Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Выпуск подготовлен при поддержке
Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств – участников Содружества Независимых Государств (МФГС)

Илья Одегов

г. Алма-Ата (Казахстан)

Рассказы из цикла «КУЛЬТЯ»


Кормить море


- Что это он тащит?

- Где?

- Да вон, гляди. Черт, надеюсь это не труп.

В темноте было не разобрать. Человек шел вдоль побережья, опустив голову, с трудом волоча за собой какой-то продолговатый тюк. Море мерцало, как бывает в прохладные дни, и силуэт человека казался тенью. Макс затянулся, сдержался, чтобы не закашляться, и протянул папиросу Тиму.

- Не гашиш, а говно. - сказал Тим, - вкус во рту, словно зубы неделю не чистил.

- Может и правда говно, - лениво пробормотал Макс. - Если овец на конопляном поле пасти, отличное говно получается.

- Фу, блин, - сплюнул Тим.

Где-то позади них появилась луна, отчего по воде побежали розово- зеленые полумесяцы.

- Черт, он остановился. - сказал Макс, приподнявшись на шезлонге.

Человек стоял совсем недалеко от них. В свете луны видно было, как он совершает руками движения, то ли разминаясь, то ли молясь. Тим докурил и воткнул папиросу в песок.

- Пойдем, что ли?

- Не, я хочу досмотреть, - помотал головой Макс.

Закончив с гимнастикой, человек уселся на песок и застыл. Море между тем заволновалось. Лунную дорожку расплескало, с каждой волной на берег, шипя, вырывалась пена, густая и вязкая, словно слюна.

- Чего-то мне не по себе, - поежился Тим, - дурь что ли такая, с изменой. Может, двинем уже?

- Расслабься, - усмехнулся Макс, - нормальная трава. Я еще посижу, а ты иди, если хочешь.

Тим оглянулся на пустой, уходящий в темноту пляж. Идти одному не хотелось.

Луна почти исчезла за набежавшими тучами. В небе заиграли пятна света, словно лучи прожекторов пытающиеся прорваться сквозь тучи. Ветер налетал короткими, но яростными порывами. Человек на берегу привстал, подогнул под себя ноги и, усевшись удобнее, стал разворачивать тюк.

Накатывающие на берег волны изгибались все сильнее, словно раскрытые пасти, жадные, захлебывающиеся, старались дотянуться все дальше, поймать, вцепиться, проглотить весь берег, но только хватали пустоту, клацали камнями о камни, и скуля откатывались обратно. Человек поднялся с колен. Вспышки молний становились все чаще, все отчетливей. В этом резком и белом свете Макс с Тимом увидели, что в поднятых над головой руках человек держит большую рыбу.

То ли от ветра, то ли от гашиша, но казалось, что рыба живая - шевелит хвостом, открывает рот, извивается. Долгой нарастающей дробью по небу раскатился гром, и под этот рокот человек на берегу швырнул рыбину в ближайшую морскую пасть.

Тим почувствовал, как по его вытянутым ногам застучали капли.

- Ну все, копец, - сказала он. - Сейчас жахнет. Ты как хочешь, а я погнал.

Человек стоя уже по колено в воде, бросал в море рыбу за рыбой. Вспыхивая чешуей, они беззвучно пропадали в темной воде.

- Вместе пойдем. - сказал Макс.

Анализ

Внутри него что-то лопается. Он - профессор Дементьев А.Б., доктор философии во втором поколении – и неплохо знаком с анатомией. Он обеспокоенно щупает себя. Да, ошибки быть не может. Что-то лопнуло здесь, в районе диафрагмы. Но боли Дементьев не чувствует. Это его даже беспокоит. Он смотрит в зеркало, оттягивает веки, высовывает язык. Все какое-то блеклое, бледное. Он плюет в ладошку и рассматривает свою тягучую чуть желтоватую слюну. Ничего. Дементьев пробует выгнуться - вперед, назад. Тело гнется с трудом, мешает брюшко, Дементьев далеко не йог. Он, конечно, делает время от времени гимнастику, но скорее для того, чтобы покрасоваться перед женой. Дементьеву кажется, что теперь в груди и в животе что-то шевелится. Словно из лопнувшего внутри органа вылезли и расползлись черви. При мысли о червях Дементьева передергивает. Он бежит в туалет, садится на унитаз. Унитаз маловат для Дементьева. Зато жена не проваливается, как бывало раньше в той еще квартире. Ничего не выходит. Дементев машинально чешет мошонку и ищет чего бы почитать, чтобы расслабиться. В туалете только флакон освежителя воздуха. Дементьев читает инструкцию сначала на русском, потом на казахском, на узбекском... Эстонский и армянский ему не осилить. А дело все не идет. Изнутри Дементьева что-то щекочет. Он натягивает штаны и бежит в аптечку за слабительным. Но в аптечке только активированный уголь и какие-то женские витамины. Дементьев зло отшвыривает витамины и ковыляет обратно в туалет. Ему уже чудится, что ноги отказывают. Действительно, какое-то шевеление есть и там, словно многочисленные мурашки ползают под кожей, в поисках выхода. Сидя на унитазе, Дементьев напрягает пресс изо всех сил и, наконец, выдавливает из себя кое-что. Соскочив с места, он нагибается над унитазом, оторвав бумажку, аккуратно берет свой шарик и мнет его, изучая. Плотный, как пластилин, шарик чист и однороден. Вздыхая, Дементьев бросает его обратно и смывает. Перебравшись в комнату, он ложится на кровать и закрывает глаза. Сквозь веки ему чудится, что стремительные мурашки покрыли его тело переплетенными разноцветными нитями и продолжают работу. Этот кокон становится всё плотнее и плотнее, еще секунду назад Дементьев мог открыть глаза, но теперь уже поздно. Он чувствует, как нити опутали и его лицо, муравьи снуют туда-сюда, туда-сюда, легко и щекотно касаются его кожи, словно разноцветные пузырики в джакузи, только нос еще на поверхности, но и он с бульканьем погружается.

Намаз

Брр. В его бороде клочья каши.

- Утрись, - говорит ему мама и наливает нам чай.

Я не пью, я дую. Дую, пока на поверхности чая не образуется тонкая радужная пленка. Мама говорит, что у нас вода плохая, а мне нравится.

Он пьет жадно. Выпивает чашку и сразу просит еще. Мама достает из холодильника печенье и ставит на стол.

Летом мама вообще всё хранит в холодильнике. Ну, почти всё.

Крошки усыпают бороду и легко прилипают к каше. Мне неприятно и боязно смотреть на него.

- Ты чего? - говорит мне мама.

Я с хрустом раскусываю ледяное печенье и запиваю радужным чаем. Чай уже не такой горячий, но зубы все равно ломит. Не проглотив, откусываю еще раз. Полные щеки печенья. Уфф. Устал жевать. Застываю с открытым ртом.

- Перестань, - говорит мама.

У соседей сверху опять танцы. Я привык, а ему интересно. Голову наклонил, прислушивается. Как собака, честное слово. И на маму не похож ни капельки.

- Всё! - кричу я и вскакиваю из-за стола, но цепляюсь штаниной за табуретку, и чуть не падаю. Он протягивает руку, чтобы меня поймать, но не дотрагивается, увидев, что я удержался.

Перед тем, как выбежать во двор, я тайком пробираюсь в мамину спальню и нахожу ту фотографию. Она в самом старом альбоме, фотки там держатся за страницы уголками, а сами страницы желтые и пахнут, как корзина из-под белья. На фотографии мама в полосатом сарафане и рядом с ней улыбчивый дядька в погонах. Улыбаются они одинаково. Я достаю из кармана леденец, сую его в рот, а из фантика складываю бороду и примеряю дядьке. Не, все равно не похож.

Убрав альбом, я мчусь во двор. Вишня созрела! Я забираюсь на дерево и устраиваюсь на развилке. Вишенки хоть и красные, но еще кислые. Косточки я сплевываю вниз, целясь в старый разноцветный мяч. Он уже сто лет назад сдулся, утонул наполовину в земле, но красно-синий бок еще торчит из травы.

Бородатый выходит на веранду. Я замираю, не хочу, чтобы он меня заметил. Он стоит, опустив голову и сложив руки на животе. Сверху я замечаю, что на макушке у него круглая смуглая залысина. Потом он, вдруг, наклоняется, упираясь ладонями в колени, замирает так на секунду и снова распрямляется, и тут же, словно сдувается, опадает на землю, свернувшись в клубок и упершись лбом в землю. Я не смею шевельнутся, завороженный зрелищем, только невольно перекатываю во рту давно обсосанную вишневую косточку. Бородач медленно поднимается на колени, снова падает, встает, склоняется и снова оседает на землю. Я вспоминаю прошлогоднее море, волны также накатывали и откатывались, а я все ждал, когда же они лизнут мои облепленные песком пятки. В те моменты, когда бородач стоит, я вижу, что его губы чуть шевелятся. Наконец, поднявшись в очередной раз, он замирает, слегка улыбается и кивает головой в обе стороны по очереди, словно здороваясь с кем-то мне невидимым. Я с удивлением обнаруживаю, что не дышу, по-видимому, уже давно, и делаю тихий, медленный, глубокий вдох. Словно почуяв мое дыхание, бородач спускается с веранды и направляется прямо к вишневому дереву. Я не шелохнусь. Он подходит совсем близко, близоруко щурится и, наконец, восклицает радостно и, наклонившись перед деревом, пытается вытащить из травы мяч. И тогда, охваченный внезапным порывом и не имея сил сдержаться, я выплевываю гладкую коричневую вишневую косточку точно ему в лысину.

Добыча

Она шла впереди, заслоняя гладкими, крепкими икрами окружающий мир. Митя не отставал. Он давно уже миновал угол, где нужно было свернуть влево, в сторону гостиницы, и теперь не узнавал улиц. Короткие бриджи обтягивали ее маленькие упругие ягодицы. Митя все гадал: то ли податься вперед, поравняться, обогнать и заглянуть, наконец, в ее лицо, то ли позволить случаю самому решить дальнейшее. Пожалуй, да, меньше всего ему хотелось разрушить уже сложившийся образ.

Они дошли до входа в парк. На скамейках сидели бабки с клетчатыми китайскими сумками и жмущиеся друг к другу, словно приклеенные, парочки. По мощеным дорожкам парка ее высокие каблуки цокали еще громче. Возле бородатого памятника, отдаленно напоминающего Карла Маркса стоял совершенно безбородый парень с цветами. Митя вдруг понял, что они – Митя и икры - идут к нему, к этому парню. Стайка детей пронеслась мимо, мальчик кричал "Нинка, Нинка, а ну стой!". "Нинка узкая спинка" - невольно срифмовал Митя. У нее и правда была узкая спина, настолько узкая, что, когда она взметнула в приветствии правую руку, Митя увидел сзади полукружье ее груди.

Когда они целовались, Митя прошел мимо. Ее длинные волосы окутали лица целующихся, впрочем, Митя и не вглядывался. В груди было гадко. Он не оборачиваясь прошел несколько кварталов. Витые окна и барочная архитектура уже не радовали взгляд, хотелось не камней и не ступеней, а чего-то человеческого и по живому прекрасного. Ноги сами вывели его на нужную улицу. Гостиница возвышалась над старым городом, озирая его безумными, расширенными стеклянными глазницами окон. Перед тем как вставить свою пластиковую карточку в дверь номера, он замер на мгновенье. Маша была уже здесь, это было ясно по играющему телевизору, по суетливым шагам туда-сюда, по теням возникающим и исчезающим в щели под дверью. И Митя заколебался - заходить, нет? Ведь можно сейчас уйти. Ведь никто не держит его за руку, никто не заставляет передвинуть ноги, шевельнуть пальцами. Деньги у него, в конце концов, есть. Соблазн был так велик, что по телу Мити пробежала дрожь. И словно продолжением этой дрожи, карточка уже всунутая наполовину в дверную щель шевельнулась, продвинулась на миллиметр, но этого хватило, чтобы загорелась зеленая лампочка и замок отщелкнулся. Дверь распахнулась. "Митя! Вернулся? - закричала радостно из ванны Маша, - а я уже почти готова! Ужинать пойдем? Куда?". Митя прошел в комнату и лег на кровать, лицом вверх, раскинув руки. На потолке, также расставив лапы, сидел паук. Митя раскрыл рот и паук, словно поняв поданный сигнал, выпустил паутинку и медленно спустился, сполз по ней прямо Мите на язык. "Я почти готова!" - выскочила Маша из ванны с головой, обмотанной полотенцем и увидела, что Митя спит, разметав руки по покрывалу и тяжело дыша через раскрытый рот.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Илья Одегов

Родился в Новосибирске в 1981 г., вырос в Алма-Ате (Казахстан). Автор книг «Звук, с которым встает Солнце» и «Без двух один». Победитель конкурса «Современный казахстанский роман» (2003). Участник Ф�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ПЕЛЕСТАНЬ. (Русское зарубежье), 150
КОСМОНАВТЫ (Русское зарубежье), 139
ОТЧАЯНИЕ. (Русское зарубежье), 136
ТИМУР И ЕГО ЛЕТО. (Русское зарубежье), 136
ВЫВОДИТЕ ЧАНДЕРА. (Русское зарубежье), 134
Кормить море. Анализ. Намаз. Добыча. (Русское зарубежье), 123
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru