Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Владимир Коркунов

г. Кимры

ИСТОРИЯ УМИРАЮЩЕГО ПОСЕЛКА

Элла Блюм «Идол» (Серия «Более другое», М.: ООО «ART-менеджер», 2011)

Представьте: площадь небольшого поселка – городского типа или затухающего, на манер деревни, городка. Мужчин, что характерно, практически нет – те, что наличествовали, предательски увильнули от всяческих мужских обязанностей, отправившись на корм рыбам в местном чудо-озере. Проклятие на сильной половине поселка, получается. Те же, кто еще жив, сматывают удочки и линяют – даже и на Крайний Север, хотя Москва близко. Леска, правда, запутывается в приозерной коряге и тянет, гремучая, душу натирает – в родные воды зовет, тоже, так сказать, местной фауне на пропитание. Или флоре – с голодухи и одуванчик может тяпнуть так, что мало не покажется.

А еще в доме – который фронтоном на площадь выходит – живет безутешный дедушка, который на самом деле – бабушка. Над несчастным созданием (ожидающим радиационного катаклизма) квартирует в меру упитанная девушка Софочка, влюбленная в другую – Габи, наркоманку и оторву, соблазнительную и неуловимую, худенькую и стильную. Классическая пара, в общем. Подождите осуждать! – мужчин-то в городе нет.

Но однажды близ озера появился то ли Лютик, то ли Люцифер, – одним словом, Подонок. Названный двоюродный брат Софочки, народный целитель, который от всех недугов избавить может самым что ни есть естественным путем – половым. Слух о целителе разносится по поселку (названному литературно – Амелин), и вот уже дверь, за которой укрылись Софочка с названным братцем, осаждается толпой женщин всех возрастов и конфигураций – излечиться чтобы. И он никому не отказывает, только за сеанс мзду берёт – золотое украшеньице: брошку, колечко там, а может, и цепочку. И отдает все Софочке – мол, ей нужнее, а он – из любви к искусству. (Одновременно раскладывает травку дабы крыс извести: замучили, бестии, так и шуршат, так и точат кирпичные стены.)

В какой-то момент поправить здоровье решает глава Амелинского сельского поселения гражданка Подкорытова, и так ладно все проходит, что на следующий день она властно организует женщин – памятник надо целителю поставить, величественный, огромный (Вы все еще представляете площадь?) – фаллос. Из папье-маше, но величественность и огромность это не умаляет.

Если после этого описания Вы в ужасе отбросите книжку – значит, до самого интересного Вам не добраться. Если заинтересовались – добро пожаловать в минорный, растерянно-печальный мир прозы Эллы Блюм. Дебютный роман «Идол» вместил не только то, что можно описать прозой, пересказав элементы сюжета… Над ней – поэзия, едва уловимое тонкое колыхание душевных струн, спеленованное эпатажем и спрятанное – для самых зорких.

Это мир разлада, разврата и… нежности, какой-то исключительной чистоты. Хотя в тексте о чистоте – ни слова. Лишь по ощущениям, интонациям. Случается – если быть готовым к этому – катарсис: очищение путем страдания.

Объяснить невозможно, как невозможно объяснить поэзию, лишь констатировать: этот роман возможен здесь и сейчас, в любое другое он был бы задвинут моралистами/жизнью/обществом etc. А в России упадка, то есть в наше время, он самый что ни на есть мейнстрим. Вот она – изнанка постмодернизма. То, что когда-то считалось андеграундом, культом, становится лицом. Тема, поднятая Эллой Блюм, современной (своевременной ли?) молодежи, отвергающей менторское и поучительное, – близка. «Более иное» (в этой серии вышел роман) становится «более близким», чем почвеннические потуги морализаторства. Сказал, и самому стало страшно: когда мы пришли к этому? Разрушая Советский Союз в надежде получить истинную свободу, а увидев нищую страну и мерзость запустения? Влившись в европейскую литературную традицию, вдохнув поток постмодернизма, а выдохнуть – забыв? Почему во мне не поднимается волна протеста, когда я читаю строки Эллы Блюм, почему мне хочется говорить об «Идоле»? Потому что в нем я вижу – гротескно, конечно, и утрированно – нас. Вымирающую провинцию, отмирающую порядочность, погоню за ускользнувшей мечтой, прерванную на полушаге.

Каким бы ужасным в этом аспекте не был сюжет, фабула – трагична! Фабула – не от того момента даже, когда озеро проклятым стало (мне видится здесь метафора), а когда жизнь в Амелине остановилась. И не только в нём. За годы работы провинциальным журналистом я изъездил немало сел и деревень, повидал заброшенные заводы и фабрики, остовы коровников, фундаменты сгоревших сел. И людей – сереющих (будто бы взаправду!), теряющих надежду, держащихся на каком-то волоске – протяни руку между человеком и волоском, он порвется, и – что дальше?

А дальше – в фантасмагории Эллы Блюм. Романе – социально суицидальном, ярком и… нежном. Нежность оттеняет пошлость, нежность оставляет надежду (порой только надежда и осталась – когда волосок оборван!). Нежно (пусть и отчаянно страдая) Софочка любит Габи, с тянущей нежностью (до умопомрачения) Подонок вспоминает о Маше. Даже Иван Фёдорович (только в конце выяснится, что он – Софья Никитична) нежно любит Деточек – крыс, что завелись в его закрытой от мира квартиры. История взаимоотношений с Бесшумной Розой (одна из Деточек) – возвышенна и приниженна одновременно. Роза вынуждена покинуть Короля, поскольку родился настоящий Крысиный Король, но Иван не может отпустить – она последняя «родная душа» старика. Когда наступает понимание, что-то преломляется в душе, и неприглядная оболочка, казалось бы, безнравственных слов распадается, являя по внимательном прочтении принципиально иной текст. Реальность переплетается с ирреальностью. И совсем не требуется объяснение помешательству женщин Амелина (реальность: на селе не осталось мужиков; ирреальность: проклятое озеро), что, мол, в хлеб подмешали ЛСД – этакий Пир во время чумы!

Хотя, концовка, безусловно, сатирична. Завербованных женщин, рассудок которых помутился под воздействием ЛСД, вывозят из поселка – в рабство ли, на каторжный ли труд – не суть важно; целитель-Подонок собрал паспорта у паствы. А дома, да и сам остов поселка планируют сравнять с землей, которую, в свою очередь выгодно (относительная близость к столице!) продать.

И здесь проклевывается метафора. Безумная пляска смерти ли (Люцифер!), перекати-поле ли пустующих душ – здесь масса аллюзий и реминисценций, межтекстовых связей и прочего, прочего. (Совершенно ни к чему говорить об исходе крыс и людей – аллюзия к Крысолову, только перевернутая, как и полагается, если речь идет о постмодернизме; здесь же перекличка Амелина и Гамельна – с последним и связана легенда о Крысолове.) Это можно отшелушить, можно – оставить. И относительная близость к Москве – никак не меньше 200-300 километров: за этой границей появляются села-призраки. И отъезд женщин на автобусах – естественное же умирание.

И – Софочка, страдающая от безответной любви (Габи – эгоистка!), потерянный подросток растерянного времени, когда за гаджеты продают души, а тело обесценивается в ноль. История умирающего поселка, история потерявшего смысл жизни сумасшедшего старика (старухи), понимающего (-ей) крысиный язык, история Подонка, который миллионами тел пытается стереть воспоминания о Маше – что он сделал с ней и что она сделала с ним? И – история Софочки, брошенной на жернова истории и любви, своего времени и окружающих времен. Катарсис, о котором я говорил выше – неслучаен. В итоге она находит себя – возвращается к себе (едет к маме). Как уже было сказано, ирреальное и реальное пересекаются, проникая друг в друга, потому и физическое перемещение из Амелина к матери видится еще и обретением себя – победой над своими же демонами.

Вот и получается, что роман глубже, чем может показаться на первый взгляд. Осуждаю ли я способ достижения цели – через разврат, наркотики и разруху? Конечно, да! (Жечь, жечь и карать!) Стал ли я чище и лучше после прочтения книги? И тоже – ответ положительный.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Владимир Коркунов

Родился в 1984 г. в г. Кимры (Тверская обл.). Имеет высшее экономическое образование. Печатался в «Литературной газете», «Литературной России», «НГ-Ex-libris»; журналах «Знамя» (с предисловием Б.Ахмад...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ИСТОРИЯ УМИРАЮЩЕГО ПОСЕЛКА. (Критика), 160
НА ПУТИ К КИМРСКОМУ ТЕКСТУ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА. (Критика), 154
ИДЕАЛЬНЫЙ ТЕКСТ – АЭРОЗОЛЬНЫЙ ДЫМ… (Поэзия), 147
А МЕЖДУ НАМИ СТЕНЫ И ДОМА… (Поэзия), 119
ЗДЕСЬ ДО ТЕБЯ – НЕ ТАК УЖ МНОГО ДНЕЙ… (Поэзия), 104
ДЕРЕВЬЕВ БЕЛИЧЬИХ УЗОРЫ. (Поэзия), 88
ЕЙ БЫЛО БОЛЬНО БЕЗ КРЫЛЬЕВ... (Поэзия), 77
НЕ ВИДНО НИТЕЙ АРИАДНЫ. (Поэзия), 75
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru