Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Вадим Волобуев

г. Москва

ОШИБКА

Рассказ

Он смотрел на него и усмехался. Кусочки сладкой шпротины мягко рассыпались меж зубов, ломоть ржаного промасленного хлеба скользнул по нёбу, царапнув краем. Теряясь в клубах папиросного дыма, старое треснувшее радио надрывно пело про незавидную судьбу пацанов с района. Меж высоких круглых столиков, припадая на левую ногу, бродила старая официантка в грязном переднике – убирала тарелки, разносила чекушки и закусь.

– Он наше дело делает, – хрипел краснорожий работяга со сломанным носом, опорожняя стакан. – Наше русское дело. Р-развелось тут швали… Наркоманы, чёрные, пидары. Достали. Сталин был прав. Взять всех за шкирман – и в лагерь. Чтоб воздух чище стал. Менты только взятки берут, ни хрена не делают, сволочуги. А эти, блин, как хозяева тут. Я, здоровый мужик, русак, вкалываю как проклятый – детей кормлю! На мне страна держится. А эти понаехали на «Лексусах»... Какого хрена! Ты приехал в мой город – будь добр меня уважать. Правильно? А если ведёшь себя, как… Ну, в общем – по роже. По харе твоей ублюдочной, раз другого языка не понимаешь.

Подперев хитренькое личико ладонью, навострив глазёнки свои зоркие, смотрел на него Петюня по прозвищу Хвощ. Хорошо было Петюне и сладостно. Шкалик под боком, сушёная корюшка на столе, бутерброд со шпротами на выщербленой тарелке – что ещё нужно для счастья? Смотрел Петюня на работягу и думал: «Прав же мужик. Ей-богу, прав. И я тоже – прав. Ах как прав!».

– Эти вон – тоже, – разорялся мужик, дыша в лицо Петюне сивушным запахом. – Орут, блин: «Маньяк, маньяк!». А по мне – хорошее дело парень делает. Вместо этих дармоедов… Они же, суки, все на содержании. Все! Вот надо мной даги живут. Уже два раза заливали… И что, думаешь, выселили их на хрен? Держи карман шире. До сих пор там… и мусоропровод забит! Лень им, паскудам, мусор вынести…

Петюня кивал, жмуря пьяненькие глазёнки. Спросил, плеснув себе в стакан:

– А что за маньяк?

Мужик пыхнул папиросой, переступил с ноги на ногу. Стульев здесь не водилось – высокие одноногие столики с крючками для сумок теснились, как коты под окном одинокой пенсионерки. В распахнутый проём входа заглядывало сизое в сумерках октябрьское небо. С гулом проносились машины; у двери, обнявшись, топталось двое колдырей. Официантка кричала на них, махая полотенцем:

– Ну проходь, проходь, чего встали?

Один из колдырей, высокий и сутулый как старый ясень, влажно улыбаясь, покачал грязным пальцем перед носом горластой бабы:

– Ты м-меня не торопи. Я – ч-человек!

– Вали давай, человек. Не хватало ещё вытирать за тобой.

– Ты м-меня не гони!

– Давай, давай!

Собеседник Петюни стряхнул пепел в тарелку с истерзанной корюшкой, прогудел, тяжко наваливаясь грудью на стол:

– А ты что ж, не слыхал, что ли?

Петюня тоже навалился – со своей стороны, прохрипел мужику в лицо:

– Не слыхал.

Тот шмыгнул пористым носом, выпрямился, достал из нагрудного кармана обтёрханой кожанки смятую пачку папирос, снова закурил.

– По ящику вчера показывали… Орудует тут... Молотком фигачит. Знаем мы таких маньяков. Довели мужика, уроды… Правды нигде не найдёшь! Всю эту погань – наркоманов, хачей, нерусь… давно пора… Понимаешь меня? Понимаешь?

Петюня солидно кивнул.

– Ну а если своих?

– Своих? Ты где тут своих видал? – взъярился мужик. – У меня начальник – жид. И таких же жидков везде толкает. Шагу не ступить, одна жидотва. Пора уже русским взять власть. Мы в России или где? В России должны править русские! – Он засопел, прислушиваясь к радио, заорал продавщице за стеклянной стойкой: – Кончай эту шарманку! Лепса давай!

Петюня усмехнулся, катая в зубах просолёный хребет корюшки. А продавщица заорала в ответ, колыхаясь пудовыми грудями под белым фартуком:

– А ну не безобразничать тут! Сейчас милицию вызову!

– Давай, вызывай! – распалялся мужик. – Скажу им, кто они есть. Хачи проклятые. Русскому человеку в своей стране рот открыть нельзя. Довели!..

– А ну пошёл отсюда, оратор паршивый! Двигай копытами!

Петюня скользнул вдоль стола, приобнял товарища.

– Пойдём, Сашок. Ну их к чёрту.

– Да не очень-то и хотелось… – Тот обернулся, уходя: – Имел я твою рыгаловку, корова…

– Эй, эй! – завопила колченогая официантка, бросаясь за ними. – А платить кто будет?

– Да на, подавись, – Сашок достал из нагрудного кармана скомканные бумажки, не глядя, швырнул их на слякотный пол. – Утрись, грымза жидовская.

– Подбери с пола! – завизжала продавщица.

– Да пошла ты…

Злобно хохоча, они вывалились из пивной. Тротуар тонул в зубчатой тени деревьев. Набухшая молоком луна подмигивала меж облетевших крон, яркие звёзды мерцали искрящимся дождём. Холодный ветерок студил ноздри, колко цеплялся к шее.

Шаркая разношенными, в соляных разводах, ботинками по переливающемуся в лунном свете тротуару, они двинулись вдоль чернеющего слева парка. Сашок, ожесточась, что-то бубнил под нос, отпускал глухие угрозы в адрес всего мира. Петюня, хихикая, брёл рядом, поддакивал товарищу.

Потом Сашок вдруг остановился и подозрительно уставился на Петюню.

– Погодь, откуда я тебя знаю?

– Бухали вместе. Только что.

Сашок покачался, озираясь, точно не узнавал местности, затем опять посмотрел на Хвоща.

– А ты не с автобазы случаем?

– Не, – замотал Петюня головой. – Сантехник я.

– А, эт хорошо. На автобазе сплошь говнюки… блатные, мать их… всех бы покрошил…

Он развернулся и, покачиваясь, затопал в кусты. Петюня проводил его пристальным взглядом. На миг шарахнуло воспоминание: вот так же, покачиваясь и дыша перегаром, уходили трое пьяных ублюдков, швырнувших его забавы ради в мусорный бак. И точно так же хрустела под их подошвами асфальтная крошка, а он, Петюня, лежал в вонючем месиве, хлюпая разбитым носом, и рыдал от бессильной злобы.

Было это, дай бог памяти, пять лет назад.

Сволочи, нарыв на теле человечества. Раковая опухоль. А он, Петюня, – врач. Санитар города. Ассенизатор. Избавил общество от двенадцати таких вот сволочей. Двенадцати бесполезных, никому не нужных уродов, вся польза от которых – удобрить почву своими телами. Неплохо. Этот будет тринадцатым. Чёртова дюжина, хе-хе.

Он огляделся. Вдали, колыхаясь в рассеянном свете фонарей, торопливо шагали две женщины. Фары проезжающих мимо машин зажигали сотни глянцевых искр на их плащах. Тело Хвоща привычно напряглось в предвкушении охоты.

Петюня повернулся к парку, крикнул во тьму:

– Сашок, ты где?

– Здесь, – откликнулся из мрака густой хмурый голос.

Расстёгивая на ходу куртку с подцепленным изнутри молотком, Петюня устремился в парк. Глаза шарили по белесым контурам деревьев, по хрусткой непролази кустов, слух, обострившись, ловил каждый звук.

– Сашо-ок, – тихо позвал он.

– Да здесь я.

Слева вдруг выросла большая тень и в следующее мгновение Петюня получил чем-то тяжёлым по голове.

Очнулся он от того, что кто-то легонько шлёпал его по щекам. Подняв веки, упёрся мутным взором в расплывчатый лик человека, сидевшего на корточках. Было холодно, Петюня лежал на спине и утыкался копчиком в крепко связанные за спиной руки. Рот его стягивал скотч. Слабо замычав, Хвощ пошевелился, а человек зашептал срывающимся голосом:

– Очухался?

Рябь сползла, обнажив лицо Сашка. Освещённое лежавшим на земле фонариком, оно казалось бескровным, как лицо мертвеца.

– Так-то ты мне на хрен не нужен, – прошептал Сашок, лихорадочно озираясь. – Но надо ж с кого-то начинать! Отработаю на тебе, потом ещё пару-тройку замочу, а там глядишь, и обо мне передачу снимут. – Он перевалился с ноги на ногу. – Бояться будут, ого-го! У меня тут с собой ножницы, перочинный нож, молоток. Думаю, с молотка начать. Тебе как, сначала коленки раздробить или локти? Для первой жертвы – поблажки. – Он усмехнулся. – Надо будет следующий раз ещё бензинчика приволочь. Ты как считаешь? С огнём-то оно веселее, да? Ну ладно, обойдусь пока тем, что есть.

Он покопался во внутреннем кармане куртки и достал перочинный нож. Петюня задрожал, мгновенно вспотев. Представление начиналось.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Вадим Волобуев

Родился в 1979 г. Кандидат исторических наук. Старший научный сотрудник Института славяноведения РАН. Публиковался в журнале «Искатель» (роман «Сказ о Гильгамеше»). Живет в Москве....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

БУРЯ. (Проза), 172
ОШИБКА. (Проза), 151
ПЁС ГОСУДАРЕВ. (Проза), 128
X-Y. (Проза), 120
ОХОТНИК. (Проза), 117
ДОРОГУ ЖИЗНИ! (Проза), 116
ЗДЕСЬ БУДЕТ ГОРОД-САД… (Проза), 114
В КЛЕТКЕ. (Проза), 111
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru