Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Алексей Зайцев

г. Москва

СЕМЕН СУСЛИКОВ

Рассказ

Итак, все это происходит в студии радио «Совесть нации», как и приснится вам спустя четыре дня после прочтения.

- Здравствуйте! – подергав себя за длинную козлиную бороду, проговорил неприятный на вид радиоведущий. – Сегодня у нас в гостях известный музыкант. Даже не знаю, как правильно вас представить…губной гармонист…или виртуоз игры на губной гармошке…

- Представляйте как хотите, дайте уже, наконец, сыграть, я обезумел от желания взять в зубы гармошку, - недовольно произнес Сусликов.

- Итак, у нас сегодня в гостях Семен Сусликов. Он расскажет нам о своей жизни в Америке и творческих поисках последнего времени. А кроме того, специально для наших слушателей даст эксклюзивный концерт, в котором исполнит, как свои новые инструментальные композиции, так и старые, давно всем известные хиты. Семен?

- Я не буду играть, - сказал Сусликов сев на стул.

- Но почему? – спросил радиоведущий, вскакивая из-под севшего на его стул Сусликова.

- Видите ли, у меня совершенно пропало настроение…

- Это прекрасно, Семен. Я уверен, что это прекрасно… - проговорил ведущий, старательно кивая.

- Да, это прекрасно, но мне бы хотелось, чтобы вы представили меня слушателям, - недовольно произнес Сусликов, копаясь в карманах.

- Да…и так, сегодня у нас в гостях единственный в мире профессиональный знаток губной гармошки, для которого игра на этом инструменте давно уже стала смыслом жизни…

- Я вот вас сейчас стулом ударю…

- За что, Семен?

- Вы меня только что при всех оболгали…

- Вот уж чего не хотел…исправьте меня, пожалуйста…

- Дорогие слушатели. Я Семен Сусликов. Обычный русский музыкант. Обычный непризнанный гений, каких в России на каждом шагу. Я изучил губную гармошку от и до. Я ездил играть в Германию. Я посетил родину губной гармошки. Я знаю о губной гармошке все. В своей игре я применяю рок-соло и блюзовую квакушку. Я изучал дзэн у тибетских монахов и постиг тантрическую губную гармошку. Некоторое время я жил в Америке, где питался сырой картошкой и вареными грибами. Видите ли, в Америке не ценят русских музыкантов, чтобы там не говорили. Гении в Америке спят на улице. Я спал на улице вместе с ними. Как гений с гениями. Я носил драные джинсы. И вовсе не потому, что хотел казаться модным. Но страдания и лишения пошли мне на пользу. Ночуя в бедных американских кварталах и вдыхая затхлый воздух чужбины, я написал проникновенную композицию, с переливами и трелями, которую назвал «Небо родины». Сейчас я, пожалуй, вам ее сыграю.

- Семен, не играйте, пожалуйста, этой композиции.

- Почему, господин радиоведущий?

- Видите ли, я ненавижу звуки губной гармошки, и не хотел бы их сегодня слышать.

- Хорошо, но тогда мне хотелось бы передать дух этого произведения.

- Как вам будет угодно Семен.

- Для этого мне понадобится губная гармошка.

- Прекрасно, Семен.

- Но у меня ее нет.

- Как нет?

- Нет. И тут существует несколько вариантов выступающих в качестве причины этого явления. Вариант первый: я ее потерял. Вариант второй: заложил в ломбард. Вариант третий: у меня ее украли. Четвертый вариант: я никогда ее не имел. Пятый: я очень хочу купить себе губную гармошку.

- Это не беда, Семен. Возьмите мою, - радиоведущий протянул Сусликову отменную губную гармошку.

- У вас есть губная гармошка?

- Да, и не одна.

- Но вы же сказали, что ненавидите этот инструмент.

- Это правда. Но моя ненависть не мешает мне носить его во внутренних карманах штанов.

В этот момент в окно радиостудии забрался какой-то военный.

- Кто вы? – спросил радиоведущий.

- Известно кто, - недовольно проворчал какой-то военный.

- Не увиливайте от ответа.

- Хорошо, предположим, я буду зваться Скопинский.

- С какой целью, господин Скопинский, позвольте узнать, вы влезли к нам в студию.

- К вам в студию невозможно влезть, - ответил, предположим, Скопинский.

- Это еще почему? – воскликнул радиоведущий.

- Потому что ваша студия находится на восьмом этаже.

- Это правда, - согласился радиоведущий. – Дорогие радиослушатели, наша студия действительно находится на восьмом этаже.

- Это правда? – спросил Сусликов, поморщив, красный, похожий на помидор, нос.

- Не сомневайтесь, - проговорил какой-то военный.

- В таком случае, я отказываюсь давать тут концерт.

- Но почему? – удивился радиоведущий.

- Все очень просто. Я боюсь высоты.

- Но ведь вы же поднялись сюда, и значит, смогли преодолеть этот страх.

- Вас милый мой друг это совершенно волновать не должно. И вообще, не суйте свой поганый радиоведущинский нос в мои личные дела, - рассердился вдруг Сусликов.

- Хорошо, Семен. Что вы собираетесь делать? – спросил радиоведущий, дернув вдруг себя за бороду и отодрав столько волос, что на лице у него остались одни лишь только усы.

- Мне бы хотелось некоторое время пожить в тишине. В деревне. Возможно, займусь живописью.

- О, живопись это прекрасно! Помните, как в супермаркете «У бегемотыча»?

- А что там у бегемотыча? – заинтересовался Сусликов.

- Йогурты и творожок с изюмом, - мечтательным голосом проговорил радиоведущий.

- Молочные продукты вообще очень полезны, - кивнул Сусликов.

- И все-таки, хотелось бы послушать, как вы играете, Семен, - сказал какой-то военный, принявшись вдруг танцевать джаз.

- Что ж, я с удовольствием, - произнес Сусликов и поднес к губам врученную ему радиоведущим гармошку.

- Одну секундочку! У нас кажется звоночек от радиослушателя, - проговорил радиоведущий, которого мы с вами дальше будем именовать «диктор».

- Хорошо, диктор, - включайте их, - сказал какой-то военный и ловко выпрыгнул из окна.

- Здравствуйте! Я радиослушатель, - сказал радиослушатель, которого мы с вами дальше будем именовать «слушатель».

- Здравствуйте (повторяю!), - сказал слушатель. – Я бы хотел попросить Семена не играть.

- Почему бы вы хотели попросить Семена это сделать? – спросил диктор, аккуратно сбривая усы, пока никто из радиослушателей его не видит.

- Я не совсем уверен в том, что мне сегодня хочется слушать его игру, - ответил слушатель.

- Ваша просьба отнюдь не хороша, уважаемый слушатель, - поморщился диктор. - И скажу вам даже больше, я в ответ, прошу вас не просить Семена не играть.

- А я в ответ прошу вас не просить меня не просить Семена не играть, - парировал слушатель.

- А я в ответ…

- Друзья мои, - произнес какой-то военный, снова влезая в окно, - я много где побывал…участвовал в тыще сражений…мне есть, о чем рассказать…

- Хорошо, - сказал слушатель, пусть Семен играет, лишь бы только не говорил этот ужасный человек.

- Семен? – спросил диктор, вопросительно взглянув на Сусликова.

- Да, я давно уже хотел вам сыграть. Во время своих скитаний по Америке, я полюбил различные корнеплоды. А композиция, которую я сейчас представлю, называется «Политические выборы в России».

- Семен, если это политическая песня, мы просим вас этого не делать, - произнес вошедший в студию сотрудник следственных органов, одетый в серый плащ, брюки, и с широкой шляпой на голове.

- Хорошо, вы можете меня попросить этого не делать. И я позволяю вам просить меня, - согласился Сусликов. – Однако взамен мне бы хотелось все-таки сыграть эту композицию.

- О-кей, я согласен, - кивнул следователь, садясь на пол.

Внезапно Сусликов выронил из длинных пальцев губную гармошку и заплакал.

- Семен, почему вы плачете? – воскликнул в страхе, порезавшийся бритвой диктор.

- Видите ли, я забыл ноты, - сказал Сусликов.

- Ничего, - произнес какой-то военный, - многие музыканты у нас в стране вообще не знают нот.

- Это правда, - согласился диктор. – У нас очень музыкальная страна.

- Только гений может сочинять и играть музыку, не зная нот, - воскликнул, вскакивая с пола, следователь.

- А в нашей стране есть и такие гении, которые даже не знают, что это слово в принципе означает, - похвастался какой-то военный, отчего-то вдруг покраснев.

- Товарищ, пройдите, пожалуйста, за мной,- мрачно произнес вдруг следователь, кивая какому-то военному на выход.

- Я вам уже не товарищ, - огрызнулся какой-то военный, - и никуда с вами не пойду. Мы, слава Богу, живем теперь в правовом государстве, и все эти ваши штучки теперь не пройдут.

- Хорошо, - вздохнул следователь, - господин военный, любезно прошу вас на выход.

- Вот это другое дело, - произнес какой-то военный, подставляя руки следователю, для того, чтобы тому удобнее было надеть на них наручники.

- Теперь голову, господин военный.

- Вот именно, что господин, - довольно хмыкнул какой-то военный, - времена террора давно уже кончились, теперь у нас правовое государство.

Следователь надел на голову какому-то военному черный мешок и пинками погнал его к выходу. У самого выхода он ударил его по голове дубинкой.

Когда следователь и какой-то военный покинули студию, Сусликов поднял с пола оброненную им гармошку и произнес:

- Приятно видеть, что дела в стране начинают идти на лад.

- Да, мы давно уже перешагнули тот порог, когда личность чувствовала себя, не защищенной и в любой момент могла пострадать от произвола карательных органов, - проговорил диктор.

- А разве у нас в стране когда-то были такие времена? – удивился Сусликов.

- Да. Такие времена, безусловно, были в нашей стране, - произнес диктор.

В тот же миг дверь в студию распахнулась, и на пороге появились две фигуры с мрачными лицами. Обе фигуры были укутаны в черные плащи.

- Вам придется пройти с нами, - проговорила властным голосом одна из фигур, обращаясь к диктору.

- Не понял…- испуганно пробормотал диктор.

- Ничего, скоро все поймешь…- злобно улыбаясь, сказала вторая фигура.

- Но…в чем дело? – спросил диктор, и видно было, что он нервничает.

- Вы арестованы за распространение ложной информации, - проговорила первая фигура, совершенно металлическим голосом.

- Но что я такого…

Ничего не произнося, вторая фигура подошла к диктору и схватив его за шиворот, понесла к выходу. Диктор тут же обмяк и даже не думал о сопротивлении. У самого выхода, он все же поднял грустные, полные безысходности глаза на первую фигуру и спросил неживым голосом:

- Скажите, какое мне предъявят обвинение?

- Вот неугомонный человек! – рассердилась вторая фигура. – Никак не желает сотрудничать со своим государством!

Первая фигура некоторое время молчала, а потом, взглянув в глаза диктору, спросила холодным, злым тоном:

- Вам так необходимо это знать?

- Да…- неуверенно пробормотал диктор.

- Ну, хорошо, дайте руку.

Диктор осторожно протянул руку к первой фигуре.

- Разожмите ладонь.

Диктор разжал ладонь. В ту же секунду первая фигура, ловким движением выхватила из кармана своего плаща маленький пакет с белым порошком и сунула его в открытую дикторскую ладонь.

- Что это? – испуганным голосом спросил диктор.

- У вас только что нашли наркотики, - спокойно констатировала первая фигура.

- Как наркотики? – в ужасе вскрикнул диктор.

- Да что ты с ним разговариваешь, с подонком? – рассердилась вторая фигура и с силой встряхнула в воздухе съежившегося от страха диктора.

Спустя минуту обе фигуры покинули студию, унеся диктора с собой. Сусликов некоторое время, молча, сидел в опустевшей студии и глядел себе под ноги. Наконец он вспомнил, что все еще находится в прямом эфире и почесав подбородок, сказал:

- Во-о-о-от!

Потом в студии снова сделалось необычайно тихо. Сусликов снова почесал подбородок и произнес:

- В конечном счете, я считаю, что…все что не делается…делается с каким-то умыслом…

Дверь в студию слегка приоткрылась, и Сусликов вздрогнул. Но это был просто сквозняк.

- Я имею, в виду, что меня неспроста пригласили на этот радиоэфир, - быстро добавил Сусликов. – Я собираюсь играть концерт. Этот концерт я хочу посвятить миру во всем мире.

Дверь в студию громко скрипнула. Сусликов мгновенно вскочил со стула и нервно огляделся по сторонам.

- В конце концов, я музыкант, - неуверенно произнес он, - в конце концов, я приехал сюда играть музыку…

Тут дверь вылетела ко всем чертям, и в студию вошел толстопузый мужчина маленького роста.

- Кто вы такой? – осторожно поинтересовался Сусликов.

Лицо толстопуза дернулось и побагровело от ярости, а сам он запрыгал на месте и гневно закричал:

- Я кто такой?!!! – кричал толстопуз. – Я кто такой?!! Это ты кто такой?!! Как ты посмел явиться на мою новую студию?!!

- Вообще-то меня пригласили, - пробормотал Сусликов, на всякий случай, отступив от толстопуза на один шаг.

- Пригласили?!! – кричал толстопуз, ставший уже совсем красным, будто томатная паста. – Я никого не приглашал!!!

- Да кто же вы такой, в конце концов?!! – еле слышно пробормотал Сусликов.

- А это новый хозяин студии, - произнес четким, поставленным голосом вылезший незнамо откуда адвокат.

- Вот как…- проговорил Сусликов.

- Да, - ответствовал адвокат.

- И чего же он хочет? – спросил Сусликов, бросив взгляд на непрерывно скачущего по студии толстопуза.

- Он хочет, чтобы вы ушли.

- Но почему? Это ведь студия, а я музыкант…я хотел бы сыграть здесь, - и Сусликов продемонстрировал адвокату губную гармошку.

- Нет, - твердо проговорил адвокат, - по желанию нового хозяина студии, здесь теперь будут выступать другие музыканты.

- Вот как? – нахохлившись спросил Сусликов. – И где же они?

- Вот они, - сказал адвокат.

И тут же в комнату вошли два выбритых на лысо человека с гитарами.

- Мы будем петь про то, как сидели в тюрьме, - произнес тот лысый, что был поменьше ростом.

- Отныне на моей студии будут звучать только такие песни! – проговорил успокоившийся, наконец, толстопуз.

- Могу я хотя бы их послушать? – поинтересовался Сусликов.

- Слушай, - недовольно проговорил толстопуз и отвернулся.

- О-о-ой-й-й-й, волюшка-воля, да волки, да позор! – запел тот лысый, что был повыше ростом.

- Превосходно! – просиял толстопуз и, порывшись в дорогих брюках, достал две толстые пачки денег, после чего протянул каждому лысому по пачке.

- Теперь на моей студии будет играть только такая музыка! – проговорил толстопуз, когда один из лысых начал бренчать на ненастроенной гитаре, с двумя порванными струнами.

Тут вдруг на лбу у толстопуза появилась маленькая красная точка. Потом толстопуз вскрикнул и замертво упал на пол. В ту же секунду в дверь студии вошли журналисты (если конкретизировать, то это были девушка с микрофоном и мужчина с телекамерой). Девушка подошла к адвокату и, протянув ему микрофон, спросила:

- Как вы считаете, что произошло с бизнесменом Толстопузовым? (оказывается, у него была такая фамилия).

- Я видел у него на лбу лазерный прицел, - проговорил адвокат. – По всей видимости, в него стреляли из винтовки с лазерным прицелом.

- Как вы считаете, кто мог заказать Толстопузова? – спросила журналистка, со всей силы ударив вдруг адвоката микрофоном в нос.

- Никаких комментариев, - проговорил адвокат, мрачно потирая нос рукой.

- Скажите, почему в прошлом номере нашей газеты про вас писали, что вы утонули в бассейне? – спросила журналистка, зачем-то засовывая микрофон себе в сумочку.

- Потому что я действительно утонул, - проговорил адвокат, наклеивая себе на нос пластырь.

- Но… - произнесла, было, девушка.

- Извините, я очень спешу, - проговорил адвокат и, отталкивая девушку в сторону, заторопился к двери.

- Куда вы? – крикнула ему вслед девушка.

- Топиться в бассейне! – прокричал уже откуда-то издалека адвокат.

- Если у вас газета, то зачем вам телеоператор? – спросил у погрустневшей вдруг как-то сразу девушки Сусликов.

- Действительно…- проговорила девушка, глядя на лысых музыкантов, выносящих из студии тело Толстопузова.

Потом она посмотрела на телеоператора и злым ядовитым голосом сказала:

- Фома, ты уволен.

- Э-э-э, - проговорил в ответ оператор.

- Давай, проваливай! – закричала она, злобно сверкая хищными глазами.

«Ну, прямо ведьма!» - подумал Сусликов.

Оператор, пристыжено опустив голову, медленно поплелся к выходу.

- Давай, поживее! – крикнула ему вслед девушка.

Оператор послушно заторопился. Когда дверь за ним закрылась, девушка повернулась к Сусликову и сказала:

- Ну, вот мы и остались одни…

- Мнда… - проговорил в ответ Сусликов.

- Чем займемся? – спросила девушка, сняв с шеи красивый шелковый шарфик, и быстрым движением отшвырнув его в сторону.

- Я хотел сыграть, - проговорил Сусликов, с грустью поглядывая на зажатую в пальцах губную гармошку.

- Я всегда была вашей страстной поклонницей! – произнесла девушка, снимая пиджак и зачем-то стеля его на пол.

- Хорошо,- проговорил Сусликов и сев на пиджак, начал массировать себе шею.

- Что вы будете играть? – спросила девушка, снимая с себя рубашку и вешая ее Сусликову на голову.

- Я собираюсь сыграть инструментальную композицию о том, как странствовал по чужбине и сочинял гениальные мелодии, - скидывая с головы рубашку, проговорил Сусликов.

- А слушатели еще с нами? – спросила девушка, стягивая с себя джинсы.

- С вами, с вами! – заголосили вдруг тысячи старых телефонных аппаратов, расставленных по всей студии.

- Итак…- проговорил Сусликов, - как я уже и сказал, эта композиция посвящается моим странствиям по чужбине. Эти странствия не прошли впустую. Я не пил вин, не ел медовых пряников, все, что я делал это, постигал свой любимый инструмент. В пыли и бедности, я изучал свою любимую губную гармошку.

- Не может быть! – воскликнула девушка, скидывая с себя все, что на ней еще осталось.

- Но именно так оно и было! – проговорил Сусликов. Долгие, изнуряющие скитания по стране, не способной оценить по достоинству весь масштаб таланта наших музыкантов. Стране, для которой музыка менее важна, чем…забыл слово. В общем, я хочу вам сыграть на губной гармошке, - подытожил Сусликов.

- Это замечательно! – воскликнула девушка, натягивая на себя джинсы.

- И я собираюсь сделать это прямо сейчас, - произнес Сусликов.

- Грандиозно! – воскликнула девушка, накидывая на плечи рубашку.

- И я не буду больше медлить не единой секунды, - громко проговорил Сусликов.

- Чудесно! – воскликнула девушка, вытягивая из-под Сусликова свой пиджак.

- Это будет прекрасная композиция…- пробормотал Сусликов.

- Изумительно! – воскликнула девушка, и, надев на шею красивый шелковый шарфик, вышла из студии.

- Я играю…- произнес Сусликов и приложил гармошку к губам.

- Стойте! – закричал вдруг вошедший в студию человек в белой сорочке.

- В чем дело? – недовольно спросил Сусликов.

- Как раз сейчас в эфире должна звучать реклама! – проговорил человек в белой сорочке.

- Какая еще реклама?!! – рассердился Сусликов.

- Та, благодаря которой наша радиостанция может существовать, - сказал человек в белой сорочке, которого мы дальше будем называть Ч.В.Б.С.

- А когда же в эфире будет звучать мой концерт? – спросил Сусликов, подкидывая на ладони гармошку.

- Сразу же после рекламы, - ответил Ч.В.Б.С.

- Тогда включайте вашу рекламу поскорее, - проворчал Сусликов.

- Включаю, - проговорил Ч.В.Б.С. и запел в самый большой из имевшихся в студии микрофонов.

- Покупай «Веселый плов», будешь весел и здоров!

- Это вся реклама? – спросил Сусликов, по прошествии пяти минут.

- Вся, - мрачно ответил Ч.В.Б.С. и снял с себя белую сорочку (поэтому, дальше мы будем его называть Ч.В.).

- Могу я в таком случае начать уже, наконец, играть? – спросил Сусликов.

- Милости прошу! – столь же мрачно ответил Ч.В.

- Ни в коем случае! – произнес вошедший вдруг в дверь, человек похожий на белую сорочку, снятую с себя Ч.В. (далее мы будем называть его Б.С.).

- Почему? – устало спросил Сусликов.

- Потому что студия закрывается, - уверенным голосом произнес Б.С. – Прошу всех на выход.

Сусликов и Ч.В. послушно покинули студию.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Алексей Зайцев

Родился в 1982 г. в Краснодаре. Окончил юридический факультет Института экономики и предпринимательства. Работает юристом. Публиковался в газетах «Вечерний Петербург», «Наша Канада», «Наша Га�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

БЛИСТАТЕЛЬНОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ. (Драматургия), 152
КОРОТКИЕ РАССКАЗЫ. (Проза), 143
СЕМЕН СУСЛИКОВ. (Проза), 118
ХАРАКИРИ ДЛЯ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ. (Проза), 81
СОБАКА. (Проза), 79
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru