Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Александр Ехидный

г. Александровск (Пермский край)

ЗАГРОБНАЯ ЖИЗНЬ

Рассказ

Снотворное переваривалось.

Под опущенными веками движутся глаза. Мэрилин видит фигуру страшного человека в грязном больничном халате и знает – и не знает, откуда знает, – что это и есть Кожистый Врач.

Он очень любил свой старый диван несмотря на то, что пружины давным-давно пробили ветхую обивку и впивались в неосторожное тело. Бесконечной полуобморочной ночью лавировал Врач между этими пружинами, пытаясь найти удобное положение, но у него ничего не получалось.

Тогда Кожистый Врач поднялся по шаткой лестнице на чердак и в свете чёрной свечи выбрал из груды старых пропыленных покрывал несколько не самых плохих. Каждое из них было грубым, как лошадиная попона.

Он так плотно застелил ими диван, что пружины больше не чувствовались. Но и сверху ещё нашёл своё место толстый, очень мягкий коричневый плед с изображением дремлющего тигра.

Теперь на нём смогла бы заснуть и Принцесса, – та, что На-Горошине.

На диван бесшумно запрыгнула Норка и легла на бочок – упитанная, очень пушистая кошка дымчатой масти. Вылизав передние лапки, она зажмурила золотистые глаза и включила свой моторчик. Тот захрапел на холостых оборотах.

Голова Норки медленно клонилась к лапам...

В доме раздался паровозный гудок и за дверью начал нарастать отвратительный шум: клацанье чего-то костяного, шорохи складываемых подкрылков, царапанье роговых иголок, растущих на тощих ногах и бульканье в тёмных пустотах чьей-то утробы. Шум этот накатывается, усиливаясь до полной невыносимости, и кошка, чей слух способен уловить возню мыши за полкилометра, прижимает уши к затылку.

Дверь отворяется и тех, кто пришёл, лучше не видеть. Это настолько глубоко и неуловимо уродливые твари – то ли люди, то ли не люди, – что уставшие глаза слезятся и не верят. Наверное, это их запечатлел Босх на своих полотнах. И смеются они так, словно Бессмертие и Время лишили их последних всплесков разума. И смех тех, кто пришёл, лучше не слышать.

Длинные пальцы, покрытые ногтями, как чешуёй, зарываются в мех и гладят мягкий тёплый живот Норки. Одни пальцы уходят и их сменяют другие, они гладят и мнут перекатывающееся тепло. Сквозь клацанье, бульканье и пощёлкивание слышатся слова одобрения, жуткие в своём кричащем энтузиазме.

– Такой животик нельзя не погла-гладить! – слова эти ураганом проносятся по комнате, взметнув пыль, ошмётки паутины и опавшие листья, лежавшие под вечно чёрным окном. Где-то на дне перевёрнутых песочных часов, лежащих под попонами на чердаке, осенний ураган "Карл" утопил западное побережье Америки.

Кошка терпит, прижав уши к затылку. Лучше не подавать признаков агрессии и страха, иначе эти пальцы погрузятся глубже...

– Ноооррркааааааххх... Ты мой Нурёночек...

... и мягкий, толстый плед с изображением дремлющего тигра зальётся алым... он станет похожим на бархат... такой алый, что пальцы окрасятся от прикосновения... станет тепло, как при контакте бархата с атласной кожей Мэрилин...

...Монро открыла глаза, пытаясь ухватить и зафиксировать ускользающее ощущение поглощавшего её только что ужаса, перемешивающегося с образами дивана, жутких пальцев и кожи, соприкасающейся с мехом.

Она лежала абсолютно обнажённой на красном бархате своей постели в комнате с запылившимся пианино. Тоскливый осенний свет падал на пол невесёлыми, совсем невесёлыми лучами. На подоконнике и под ним лежали жухлые, скукоженные листья тополя.

И непонятно было, что сейчас, – утро, день или вечер.

Мэрилин встала и прошла на кухню, бесшумно ступая босыми ногами. Она приготовила себе чёрный, очень сладкий кофе и вернулась в комнату. Долго сидела в кресле, меланхолично глядя на безжизненный свет. Потягивала кофе. А когда допила, снова легла на красный бархат.

Лень было смотреть на часы. Они лежали на столике под зеркалом, в мешанине из бутылочек с духами, маслами и лекарствами. Лежали там, среди маленьких таблеток снотворного, и песочные часы.

Мэрилин смотрела в потолок. Он был белым. Зрачки сузились, разглядев маленькие, почти невидимые трещинки, в которых немедленно меркли воспоминания и гасла память. И лень копаться в несвежем прошлом в попытках выяснить, какой сегодня день, во сколько она легла накануне, и было ли ВЧЕРА.

Свет лениво играл пылью над коричневым лаком пианино. Прикрыв глаза, Мэрилин Монро слышит возню за дверью и этот шум, поначалу слабый, начинает нарастать. Бульканье, звон, шорохи и смешки становятся всё громче и громче, скоро будет преодолён болевой порог и лучше закрыть глаза ещё плотнее, чтобы не видеть, и заткнуть уши.

Дверь отворяется, воздух дрожит от топота и галдежа ворвавшихся, слышны отрыжки, почёсывания, обрывки разговоров и контактирующие с жестью пивных банок грязные ногти. Ужас прибывает неотступно и мощно, как прилив.

– Мэрл! Пива! Тащи сюда свою жирную задницу!

Она лежит на красном бархате абсолютно голая и её ноги сводит озноб.

– Мэрл!

Не открывая глаз, она слышит их приближающиеся бормотание, кашель, костяные стуки и бас её мужа, вставший над всем этим содомом на крыло.

– Какой животик... Чей это животик?.. А?...

Руки наперебой тянутся к ней, трясясь от нетерпения, и гладят её белый, тёплый, чуть полный живот. Рук этих сотни и лучше не показывать свой страх и своё отвращение, иначе красный бархат превратится в пушистый коричневый плед, расстеленный на трясине, и она утонет...

Руки поглаживают и мнут её живот, наслаждаясь его мягкостью, теплотой и податливостью, и сквозь опущенные ресницы Мэрилин смотрит на снотворное, рассыпавшееся по столику... Кто-то задевает песочные часы, и они едва не падают на пол.

Кошка вздрогнула во сне. Открыла глаза, потянулась на мягком коричневом пледе с изображением дремлющего тигра и широко, с оттяжкой зевнула, раскрыв иглозубую пасть. Затем она умылась, никуда не спеша.

За окном плескалась чернота, в которой стремительно таяли неясные воспоминания о прикосновении атласной кожи к бархату.

Мышь переваривалась.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Александр Ехидный

Настоящее имя – Александр Бабин. Родился в 1985 г. Учился в Соликамском педагогическом колледже. Работал в газетах «Вечерний квартал», «Единый Чусовой», повидал множество людей и жизненных сит...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

КАРАСЬ КОМАРОВ. (Проза), 173
ЗАГРОБНАЯ ЖИЗНЬ. (Проза), 167
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru