Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Ирина Сурнина

г. Москва

ВСЕ ВРЕМЕНА

(Дмитрий Лукин. Коврово. Трилогия, повесть и рассказ. – М., «Вест-Консалтинг», 2013)

«Господи, да когда же закончат писать воспоминания о счастливом детстве?!. Почему от этого

никуда?!» - восклицает писатель Дмитрий Лукин, автор трилогии «Коврово», построенной по традиционной уже после Толстого и Горького модели русской литературы: детство-отрочество-юность. «Постараться вспомнить всё, каждую деталь», - твердит автор как заклинание.

И действительно, ему это удаётся. Писатель многое помнит и подетально воссоздает. Три повести «Однажды в Коврово», «Лучшее лето» и «Новые приключения ковровских» не равны по объёму и, пожалуй, неравнозначны. Даже могучий Лев Толстой, задумав трилогию, более всего, наверное, выразился в повестях «Детство» и «Отрочество», а «Юность» осталась без обещанного продолжения. Однажды много лет спустя художник Нерадовский спросил, когда же будет написано продолжение «Юности», на что Лев Николаевич сухо ответил: «Да ведь всё, что было потом написано, и есть продолжение “Юности”».

Даня Киселев, герой трилогии «Коврово» - ни хороший, ни плохой. Если бы писатель чуть покривил душой, Даня вышел бы и ничего. Но в том и заслуга автора – быть честным перед собой и читателем. Есть в Киселеве что-то от его фамилии: все события жизни размазываются из-за его нерешительности и вечного внутреннего разлада. В первом детстве («Однажды в Коврово») это не так заметно – Даня живет, впервые влюбляется, да так по-настоящему, что любовь к Полине станет лейтмотивом, а Полина превратится в последующей жизни героя в недосягаемый идеал. Меньше всего любви, как ни странно, в юности Дани («Новые приключения ковровских») – какая-то усталая смена девичьих имен. Автор будто теряет к этой теме интерес и просто торопится занести на бумагу оттенки ощущений, не упустить что-то для него важное.

Трилогия интересна тем, что перед нами современники, дети 90-х. Поколение расслоения. Компания Дани – «дети из интеллигентных семей», как деликатно обозначает автор, подразумевая, что из «приличных», небедных, где родители сумели «подняться». «Да, в Коврово бедных людей нет», - уважительно замечает один из Даниных приятелей, говоря о московских дачниках. Да, это дети, ещё только с задатками хорошего и дурного, но уже чувствуются в них будущие взрослые, а в некоторых – совсем не такие уж хорошие. Новое время – новые игры: в вампиров, маньяков, хоть остаются и старые добрые, в которые играли в своё время, наверное, все.

Свои и чужие, богатые и бедные, добро и зло – круг вопросов, вызывающих постоянные размышления героя, особенно в подростковом возрасте («Лучшее лето»), где рефлексия становится чуть ли не способом его существования.

На пространстве «детских» повестей автор поднимает совсем недетские вопросы, и ответы бывают неожиданны. Как, например, теория о русском генетическом «качке», которую разрабатывают мальчики за вечерним кефиром.

«Вот её суть: первая стадия лет до четырнадцати – это Деня в матроске; вторая лет до восемнадцати – это жилистый Добрыня, который курит в кулачке и умело сцыкивает через два передних зуба, а после армии наступает уже третья стадия «русского генетического» - «перекач», с которым не совладать никому в мире, даже, наверное, каратистам-японцам. А главное все мускулы у него природные, «самонакачиваемые», они добыты не подниманием штанги, а тушёнкой и водкой после отбоя, и такого «качка» после дембеля автоматически зачисляют в «братву», и он наломает любому Джеки Чану.

- Во дурак был Гитлер! – сказал Кирюха, - это надо же: попёр на русского пацана! Ну, идиот!»

Налицо мифологичность детского сознания, обрастание каких-то понятий из прапамяти новыми реалиями и смыслами, некий детский фольклор.

Или один из героев говорит о Коле Полено: «Он – русский,.. он съест помидор и всех забьёт».

Любовь, дружба, предательство... Может, самые крепкие дружбы и появляются в детстве: «Я помахал ей рукой, и мы с Кирюхой вместе ушли в туманность летнего вечера, он по-братски поделился, всунув мне в ухо один из наушников плеера. И в одном ухе у каждого из нас заиграла «Нирвана»».

Интуитивно Дмитрий Лукин избегает описаний. На пейзаж дан только намек, но, может, из-за того, что в каждом из нас он уже есть генетически, только тронь – становится видно и слышно. Ранний ли холодок солнечного утра, вечер ли у пруда, когда слышно крики с другого берега...

Книга привлекательна одним проходящим через неё главным героем. В следующей за трилогией «Коврово» повести «Школьные рассказы» Даня будто берет реванш за прошлые свои страхи, слабости и уже на деле бьётся за право считаться сильным. «Школьный» Даня, в отличие от «летнего», часто выглядит молодцом.

В «Школьных рассказах» подкупает какая-то природная тяга к добру и правде… Но пусть не обольщается читатель некоторой детскостью или ее имитацией – взрослый в авторе всё время начеку. По сравнению со взволнованными, и оттого не всегда ровными повестями трилогии, рассказы более традиционны и выверены, особенно в «детской» их части – будто предназначены быть книжкой с гладкими корочками на полке школьной библиотеки…если бы не «юношеская» часть, не очень пригодная для назидания. «А вот и не вредно, а очень даже полезно…знаете, как это приятно…», - выговаривает Катя Гаранина при всем классе учительнице на её слова о вреде для девушек ранних отношений. Судя по тому, что автор и герой хорошо «складывают» дальнейшую судьбу Кати – она становится примерной домохозяйкой – ничего, вроде, в этом дурного и нет. Отчего же тогда страшно за ту школьницу, которая прочтет и поверит?..

Но что радует в книге, так это попытка растущего человека самому разобраться во всём, и, несмотря ни на что, радостное приятие жизни. Современному подростку, наверное, будет интересно узнать в Даниных страхах свои собственные или сверить первый вкус любви с Даниным… Сколько взрослых детских писателей выпускают надуманных, по заказу издательств книг со странно нереальными девочками и мальчиками!

Последний рассказ «Мы увиделись…» выглядит логическим завершением книги. Пройдя все этапы жизни героя от детства до старости, автор подводит и его, и читателя к главному – любви. С неё началась осознанная жизнь Дани и её, свой свет в окошке, он должен встретить в конце пути. Круг замкнулся, а жизнь никто не может замкнуть. И все времена существуют вместе на этой земле. И ребенок, и взрослый, и старик.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Ирина Сурнина

Родилась на Алтае в городе Рубцовске. Окончила Литературный институт им. Горького. Стихи и проза публиковались в «Литературной газете», «Литературной России», журналах «Юность», «Нева», «Кон...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ПО-ВЕСЕННЕМУ. (Критика), 165
ГОСЫ. (Проза), 143
ВСЕ ВРЕМЕНА. (Критика), 131
КРИК В ВЕЧНОСТЬ. (Критика), 128
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru