Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Выпуск подготовлен при поддержке
Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств (МФГС)

Саламбек Алиев

( с. Алхан-Кала, Чеченская Республика)

О НЕКТОРЫХ «БЕШЕНЫХ ВОПРОСАХ»


Не Блок, так Бродский. «Я не философ, нет, я не солгу. Я старый человек, а не философ». Так пишет поэт. Я не писатель и не критик, к тем и другим испытываю чувства довольно-таки противоречивые. Следующими строками поэт продолжает: «Хотя я отмахнуться не могу от некоторых бешеных вопросов». Оно самое – бешеные вопросы.

В июне в здании Национальной библиотеки прошла презентация книги чеченского писателя Тауза Исса – роман «Имя Родины». Книга объемом в 680 страниц вышла в тбилисском издательстве «Мередиани» в 2011 году и чем-то смахивает на пилотную, пробную версию – нет выходных данных, в том числе и тиража. Это напоминало времена Дикого СССР (по аналогии с Диким Западом) – последние годы жизни страны Советов, когда предшествовавший недостаток всего и вся, в том числе и правды, лавинообразно перерос в переизбыток, и в числе много чего другого книги, печатающиеся в сомнительных типографиях, заполонили букинистические лавки. Но, в большинстве своем, количество тех самых книг далеко были от понятия качества – бог весть какие переводы, если литература переводная, и черт знает что, если непереводная. И не всегда читающий Чейза мог быть уверен, что это именно Чейз, а не Чандлер.

По количеству же всевозможных ошибок (грамматика, орфография, пунктуация, стилистика) представленный на презентации роман бил все мыслимые рекорды, и вряд ли Пушкин, познакомившись с его текстом в данной редакции, решился бы повторить свои знаменитые строки: «Как уст румяных без улыбки, /Без грамматической ошибки /Я русской речи не люблю...». Да, кстати, роман, вышедший в серии «Библиотека чеченского романа», написан именно на русском языке.

Гости – друзья и коллеги автора, а также журналисты телевидения и печатных СМИ – расселись в читальном зале библиотеки. За столом-«президиумом» сидели сам автор и двое-трое из числа чеченской интеллигенции. На этом же столе лежали в три стопки экземпляры того самого романа. В зале было душно и вместе с тем потекли речи за здравие писателя и его творения. Говорили много. Говорили долго. «Поток сознания», «проза в поэзии», «область чистого разума», «философский роман»… Из речей говорящих становилось ясно, что все они уже знакомы с романом, то есть читали его. Пожилой мужчина в папахе, к примеру, сказал, что в герое романа он во многом узнает себя – себя в годы чеченской депортации и после возвращения из ссылки. Женщина, представившаяся литературным критиком, переводчиком и искусствоведом (Зура Итсмиолорд), сказала, что сей роман достоин того, чтобы представлять чеченский народ на мировой литературной арене и что она его обязательно переведет на английский язык. Потом говорили другие, за ними другие, и так продолжалось долго. Но в то же время у меня создалось такое впечатление, что многие из присутствующих, имею в виду тех, кто «читал» роман, вовсе и не читали его. Откуда и с чего я это взял – не знаю, но так показалось. И даже вспомнил про себя историю из Сергея Довлатова. Купил однажды Довлатов «дефицитную» для времен советского застоя книгу какого-то, уж я не помню кого именно, иностранного автора. Разузнав про его приобретение, начали к нему захаживать друзья с просьбой дать почитать. Через несколько месяцев книга с хвалебными отзывами читателей возвращается к хозяину, и уже сам засевший за чтение Довлатов находит, что несколько страниц в середине книги не разрезаны.

Под занавес выступили две представительницы слабого пола и, наконец, сказали слово. Слово зазвучало настолько, что в душном зале стало совсем жарко. Жару поддала Марета Эдилова, заведующая информационно-библиографическим отделом Национальной библиотеки:

- Я надеюсь, что присутствующие в этом зале не будут на меня в обиде за то, что я скажу прямо и откровенно – мне не нравится это произведение, если так его можно назвать, – начала она свою речь. Обратив вначале внимание на бесчисленное количество тех самых ошибок в тексте, Эдилова перешла к форме и содержанию романа и стала открыто вопрошать, обращаясь и к автору, и ко всем присутствующим: «Объясните мне, пожалуйста, что это такое?» «Почему вы говорите, что роман достоин перевода на иностранный язык с тем, чтобы представлять чеченцев и чеченскую ментальность?.. О какой чеченской ментальности приходится говорить после чтения главы «Женитьба», когда главный герой таким несуразным, не «чеченским» образом забирает в жены молодую девушку?.. Зачем бессмысленный и беспорядочный поток слов смешивать с литературным приемом «поток сознания»?.. Что должен понимать читатель из всего этого сумбура? Где здесь мысль? Смысл? Что за философские потуги?..»

В руках Эдиловой был тот самый роман, который был весь, от начала и до конца, испещрен карандашными пометками, и она уж точно была одной из немногих, кто действительно читал эту книгу, притом скрупулезно и дотошно.

Малика Исаева, преподаватель кафедры психологии Чеченского государственного педагогического института, сказала свое слово в самом конце:

- …Роман Тауза Исса вызвал в моем восприятии диссонанс, диссонанс позитивный, и он продолжается по сегодняшний день. Я понимаю, сейчас сложно воспринимать Тауза. Я тоже читала этот роман и пыталась… понимаете… человеческое мышление все равно, оно немножко ленное, мы пытаемся всегда отнести это к тому, что нам уже знакомо. Я думала, с чем бы это сравнить? Это сага? Это эпопея? Сравнить с Толстым? И в какой-то момент у меня произошел инсайд – зачем сравнивать? Это абсолютно уникальное творение! Это тем более приятно, что произошло это именно у нас, потому что нам этой широты мышления, этих ракурсов мышления очень не хватает. И это не наша вина. Этнос не может быть изначально неполноценным. Геополитический пасьянс, в котором мы, волею судьбы, оказались, всегда ограничивал наше мышление и, к сожалению, мы сами настолько привыкли к этому ограниченному мышлению, что, когда попадается что-то, что альтернативно, не противостоит тебе, не перечит тебе, это просто другой ракурс мышления, у нас возникает неприятие, а иногда и агрессия… Тауз нам дает возможность выйти за пределы этого узкого восприятия… Мы должны мыслить широко, не в том пространстве, не в психологии малых народов, в которую нас вогнали, а в психологии индивидов… Это история нашего народа, это удивительный сплав, это красивая композиция, в которой автор преподносит историю нашего этноса в контексте онтогенеза, антропологии, этнографии, философии….


Две женщины, обе настолько высокообразованны, что вызывают умиление и уважение. Но вместе с тем две крайности – возмущение и восторг. Обе читали одну и ту же книгу, но… Странно это еще и потому, что может случиться так, что обе могут одинаково обожать, к примеру, Нодара Думбадзе или Эрнеста Хемингуэя. Сартр и Камю боготворили Достоевского как величайшего гения мировой литературы, называли «отцом экзистенциализма», Набоков же с Буниным не выносили того на дух и называли «дешевым журналистом и грубым комедиантом». Странно это еще и потому, что мы никак не можем усомниться относительно того, что в художественной литературе эти парни видели острее нас.

…С того момента, как мне «посчастливилось» познакомиться с творчеством Канты Ибрагимова, с настороженностью и опаской беру в руки большие, толстые книги. Романы этого автора убедили меня в том, что большая по объему книга еще не говорит о том, что там заложено большое содержание, так же, как большая голова кого бы то ни было не свидетельствует о планетарном мышлении. Роман Тауза Исса «Имя Родины» – большой, объемистый труд. Структура романа по своей симметричности напоминает «Комедию» Данте. В романе три книги: «Сад», «Гора», «Последнее время». В поэме Данте три части: «Ад», «Чистилище», «Рай». Так же перекликается числовое соотношение – у Данте в поэме 100 песен, у Исса–100 глав в каждой книге, при этом число-символ 33 играет ключевую роль у Данте, наблюдается то же самое и у Исса. А путешествие во времени-пространстве? Данте перемещается в потустороннем мире, а герой романа «Имя Родины», Анси, посюстороннем, но всего фантастического и мистического в его похождениях столько, что даже Данте не снилось.

Но опять же, что собственно из себя представляет роман Тауза Исса? Не знаю, не знаю про «поток сознания», но поток «смешение стилей» налицо – фантасмагория, мистика, легенды, мифы, история, лирика, физика, журнально-газетная публицистика… Кого-то могут рассмешить мытарства и поиски Анси, кого-то тронуть, а кого-то полностью оставить равнодушным. Нисколько не претендую на должность верховного судьи художественного вкуса, как то делают так называемые «литературные критики», но этот роман не в моем читательском вкусе. Иногда мне кажется, что это не писательство в чистом виде, а описательство. Применяя термины из фольклористики, это что-то между фабулатом (устный рассказ) и меморатом, когда просто и незатейливо излагаются подлинные и неподлинные события, воспоминания рассказчика о каких-то случаях, произошедших с ним, а текст не прошел шлифовки и художественной обработки.

”Нравится - не нравится” – дело личного вкуса каждого читателя. Стоит ли возводить личный вкус в некий абсолютный критерий? Не знаю, наверное, дело опять же в личном вкусе. Обратил внимание на слова «субъективный эпос», что приведены в аннотации книги, и вспомнил фразу, что пришла к нам с того же Дикого Запада: не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Саламбек Алиев

Родился в 1977 г. Студент отделения журналистики Чеченского госуниверситета. Живет в Чечне (с. Алхан-Кала)....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ЛИПКИНСКИЙ ДНЕВНИК. (Публицистика), 149
О НЕКТОРЫХ БЕШЕНЫХ ВОПРОСАХ (Публицистика), 123
ЯХА. (Проза), 110
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru