Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Наталия Елизарова

г. Москва

ОБЛАКА

Рассказ

К тетке в Липецкую область Юля собиралась долго. Точнее, она просто знала, что где-то есть деревенька, откуда родом была ее мама, переехавшая в город после замужества. И в этой самой деревеньке осталась мамина сестра Катя – Юлина тетка. Мама умерла, когда Юля была маленькой. В ее памяти осталась женщина, побывавшая в их доме после похорон. Образ был нечеткий, стертый временем с ненадежного негатива Юлиной памяти. После навестить племянницу Катерина не приезжала. Вновь женившийся отец отношений с бывшими родственниками не поддерживал. В мачехи Юле досталась женщина тихая, добрая, девочку чужую не обижала. Юля выросла, выучилась, стала работать переводчицей.

Как-то вечером, покупаля в магазине книги, на кассе увидела атласы автомобильных дорог – большие красные брошюры с желтыми надписями: Тверская область, Тульская, Липецкая. . . «Интересно, - подумала Юля, - а есть на этой карте ДеблOво? Купила атлас, вечером, сидя на диване с коробкой пиццы, нашла деревушку. Тогда же пришло решение ехать. «Это часов семь, если дорога нормальная, - рассуждала Юля. - Если с утра двинуться, дотемна успею». На всякий случай записала номера телефонов гостиницы в райцентре – может, нет там уже родни, или не рады будут встречать неожиданную гостью.

Отцу она решила ничего не говорить – она частенько уезжала с друзьями за город. Деревню Юля не любила. Улицы – не проехать, как дождь пройдет – грязи по колено. Удобства на улице. Да еще скотина, которую некоторые держат прямо в доме. Бр-р. Другое дело – их поездки на хорошие турбазы, в приличные дома отдыха. В городе привыкаешь к комфорту, а вот привыкнуть к его отсутствию – сложно. Юля даже не знала, что взять с собой.

Юля проверила почту – от Игоря ничего не было. Велико было желание позвонить, но она знала, что ему это не понравится. Возможно, он вообще больше не напишет. И как ее угораздило влюбиться в женатого мужика, да еще сразу принять все его условия? Теперь можно сколько угодно кусать локти и бить мышкой об стол – поздно. На этой неделе он не смог встретиться и даже не удосужился написать. Она закрыла почтовую программу на равнодушном экране монитора. Писать не стала. Бросила в сумку резиновые сапоги, джинсы, теплую кофту с капюшоном, смену белья. Будильник – на семь, и спать.

Следующий день обещал быть ясным и теплым. Юля позавтракала хлопьями с молоком и тронулась в путь. Первые двести километров все было нормально, но потом она неправильно повернула с трассы и только километров через пятнадцать поняла, что следует вернуться. Дорога была спокойная, машин мало, справа и слева поля или небольшие посадки, все яркое, сочное, летнее. Проехав последний на пути райцентр, Юля свернула на более узкую дорогу, проходящую через несколько деревень, словно нитка, на которую насажены эти разноцветные линялые домики, осевшие в землю почти по самые окна. На дорогу выбегали куры, плавно вышагивали гуси, играли деревенские ребятишки. Иногда на обочинах попадались коровы. «Черт бы тебя побрал, Игорь,» - проклинала любовника Юля, - если бы не твоя чертова щепетильность, лежали бы сейчас в джакузи в каком-нибудь приличном пансионате. И я не тащилась бы в эту дыру». Но вскоре поток эмоций был остановлен указателем «Деблово 3 км», Юлино любопытство взяло верх. Снова указатель. Неспешно проехав пару домов, она остановила машину на обочине и неспешно пошла к стоявшей возле калитки бабуле.

– Не подскажете, где дом Катерины Клюевой?

– Что, дочк?

– Катерина Клюева где живет – не знаете?

– Отчего ж не знаю. Знаю я. Вона там дальше по дороге голубой дом, -Старуха махнула рукой вдоль улочки.

– Ступай, моя, тама Катерина живет.

– Спасибо, - кивнула Юля.

Подъехав к голубому дому, она остановилась и еще какое-то время оставалась в машине. «Как зайти? Что сказать? Вот я, Ваша племянница, здравствуйте? Вы рады? Всего-то лет пятнадцать не виделись», - Юля недобро усмехнулась. Она уже ругала себя за то, что поддалась этой затее и приехала. Но уехать не повидавшись, не узнав, кто у нее здесь остался, был глупо. Решила, что нужно идти, потом, возможно еще придется возвращаться в город. Она толкнула калитку, вошла на крыльцо, постучала в дверь. Откуда-то сбоку послышалось:

– Щас я, щас, потерпи, Милка.

– Я – не Милка, я - Юлька, - удивилась девушка.

– Да я это корове, - из-за угла появилась полная женщина в темном платке, обрамлявшем ее темное загорелое лицо. - Как, говоришь, тебя звать? Она с интересом оглядела девушку, которая еще не успела переодеть светлые брюки и открытые сандалии.

– И кого ты здесь ищешь?

– Клюеву Екатерину. - Юля вглядывалась в черты лица женщины, но не могла уловить в них ничего знакомого, - от мамы остались считанные блеклые черно-белые фотографии.

– Ну я – Клюева Екатерина, а ты кто да откуда по мою душу?

– Я – Юля, Танина дочка, твоя племянница, из Москвы приехала познакомиться.

По лицу женщины скользнуло удивление и недоверие.

– Юля? Племянница? Помню, что Татьяна дочь родила – давно это было. Да. Да померла Танька. В городе. Врачи там, больницы. А не спасли. Ей цыганка еще в школе нагадала, что не надо ей замуж ходить – беда будет. А когда Володька появился – она все предсказанья и позабыла. Да. . . Только было я подумала, что и дочка за матерью отправилась, известий уже лет пятнадцать как не было, если не больше. Исчез Володька. Думала, нет у меня племянницы, во сырой могиле спите обе.

– Ну нет так нет. Раз похоронила ты меня, так что же старое ворошить. Поеду я. Увиделись ведь.

– Да погоди ты, заполошная. Поедет она. Не моя же вина, что не знались – не виделись. Жизнь так развела. Я от своего хозяйства ни на шаг. Корова, свинь, гуси, утки, кролики были. Потом тоже сына родила. А от отца твоего ни письма, ни открытки. У тебя вещи-то какие есть? Проходи в дом, вечером Федька приедет – сын мой, с братом стало быть познакомишься. Завтра в лес сходим по ягоды.

– Вещи в машине, - ответила девушка, подумав, что поверили ей на слово, даже паспорта не спросили. - Можно мне ее во двор, поближе переставить?

– Вот прямо сюда и загоняй, чтоб никто не позарился.

Юлька переставила машину и вошла в дом. Тут же голова ударилась о низкую притолоку, и Юлька взвизгнула от боли:

– Черт!

Внутри дом состоял из маленьких помещений-клетушек: в первом валялась разнообразная разношенная обувь и стояла непонятная ветхая тумба. Во втором – древняя газовая плита и стол, на котором лежало несколько яиц. Следующее помещение было проходное. Одна дверь вела в большую комнату, где стоял стол, диван и буфет, а другая – в комнату с печкой, умывальником и дверцей в сени. Юля по ошибке прошла туда. В сенях стояла банка молока, Юля потрогала банку – молоко было еще теплое. Видимо, Катерина как раз доила корову, когда она приехала. Чуть поодаль, в стойле, стояла сама Милка, кося на Юлю крупным глазом цвета спелой сливы и обмахивалась от мух хвостом.

– Юля, ты куда ушла-то? – Катерина стояла в проеме двери, стаскивая платок с темных, как и у Юли, волос с мелкими серебряными нитями седины.

– Пойдем, накормлю тебя с дороги. Только у нас все простое, свое.

Она положила в тарелку дымящейся картошки, достала масло, яйца, наполнила большую кружку молоком из той банки, что стояла в сенях, отрезала большой ломоть белого хлеба. У Юли даже в желудке засосало. Уже после того, как она поела, Катерина спросила:

– Отец-то как, живой? Женился?

– Да, женился. Очень давно. Ира меня и воспитала. Я маму почти не помню – так, отдельные картинки. Если бы они скрыли правду, я так бы Иру мамой и называла. А у тебя, теть Катя, один сын?

Катерина вздохнула:

– Два было, Юлечка, два. Федор и Семен. Семен как-то убежал с ребятами на рыбалку, Федора отчего-то не дождался, да там на пруду и утоп.

Она еще раз вздохнула и прошла за полог, которым была отгорожена часть большей комнаты. За пологом Юля увидела кровать, рядом с которой на стене висел ковер с изображением двух оленей.

– Я тебе здесь постелю, чтобы потише и поспокойнее. Федор, видно, поздно будет. Он у меня тут при комбинате шофером рабтает. Я рано встаю корову доить да выводить, а ты спи. Юля вышла во двор в поисках удобств. Прямо напротив деревянного домика была лужа. А с той стороны, где можно было бы ее обойти, торчал острый край металлического желоба, свисающего с крыши. Девушка пожалела, что не достала из машины сапоги. Наскоро сполоснув лицо водой из умывальника, она легла на кровать, вдыхая незнакомые запахи деревенского дома. С утра Юлю разбудил петух. Он настойчиво кричал свое, и никак нельзя было это прекратить – выключить, как будильник в мобильном телефоне. Юля потихоньку вылезла из-за полога и увидела в проходе высокого мужчину с бородой. Поначалу она даже испугалась, но когда он повернулся в ее сторону и шагнул на свет, она поняла, что он очень молод, и это, скорее всего, Федор – сын Катерины.

– Доброе утречко. Слыхал, сестра у меня появилась, - добродушно забасил он.

– Привет. Да - я Юля.

– Федор я. Мать ушла с коровой. Завтракать будешь?

Юля съела пару домашних деревенских яиц и вышла во двор. Солнце радостно било в глаза, и жизнь в деревне не казалась такой уж мрачной, как мерещилось Юле.

Подошел Федор.

– Мать за ягодами хотела поехать и тебя взять. Варенье сваришь и так поешь.

Юле стыдно было признаться, что она не знает, как варить варенье. Она просто покупает в супермаркете аккуратные баночки с джемом, которые любит мазать на хлеб Ирина - ее мачеха.

– Да, я поеду. Только переоденусь. Вчера вещи из машины не взяла.

Федор суровым деревенским взглядом окинул ее новенький опель

– Да, машинку-то свою здесь брось, нигде не проедет.

И еще раз оглянулся на автомобиль. Юля усмехнулась: «Интересно ему, а спросить посмотреть у бабы стыдно. Думает, я и водить не умею». Юля представила здорового Федора в ее маленькой машинке в центре Москвы. Как он хлопает глазами и опасливо озирается, и уже вслух рассмеялась.

За ягодами поехали после дневной дойки. Переждали часы, когда солнце нещадно палило все живое. Федор оставил свой газик в тени деревьев, и они вышли на огромный луг, усыпанный красными горошинами луговой земляники. Она была спелой и душистой, и первое время Юля клала ягоды только в рот, минуя корзинку, выданную Катериной. Затем по одной-две ягоды стали попадать и туда. Уже несколько часов провели они на лугу, корзина Юли была заполнена до половины, а Катерина полную собрала и принялась за новую. Юля думала об Игоре. Написал ли он ей? Надо срочно позвонить Даше и попросить проверить почту. Телефон на лугу не ловил сеть. «Вернемся – обязательно наберу».

Ягоды слились в одну красную массу, хотелось отбросить корзинку и найти, наконец, телефон. Внезапно налетел ветер. Девушка подняла голову и увидела огромную черную тучу, приближающуюся из-за леса. Из нее вырывались серые вихри, словно лапы они тянулись в сторону луга, к Юле. Трава полегла, пыль поднялась на дороге. Зрелище было столь захватывающим, что Юля не сразу услышала крик тетки – зов в машину. Она замерла под этим небом, словно сошедшим с полотен великих художников, стараясь уловить каждое движение стихии. Потом все-таки опомнилась, побежала к машине. Она успела запрыгнуть до того, как по кузову замолотил дождь – резвый и меткий дождь летней грозы.

Когда они вернулись в дом Катерины, дождь утих. Юля мерила шагами площадку возле курятника, набирая Дашкин номер.

– Привет! Ты не занята?

Я сейчас не в Москве, ты не могла бы посмотреть мою почту. Логин – juka, пароль – мой день рождения, год полностью. Посмотри, есть письмо от Игоря? И сразу же перезвони мне, хорошо?

Юля стояла в стольких километрах от Москвы, от дома, от Игоря возле старого осевшего сарая, сжимала в кулаки руки и чувствовала, будто он где-то рядом, совсем близко, стоит только протянуть руку и дотронуться. И еще сильнее сжимала кулаки. Она не хотела, чтобы он бросал семью. Но и его оставить не могла. Тупик. Она понимала, что ничего не изменится, лишь ее смоет волной с этой лодки.

– Как я могла так разнюниться? Допустить, что в меня просто играют?

Юля плакала. Небо было серым. Несмотря на то, что дождь закончился, было понятно, что вскоре он повторится. Черная туча со своими серыми лапами ждет где-то поблизости. Зазвонил мобильный.

– Написал? Что там? Какие это дни недели? Да, конечно среда, напиши сейчас же, что в среду, - прокричала в трубку Юлька и снова заплакала.

Завтра – понедельник, и она планирует вернуться домой. Во вторник нужно попытаться попасть в салон красоты – привести себя в порядок. А в среду она, наконец, увидит Игоря.

Из дома вышла Катерина:

– Юль, ты здесь? А то я тебя уж потеряла, забеспокоилась, все-таки городская ты, непривычная. Расстроилась чоль? Домой захотелось? Замуж тебе надо, годков-то уже достает...

Катерина еще продолжала говорить что-то, не подозревая, что льет горячий воск на Юлину рану.

– Есть у тебя жених-то?

– Есть. . . . Друг.

– Как друг? Друг-то это друг, а жених – совсем иное дело.

– Так. Ни то, ни се, - вздохнула Юлька. – Это я так думала, что он у меня есть.

Слезы потекли снова.

– Ну, ну, - Катерина положила руку ей на плечо, потрепала, не решаясь обнять. - Приедешь домой, поговоришь с ним, все и решится.

– Поговорю....

Юля не знала, о чем с ним говорить. О жене и сыне он не рассказывал. Мечтать о совместном будущем и строить планы не приходилось. Обсуждать с ним своих друзей было ни к чему. Чтобы иметь общие интересы, нужно хотя бы ходить куда-то вместе, а они не ходят. Он боится огласки. Да и Юле не нравится, когда судачат за спиной. Про Игоря знают только две близкие подруги. Но и по чужим квартирам прятаться противно. Как все надоело....

– Пойдем, холодно. Молока попьешь, а то где потом в городе придется. . . Я тебе завтра еще банку дам.

– Да куда, теть Кать, ехать-то далеко, скиснет.

– А может, довезешь. Родителей напоишь.

– Теть Кать, я ведь не сказала родителям, куда еду.

Тетка замерла

– Отчего ж? Стесняешься нас, деревенских? Ни чета вам?

Юля порывисто и неловко обняла тетку:

– Нет, нет, что ты. Понимаешь, это был порыв, словно потянуло что-то. А для них это прошлое, поросшее быльем. Отец начнет расспрашивать, вспоминать маму. Ира нервничать. Зачем это? Есть только: я – у вас, а вы – у меня.

Катерна оттаяла:

– Что ж ты, Юлька, раньше-то? Эх, - махнула рукой. - Ну да хоть теперь не пропадай.

На следующее утро уехала. Домой привезла молоко и яйца, сказала, что купила в какой-то деревне по дороге из пансионата.

Осенью несколько раз звонила тетке. На Новый год отослала открытку и подарок - льняную скатерть.

За это время она всего несколько раз виделась с Игорем. Та встреча после деревни была памятной. Игорь сказал, что тоже соскучился, и они до боли сжимали друг друга в объятиях. Но и в другой раз, и в последующий все было иначе. Его лицо выражало скуку и равнодушие. Юля старалась не думать, кто еще бывает в этой квартире, которую он снимал для работы. Он умел относиться к женщине так, словно она – единственная. Юля даже не ревновала его к жене. Существовали только их мгновения, когда он восхищенно смотрел на нее, потом целовал в шею и. . . исчезал на неизвестный срок. А Юля снова сходила с ума, пила успокоительное, принимала ванну, занималась йогой, но ничего не спасало.

Во сне она видела огромные здания с пустыми окнами-глазницами, где в одной комнате был он, а в другой – она, и какие-то люди (их было великое множество)никак не давали ей к нему пробиться. В другой раз во сне были старые развалины. Ей нужно было пройти через них, чтобы увидеть его. Она шла, а под ногами падали балки и сыпалась штукатурка, и казалось, что следующий шаг будет последним в ее никчемной жизни. Просыпалась в слезах, снова пила успокоительное. Даже родители заметили, что она стала очень раздраженной, дергалась по любому поводу. Она понимала, что не может ему позвонить, не может написать гневное письмо, потому что это будет означать конец. Но это и был конец, только замедленный и оттого еще более мучительный. Он переносил встречи, забывал написать. Он устал от своей новой игрушки, точнее, она просто перестала быть новой.

– Я люблю тебя! – твердила она в своей комнате перед темным окном, когда он в своей квартире обнимал другую.

Зима выдалась тяжелой. Юля много болела. За три месяца они виделись дважды, и каждый из них ей казался последним.

Тетя Катя прислала ей Новогоднюю открытку. Писала, что все в порядке, скотина цела, жаль, что Юля не приезжала за яблоками, «Уж очень их было тот год много». Юля вспоминала свою поездку, тот день на лугу, черные тучи – предвестники ее несчастий. Нет, на самом деле все началось гораздо раньше. А гроза была и вправду очень красивая!

Весна для Юли началась еще хуже зимы. Она любила это время года, когда сердце оттаивает словно сырая земля и хочется кружиться, срывая шапку и что-то напевать под нос. В самом воздухе веет любовью. Хочется вдохнуть еще глубже и совсем оторваться от земли и плыть, ни касаясь лужиц подошвами демисезонных сапог. А в эту весну словно выкачали весь воздух. И дышать Юле было тяжело, словно астматику, забывшему в гостях ингалятор. Игорь был где-то далеко с кем-то еще, и весь мир сузился до одной мысли – он не напишет. Подруги пытались вытащить Юлю из дома – развеяться, но ни улицы, ни знакомые лица подруг, ни алкоголь – ничто не срабатывало. Юля возвращалась домой и падала ничком поперек кровати.

Есть что-то возвышающее в страдании. Как только начнешь себя жалеть, и уже нет сил остановиться. И внешние проблемы, и чужие доводы уходят прочь. Ведь ты страдаешь – незачем отвлекаться.

В один из ясных дней конца апреля умер отец. Это событие вывело Юлю из оцепенения, но повергло в еще большую пустоту и одиночество. Они с Ириной бродили по дому, словно две тени больших раненых птиц. Одна боль заменила другую. Да разве болью была та, прежняя? Юле открылась вся правда их отношений с Игорем, не прикрытая налетом ее светлой печали.

Ей было одиноко, ему – скучно. Они иногда встречались – так, чтобы это не мешало его семейной жизни. Продуманно. Логично. Где же здесь чувства? Что оплакивать? Юля как-то притихла, стараясь занять свое время будничными делами. Чтобы отвлечь Иру и отвлечься самой, предложила ей сделать ремонт. Та отказалась:

– Пусть все будет так, как было при отце. Мне так легче его вспоминать.

Юля поняла и даже пожалела о своем предложении. Она хотела в начале лета поехать к тете Кате, но новая работа, на которую она перешла, потребовала большего времени и усилий. В августе пришла открытка от Федора – приглашение на свадьбу. Юля выклянчила отгул и поехала. Тихим вечером она стояла возле того же старого сарая, где год назад захлебывалась от желания прыгнуть в машину, пересечь все расстояния и обнять Игоря. Вспомнила свои слезы, звонки Даше, мгновенный ответ на мановение кончиков его пальцев. Кто бы мог сейчас рассчитывать на то, что она проедет шестьсот километров, чтобы просто обнять и посмотреть в глаза?

Во дворе гуляла деревенская свадьба. Не обошлось без гармониста, веселых частушек, криков «горько». Юля смотрела на закатное небо. Прямо над ее головой оно было розовым, а немного дальше – над куполом сельской церкви – оранжевым. От нее, Юли – туда, к позолоченному кресту среди перистых и кучевых облаков плыло удивительное облако – длинное и узкое. Оно напоминало змею или даже дракона, только было совсем белое и стремительно двигалось мимо девушки, вот уже над головой только хвост этой змеи.

«Виновата ли я? Виновата ли я?» - неслось со стороны дома.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Наталья Елизарова

Родилась в 1981 г. в г.Кашира Московской области. Стихи пишет с 12 лет. По первому образованию юрист. Автор сборника лирики "Как сказать о любви?". Публикуется в периодических изданиях. Член Союза п...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ЦВЕТЫ МЕНЯ УТЕШАЮТ. (Проза), 172
ОГОРОД ДЛЯ МАТРЕНЫ. (Проза), 132
ОБЛАКА. (Проза), 129
КРАСНОЕ ПЛАТЬЕ (Проза), 112
А ЕСЛИ ЛЮБОВЬ – ОБМАН?.. (Поэзия), 95
НЕ ОТРАЖАЮСЬ В ЗЕРКАЛАХ КРИВЫХ… (Поэзия), 94
А ДОЖДЬ ЗАВИС НАД ПАТРИАРШИМИ... (Поэзия), 78
СТИХИ (Проложек), 61
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru