Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

При реализации проекта используются средства государственной поддержки (грант)
в соответствии с Распоряжением Президента Российской Федерации
от 29.03.2013 г. №115-рп.

Елена Владимирова

г.Тамбов

МИФ О ВЕЧНОМ ВОЗВРАЩЕНИИ

И. Богатырева. Луноликой матери девы. М.: АСТ, 2012. – 302 с.

В мае 2012 года за роман «Луноликой матери девы» молодому писателю Ирине Богатыревой присудили литературную премию имени С. Михалкова. Столь почетная и заслуженная награда свидетельствует о том, что литература для подростков (а именно такова предполагаемая читательская аудитория книги) нуждается в подобном произведении.

Так ли это? Готовы ли современные мальчишки и девчонки читать историю юной принцессы Ал-Аштары? Насколько интересным для них окажется роман, который лишен привычной реальности?

«Луноликой матери девы» - первая часть трилогии о легендарной принцессе Кадын, останки которой обнаружили в 1993 году в одном из захоронений Горного Алтая. Обращаясь к образу загадочной принцессы, Ирина Богатырева не одинока. Можно вспомнить повесть Анны Никольской «Кадын – владычица гор» (М., 2011), рассчитанную, правда, на иной возраст читателей. Книга Никольской ближе к сказочной традиции. Она вся соткана из волшебных мотивов, и финал ее привычно и убедительно рисует победу главной героини над окружающим злом.

История Богатыревой изложена более реалистично, несмотря на то, что в романе тоже фигурируют великаны, духи, шаманы и говорящие звери. Автор представляет нашему вниманию синтез мифа и исторической повести. А по звучанию «Луноликой матери девы» резонируют скорее с героическим эпосом, чем со сказкой. Но есть нечто, сближающее оба произведения. И там, и здесь показано превращение героини из маленькой девочки в сильную и мудрую деву-богатырку, защитницу своего народа.

С богатыревской версией истории алтайской принцессы читателей познакомил журнал «Октябрь» (2009, №7), на страницах которого появился роман «Кадын». Он адресовался не столько подростковому поколению, сколько поклонникам исторической реконструкции и знатокам алтайской культуры, к которым можно с уверенностью причислить самого автора.

Автор погружает читателей в мир древних обитателей Алтая – пазырыкцев. Герои Богатыревой видят мир по-другому, и даже разговаривают иначе. «Меня зовут Ал-Аштара. Это потому, что я родилась на рассвете: ал-аштара - красный цветок. Ещё по-разному люди зовут, кто быстрой, кто меткой, только я не слушаю: отец говорил, от лести человек изнутри гниёт, как дерево от воды разбухает». Такими словами говорит про себя главная героиня. «Моя мать в бело-синюю высь нырнула, ни капельки молока мне не дав». Так рассказывает о том, как она осиротела.

«Кадын» представляет собой очередной миф о возвращении. Тот же миф почти без изменений переносится в пространство «Луноликой матери дев». Разве что с большей долей конкретики: возвращение после поисков и колебаний на свой собственный путь, возвращение домой.

Этот сюжет – один из ключевых в мировой литературе, - прочитывается на разных уровнях. «Сказом о вечном кочевье» зовется история Кадын и ее народа. Героиня «Луноликой матери дев» не раз упоминает о «дороге», «пути», «свободе», которые сопутствуют людям ее племени. Зов крови тревожит ее по ночам, в сновидениях. «После мы разошлись по шалашам, но я лежала без сна. Сперва всё мечтала, как приеду в стан, как объявлю отцу и братьям о выборе духов, и как они тоже станут гордиться мною, младшей. А потом стало грезиться, что я в кочевье; что снялись наши станы и продолжили свой вековой переход, покинули эту щедрую землю и идут к Золотой реке. Вновь, как раньше, как отец мне рассказывал, разбрелись люди тёмным морем и идут, идут, влекомые древним кочевым зовом. От Белого моря до Синего моря, от льдистых пустынь до жёлтых пустынь ходил уже мой люд, но так и не нашёл Золотой реки. И хоть сама никогда не была я в кочевье, всегда видела этот сон, от дедов мне доставшийся: что снялся люд, едет в повозках и верхом, в лёгких палатках ночи проводит, у огней под звёздным покровом ночи проводит, коней плодит, коней ест - и идёт, идёт, идёт к Золотой реке...»

Если в журнальном варианте романа мы проживаем с героиней всю ее жизнь, то вниманию юной аудитории предоставляется определенный этап этой жизни: период посвящения. В какой-то степени он даже более целостный и завершенный, потому что жизненный путь Кадын растворяется в истории вверенного ей «люда», тогда как инициация царской дочери Ал-Аштары завершается тем, чем ей и положено завершиться: осознанным взрослением. В финале произведения героиня не такая, как вначале.

«Воля» и «доля» - как два тавра на обоих плечах, два знака, повинуясь которым, человек проходит свой земной путь. Доля назначена каждому, и от нее не уйти, как ни старайся. Во всем остальном он свободен. То есть, волен любить, ненавидеть, выбирать жену (мужа), искать занятие по душе, иметь друзей или недругов – до того предела, пока все это не вступает в противоречие с долгом. Если вступает – преимущество за долгом. Не без борьбы, конечно. Персонажи Богатыревой, хотя и сроднились с горами, сделаны не из камня, а из плоти и крови.

Для Ал-Аштары и подобных ей, крепких телом и духом, цель жизни не в наслаждении, но и не в отречении, а в том, чтобы, пройдя все испытания, достойно уйти в «бело-синюю высь». Юная принцесса с детства восхищалась служительницами Луноликой, и ее выбор совпадает с выбором духов, которые даровали ей и ее подругам судьбу защитниц и хранительниц рода.

У других все может быть иначе. Почувствовав радость обычной повседневной жизни, Ак-Дирьи отчаянно пытается спрятаться от «доли», которую сама для себя не желала. Для Ильдазы быть в числе свиты Луноликой – значит избавиться от давления строгой и властной матери. Очи – из тех, кто способен бросить вызов самой судьбе. Она не дожидается, пока доля позовет ее, но сама идет навстречу испытаниям, подчас хватая ношу, которая ей не по силам, и требуя все большего и большего: права, власти, могущества.

А вот это как раз тема для современных подростков. Человеку, который желает, чтобы его считали взрослым, очень важно понять, что взрослая жизнь – это прежде всего ответственность. И привилегии, которые имеет взрослый по сравнению с ребенком, как правило, оплачены по крупному тарифу. Права выкупаются обязанностями.

Ирина Богатырева верно выбрала тональность для такого важного разговора с юным читателем. Доступнее и интереснее прочитать истину в картинах «тонкого мира», которые так искусно рисует автор, чем длинно и занудно рассуждать о соотношении долга и чувства. «Алчные духи - ээ-борзы, это страшные твари: малого не берут, жизнь или кровь надо им обещать. Их только в бою призывают, они несут смерть врагам, а нам – победу. Но у хозяина жизнь отнимут, если забудется. С ними пока не будете иметь дело, сил вам ещё не достало», - рассказывает девочкам старая Камка.

Миф о вечном возвращении откликается в каждом сюжетном повороте. Одна из картин посвящения рисует облик Камки, воплотившей в себе три возраста. «И с изумлением вдруг заметила я, что вижу её не одну, а будто три женщины соединились в ней, - рассказывает Ал-Аштара. - Одна была дряхлой старухой. Ноги её подгибались, смуглая кожа обвисла на тощих и страшных ляжках, груди болтались, как мокрые тряпки, волосы на голове - пепельные и клочками, остальные повылезли - голое, сморщенное тело. Словно дерево, костлява, все сочлененья торчали узловато и жутко. Но было в ней что-то такое, что не отпугивало, а завораживало, не отталкивало, а внушало уважение. Другая была женщина прекрасная, закалённая в битвах: сильные ноги, одинаково привыкшие быть и на коне, и в беге, сильные руки, способные поднять и откинуть врага. Третья же была ещё дева, тонка и худа. Стройны были её ноги, груди - малы и остры, плечи, шея и стан худы, красивы и гибки. Как рысь, чутка и нежна. И как другие две женщины, прекрасна».

Героиня справедливо замечает, что не все могут зримо и полноценно воплотить в себе три жизни, хотя каждая проживает их одну за другой. Сила каждого возраста никуда не исчезает. Мудрость старости, сила зрелости, очарование юности – все сохраняется в человеке. Разумеется, если тот проживает свои годы осознанно, накапливая богатства, присущие каждому возрастному периоду. И это тоже, пожалуй, звучит нелишним напоминанием современному читателю, в сознании которого погоня за вечной молодостью и стремление продлить наслаждение ошибочно причисляются к жизненным ценностям.

Если с пришествием цивилизации человек научился видеть мир по-другому, то чувствует он во многом так же. Или почти так же. Если разобраться, то в романе Ирины Богатыревой есть все, что так нравится юным читателям. Есть любовь, есть страсть, ненависть, ревность. Ал-Аштара чувствует, как в ее сердце зарождается любовь. Ей больно, когда она видит свою подругу Согдай в объятиях Талая, и она испытывает облегчение, узнав о том, что объятия эти братские. Однако, говоря с подростками о любви, автор идет новым и не совсем комфортным путем, восстанавливая иерархию ценностей. Эпицентром внимания становится не интрига, а идея. Не любовная коллизия, а обретение самого себя. Борьба страстей и событийная канва уходят на периферию повествования, демонстрируя, что они – только средство, но не цель. А цель - рождение личности - вполне объемна и выпукла, она видится четко и ярко, словно белоснежный пик на фоне пронзительно-чистого неба.

Девы и воины, охотники и пастухи, и сама принцесса постоянно чувствуют связь с землей и небом, с дыханием облаков и пробуждающимися в земле соками. Отголоски этого мироощущения звучат и в том, как девочки говорят о своих чувствах, откровенно и в то же время целомудренно. Ал-Аштара: «Казалось мне, что всё лицо горит, словно я надышалась дыма. Полежав, перевернулась на спину и долго смотрела на небо, тучное, без звезд. Снег таял на лице, стекал водою. Я слизывала его с губ и улыбалась. Мне казалось, что уже нестерпимо ясно пахнет весной». Очи: «Не убить, нет! Нельзя его убить! Но что он сделал со мной? Почему сказал, что мне его победа нужнее? И, когда дрался, - ты не видела, Ал-Аштара, никто не видел, только я… он так смотрел мне в глаза… так, будто… будто внутрь меня глядел, будто я перед ним нагая! Что такое мужчины, Ал-Аштара?.. У них тело из железа, имя на камне - у них всё по-другому. А главное - запах! у них запах другой! Я никогда не забуду этот запах, когда близко он был, совсем рядом… я утонула в нём вся … что со мной сделалось?.. У меня голова кругом шла. И так всё сладко, будто в дурмане. И тут, - она положила руку на живот, - тут всё ныть стало, Ал-Аштара. Не знаю, как и вывернулась от него».

В поведении девочек нет жеманства, но есть подлинное целомудрие. Наверное, по-иному и не может чувствовать человек, вся жизнь которого подчинена естественному природному циклу; который знает, что всему свое время, и, если раньше положенного срока оборвать лепестки, добрых плодов можно не ждать.

В описании чувств автору удалось нащупать тончайшую грань между физиологией и поэзией. На протяжении всего романа Ирина Богатырева искусно балансирует на этой грани, демонстрируя, насколько человек связан со всеми мирами сразу: тонким и плотным, миром духов и миром животных. Насколько он уязвим и подвержен страстям, настолько же и всесилен, если ему удается обуздать эти страсти.

Если нельзя, но очень хочется, то… все равно нельзя. Уверена, что Ал-Аштара и ее сверстницы из ХХI века закончили бы фразу по-разному. В современной культуре, информационно агрессивной, нацеленной на массовое потребление, очень важно иметь ориентиры, подобные тем, что имеют герои повести. «Запомни, Кадын, - говорит героине ее близкий друг, - ни одного чувства или желания не должно быть у тебя, когда знаешь, что ээ-борзы рядом. Пустой и холодной быть тебе тогда должно. Все желания – ключи для них к человеку: поймав их, они изменят человека так, что вся жизнь не мила будет и сам он станет стремиться к ээ-борзы, чтобы осуществить свою страсть. Алчность поселяют в сердце эти духи. Малое желание – страстью, сжигающей сердце, станет; малый страх – безумным ужасом станет; малая досада – бессилием и отвращением к жизни станет, а гнев – величайшей ненавистью. Запомни, Кадын: только с твёрдым сердцем, пустым и холодным, без желаний и страха, воином, человеком, можешь предстать перед ээ-борзы, и тогда не найдут они ключа, чтобы путь к тебе отомкнуть».

Разумеется, нынешний подросток мыслит более рационально, чем его предки. Однако ему тоже важно знать, что алчные духи не дремлют. Они хитры. Они научились менять облик. Но по-прежнему требуют крови или жизни. Только вот усмирить их сегодня мало у кого получается. Потому что нынешнего человека не учат прятать «ключи» от своего сердца.

Рассказ Ал-Аштары, от имени которой ведется большая часть повествования, отличается напевностью, характерной для эпических сказаний. В то же время он очень близок к разговорной речи. Все зависит от того, о чем ведет речь главная героиня. Она рассказывает об уроках Камки и о своих подругах – и язык ее полон междометий и восклицаний. Она взволнована, ее посещает озарение – и в ход идут инверсии и экспрессивные метафоры.

Миф о возвращении к берегам Золотой реки пленителен и поэтичен. Это смысловой центр романа и одновременно стержень трилогии. И здесь поэтическая инверсия дополняется инверсией смысловой: обращение к историческим корням народа Ал-Аштары подразумевает как раз обрубание корней, отречение от оседлости, возврат к кочевой жизни.

Но народ больше не хочет странствовать, покидать тучные пастбища и щедрые горы. Он хочет остаться на месте вопреки увещеваниям царя. Это противостояние впоследствии приведет к конфликту, в результате которого главной жертвой окажется Кадын. Впрочем, благодаря этому она обретет бессмертие. А пазырыкцы исчезнут с лица земли. Но это не будет гибелью. Еще не будучи Девой, Ал-Аштара поняла, что гибели не бывает: «Вот жизнь одна другою жизнью станет, как на плечах у охотников рисуют вечное вращение хищника и жертвы, – а смерти нет».

Возможно, роман Ирины Богатыревой способен помочь подрастающему человеку понять что-то в национальной и исторической идее собственного народа. Свою «долю» получает не только отдельно взятый человек, но и весь «люд», к которому он принадлежит. «Доля» питает и дает силы. А когда народ откажется от нее или сочтет выполненной, он уйдет, растворившись в крови другого племени.

В подобной картине мало утешительного. Зато много правдивого. При всем романтическом очаровании созданного мира, автор не покрывает его золотой пыльцой. «Луноликой матери девы» - это честный разговор писателя с читателем. Разговор, который требует от последнего обдуманных ответов, а не импульсивного эмоционального отклика. А значит, это книга, к которой, как к Золотой реке, будут возвращаться. По крайней мере, хочется надеяться.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Елена Владимирова

(Настоящая фамилия - Елена Борода). Родилась в Тамбове. Окончила Тамбовский педагогический колледж им. К.Д. Ушинского и Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина. Преподаватель...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

МИФ О ВЕЧНОМ ВОЗВРАЩЕНИИ. (Критика), 141
ЧУЖОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ. (Проложек), 138
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru