем корыте,
Волк, когда ты поймешь, Волк: она с тобой разрывает нити!

Сто лет одиночества, Волк, сто лет и два с половиной месяца.
Сто лет одиночества, Волк, в темной каморке под лестницей.


МЕЧ В КАМНЕ

Дед говорит: "мальчик мой, все это так, поверь мне, по-детски!"
Артур отмахивается от него и задергивает тяжелые занавески.
Дед говорит: "мальчик мой, тебе предначертано вытащить меч!"
Артур встряхивает плечами (будто это можно сбросить с плеч).
Дед говорит: "мальчик мой, прошу, прекрати это, слышишь?!
Артур упрямо сжимает губы, садится за стол и пишет. Пишет:

Дорогая М.! Рождество уже топчется на пороге, коврике welcome -
(дед считает эти стертые буквы гостеприимством, а я - подделкой).
Уверен - на твоей двери уже звонит в еловых ветвях колокольчик,
когда приходит ранним утром почтальон/трубочист/молочник.
И 7 am врывается в твой дом белым голубем, моим письмом,
распахнутой форточкой. Почерк все еще неясен или уже знаком
(прости, я проболел все уроки прописей)? Милая М., привет!
Хочу поблагодарить тебя за пустую гильзу, вложенную в конверт,
я толком не знаю, что с ней делать, если ты объяснишь - буду рад.
Мне уже которую ночь подряд снится выпускающий дым Шелкопряд
и ты - в голубом платье. Болтаешь ногами на неестественном мухоморе.
М., у нас с миром - столетняя война. М., мы с миром в ссоре.
М., гадалки и газеты кричат на всех перекрестках свои пророчества
и ухмыляются: твоя судьба уже продана, ваше будущее высочество...
Я хочу, чтобы река вышла из берегов. Чтоб их всех унесло рекой.
Жаль, что так часто ты пропадаешь... М., ну зачем ты так далеко?

Маленькая разбойница просыпается на медвежьей шкуре.
Протирает глаза и бормочет: "где мой нож?! снип-снап-снурре,
чтоб тебя". М. пересохшими губами впивается в горло фляжки.
М. гладит воробья с перебитым крылом и шепчет: "бедняжка".
М. затыкает за пояс пистолет, старых воров и убийц, правила.
- Даа, - говорит М. в никуда. - Вчерашняя драка меня позабавила.
Маленькая разбойница тычет в бок сапогом флибустьера Билла.
- Эй, Билли, я вчера отловила Красную Шапочку - хохоту было!
Билл одобрительно хмыкает. М. с отвращением гремит кастрюлей.
- Эй, Билли, я угрохала на нее все, мне теперь срочно нужны пули!
Билл сплевывает ругательство. М. вытирает грязным рукавом лезвие.
- Эй, Билли, она запуталась в платье, когда убегала, ха, очень резвая!
Билл дружески хлопает М. по спине. М. дышит на пальцы в шрамах.
- Эй, Билли, - шепчет неслышно М. - Я никогда не бывала в храмах.
Маленькая разбойница свешивает ноги с так называемой крыши.
М. облизывает огрызок карандаша и пишет на обрывке бумаги. Пишет:

Дорогой А.! Бабушка испечет пряники к Рождеству - оно все ближе.
У нас все снежно и книжно. В этом. Как его. Ну. Ах да. В Париже.


ИГРУШКИ ПРИНЦА

Прощай, декабрь.
Прощай, my dear, я не буду тебя провожать, впрочем, я тебя и не встретил -
этой ночью я бледнел на балконе и крошил птицам не хлеб, а пепел,
этой ночью соловей принес мне розу, я нашел ее закладкой в страницах,
этой осенью журавли кружили мертвыми петлями, а дуры-синицы
рвались с поводка. И я - засыпал под утро, под длинные гудки, под саксофон,
снился поезд, в поезде - ты, одни наушники на двоих, опустевший вагон,
я не слушал, что играет на бесконечном повторе и какая станция, я твердил,
что до сих пор люблю тебя, что, слышишь, всегда тебя любил,
и читал в твоем молчании насмешливое: "твое «всегда» - гуттаперчивое",
ах, ты моя соль-фа-ми-лая, ах, ты моя ля-ре-до-верчивая.
И ты пишешь мне: не ломай шекспира, он и без тебя в гробу, будто мельница,
и ты пишешь мне, ты пишешь мне это, и мне, o my God, мне не верится,
и на следующий день я шлю всех к чьей-то матери, и я пью из горла в полдень,
кто он? имя, сестра, имя! бравый солдат, учитель пения, друг брата Холден?!
И часы бьют в гонг, а мне слышится тишина и ты, в тишине - campanella.
Эти томные барышни на полях пишут имя, рисуют сердце, вонзают стрелы.
И их губы - ядовитые яблоки (свет мой, помилуй, зеркальце!), съешь меня,
самый глупый из семи гномов, съешь меня!
И за что мне - ты?! Почему ты - та же, ты - прежняя?!
Я смотрю на них - и мне видятся отвратительные старухи.
…Все придворные ходят на цыпочках.
Принц не в духе.


МЫ УЕДЕМ

Дурная привычка - вместо себя подставлять чужие имена и лица.
Я умею вязать на спицах, он хочет разбить мне голову и напиться.
Я обвожу пальцем узоры обоев, я вижу любимого в каждом враче,
назовем меня Элис - Элис прибивает гвоздями к стене линялого Че.

Элис просыпается на полу - съежившись в колючий клубок боли.
Элис собирает себя по частям, Элис включает на полную "Polly",
Элис хамит взрослым, Элис не ходит в школу, Элис ругается грубо,
Элис хохочет, прищурившись, Элис кусает ночами подушку и губы.
Назовем меня Машенькой - Машеньку скоро сожрут медведи.
Машеньке тошно от паленого "я спасу тебя, я люблю тебя, мы уедем".

Машенька свешивается с балкона и кричит: "жвачка! love! peace!"
Машенька разбила все пластинки. Машенька хочет сорваться вниз.
Машенька продолжает сочинять Пэна в каждом встречном Питере,
Машенька пишет в завещаниях, в письмах, на стенах, в твиттере:
"пропадите вы пропадом, вы меня слышите?! слышите?! слышите?!"
Машенька не хочет чувствовать его руки и щекотное "тише ты".

Элис встречает понедельник - Элис звенит браслетами и ключами.
Элис нужно купить мыло, веревку прочнее и пачку имбирного чая.
Элис обгоняют рваные клочья облаков, соседские лающие собаки,
Элис читает в глазах собак сочувствие, прочие тайные знаки.

Это сплошное безумие, fever, туман, сон, она просто врет или бредит -
Машенька умерла от отравленного "я спасу тебя, я люблю тебя, мы уедем".

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Анна Грувер

Родилась в 1996 г. в Донецке (Украина). Учится в Литинституте. Участник VIII-X Международных совещаний юных и молодых литературных дарований в Литинституте им. Горького, победитель (I место) междуна...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

РАССКАЖИ НАМ СТРАШНУЮ СКАЗКУ, ДЕДУШКА ФРЕЙД… (Русское зарубежье), 144
АХИЛЛЕСОВА ДЕВОЧКА. (Русское зарубежье), 142
ПРОЩАЙ, ДЕКАБРЬ… (Русское зарубежье), 116
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru