Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

При реализации проекта используются средства государственной поддержки (грант)
в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации
от 29.03.2013 г. №115-рп.

Владислав Пасечник

г. Барнаул

ПРИКЛАДНАЯ ТЕОЛОГИЯ

О романе А. Илического «Математик»

При чтении вышедшего нового романа Иличевского «Математик» создается впечатление, что это какое-то мучительное продолжение его предыдущих масштабных произведений - «Перса», и «Матисса». Возможно, это «работа над ошибками», но, на мой взгляд, не очень удачная, так-как ни одна из серьезных «ошибок» так и не исправлена. Правильнее всего рассматривать «Математик» как апокриф «Перса», в котором тезисно изложена природа грядущего Апокалипсиса.

Александр Иличевский - фигура в мире литературном весьма неоднозначная. С одной стороны, он признанный мастер слова, шорт-листер и лауреат ряда престижных литературных премий («Русский Буккер», Волошинский конкурс, премия имени Юрия Казакова, национальная литературная премия «Большая Книга»). С другой стороны, на каждый новоизданный роман этого автора неизменно обрушивается шквал негативной критики. Авторы разгромных рецензий мотивируют свое мнение тем, что Александр, конечно, не графоман, но в современной литературе есть авторы куда более интересные и близкие читателю.

Причина же таких противоречий кроется в том, что Илличевский упорно пытается удержаться на стыке двух жанров, соединив несоединимое, создав новую схоластику. Его книги – это многоплановый интеллектуальный труд, приглашение к раздумьям, скорее новая схоластика чем ересь.

На сей раз автор рассказывает нам историю нового Прометея – гениального математика Максима Покровского, бросившего вызов самой смерти. По мере развития сюжета математик совершает путешествие в безумие и обратно, сражаясь за свой дар и рассудок, полностью меняет свой образ жизни, отказываясь от прежней личности и судьбы. Сюжет, скажем прямо, уже знакомый по предыдущим крупным произведениям Иличевского.

Некоторые перемены все же заметны, поэтому начнем с них. Изменился язык, и не в лучшую сторону. Да, по сравнению с тем же «Персом», «Математик» читается куда легче. Но это произошло, в первую очередь, из-за того, что автор сознательно «разгрузил» и «опреснил» свой язык, практически лишив его прежней визионерской рефлексии. Кроме того, текст кажется нарочито небрежным, иногда повествование становится сумбурным, сбивчивым, имеют место резкие переходы во времени, месте действия, между персонажами. Иногда трудно вообще понять, о чем идет речь. Вот пример такой сбивки:

«Максим посмеивался в ответ и пересказывал Вике россказни Барни.

- А что? Все возможно. У нас в Питере тоже, говорят, в Михайловском замке масоны заседают… - пожимала Вика плечами.

Остроумная и искренняя, Вика влекла его.

- А что в этой математике? Почему ты ею занимаешься?

- Я занимался. Сейчас нет.

- Но ты полжизни на нее потратил?

- Верно.

- Так что в ней такого? Зачем такие мучения?

- Почему мучения? Математика может доставить человеку одно из наивысших наслаждений, которые только есть у Бога.

- Да ну? А ты под кокаином когда-нибудь трахался?».

При первом прочтении этот диалог ввел меня в ступор. Может сложиться впечатление, что это продолжается диалог между Максимом и Викой, и что фраза про секс под кокаином принадлежит героине. Лишь спустя какое-то время до читателя дошло, что после слов «Вика влекла его» происходит резкий переход к Барни. Сам Иличевский на одном из своих выступлений по телевидению заявил, что он из тех писателей, кому нужен редактор. Думается, что это было скорее кокетство автора с читателем.

Главная брешь в произведениях Иличевского – это герой. Создавая его, автор не пожелал начинать с нуля, и пошел по наторенному маршруту своих прежних неудачных поисков: детство на востоке (на сей раз это северный Кавказ), молодость в Штатах, множество неоправданных надежд, дефицит любви и счастья. Вообще, мотив утраченного чувства жизни проходит через произведения Иличевского лейтмотивом. Видимо, автор определил поиск этого чувства как свою главную художественную задачу.

С самого начала герой тонет в воспоминаниях, на смену которым приходят воспоминания о воспоминаниях. Заняв привычную ему позицию «постороннего», автор сразу же потерял своего героя; как результат – Максим Покровский – еще один безнадежно одинокий человек, находящийся в поисках нового чувства жизни. Единственная его характерная черта, - алкоголизм, - изображена автором наивно. Описывая пьянство Покровского, Иличевский даже не пытается объяснить его. Удивительно, насколько автору, убежденному трезвеннику, чужд этот человек «на дне». С первых же страниц становится очевидным, что Максим Покровский – еще одна бутафория на опустевшей сцене.

Это касается не только протагониста. Как уже не раз говорилось, человек в произведениях Александра Иличевского не существует сам по себе. Так и здесь все фигуры вписаны в некий замечательный Брейгелевский пейзаж: китайские эмигранты на туманных улицах Сан-Франциско, слепой старик в гостинице, полной зеркал, два истребителя, парящие над ландшафтом обнаженного тела иранской проститутки. Персонажей нет - есть некая художественная композиция без действующих лиц, игра цвета и тени.

Еще одна характерная черта творчества Иличевского - это безграничная и, похоже, искренняя вера в науку. Эта вера проявляется, в первую очередь, в его позиции активного блоггера. Посты об успехах в медицине и информатизации жизни находят свои отражения в идеях и высказываниях персонажей. Смысл этих суждений более-менее ясен: наука уничтожает трансцендентное пространство, мистерию заменяет эксперимент. Если в «Персе» Иличевский обещал явить нам мессию, и первоисточник всей жизни (получивший в популярной науке звучное прозвание «последний предок» или LUCA), то в «Математике» он обращается к идеям трансгуманизма, всеобщего воскрешения умерших, местами приближаясь к футурологическому прогнозу Николая Федорова о грядущем торжестве науки над природой, смертью и безграничным пространством вселенной. «Мессия будет более разбираться в генетике, чем в теологии» - утверждает Иличевский, снова и снова провозглашая мессианство сверхнового мира.

Что еще можно сказать о «Математике»? Без сомнения, это странная книга, написанная странным человеком в странное время. Прекрасный новый мир, возникший благодаря Интернету, породил новую литературную «грамматику» - невиданную ранее сумму науки искусства и религии. Зародившись в древних водах фидонета, завоевав Интернет, эта грамматика заняла ниши публицистики, научно-популярной литературы и критики. Для нового автора она превратилась в самоцель; любуясь ею, автор словно бы не замечает одной очень тревожной пропажи – со страниц его рукописей бесследно исчез литературный герой. В итоге мы наблюдаем странную картину: писатель взбунтовался, писатель отказался от человека и пишет свой Апокалипсис. Таким образом, мы можем утверждать: после двадцатого века, после смерти искусства художественная литература жива, литературный герой - нет. Он окончательно вымер на границе тысячелетий, оставшись в прошлой геологической эпохе. Пора признаться себе: сегодня литературный герой – это звероящер, скелет в музее. Хорошо это или плохо, покажет время.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Владислав Пасечник

Родился в 1988 г. Окончил Алтайскую государственную педагогическую академию (филологический факультет, специальность «культуролог»). Пишет с раннего возраста, на старших курсах института увл�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

"ПЕРС" АЛЕКСАНДРА ИЛИЧЕВСКОГО. (Критика), 150
ПРИКЛАДНАЯ ТЕОЛОГИЯ (Критика), 137
ЧЕХОВ В ЖИЗНИ. (Критика), 135
КРЫСЫ. (Проза), 115
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru