Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Екатерина Крупнова

г. Арзамас

ОДИН ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР

Рассказ

Мы сидели в беседке втроем – я, Яна и Сережа. Мы болтали о пустяках, пили шампанское, заедая его шоколадом, радовались погожему августовскому дню – словом, наслаждались жизнью и молодостью. Я люблю такие посиделки – просто, без лишних людей, без оглушающей музыки, без лишнего шума. Я, пожалуй, была счастлива в тот момент.

Идиллию нарушил звонок мобильного телефона. Я громко и печально вдохнула:

– Похоже, Андрей вспомнил.

Однако это был не Андрей. Мне сразу полегчало.

– О! Майка! Привет-привет! Да, у меня все нормально, ты как? Все хорошо? Ты по делу или просто поболтать? Слушай, давай тогда я тебе попозже позвоню, а то ко мне Яна в гости приехала… Да, да! Яна, тебе привет от Майи! Да! Пока! Да-да, давай, всего хорошего! О, это было просто потрясно, я тебе потом расскажу, когда перезвоню… Что? Он приехал? Так, давай потом расскажешь все в подробностях. Да, да, да, пока. Погоди, погоди секунду, вы когда с мамой уезжаете? Ага, ага… Ну все, давай, да, до связи. Да, Сережка тут со мной. Тебе привет, Серег, от Майки. И тебе от него привет. Угу, да. Да, пьет с нами. Нет, нет, этого я ему не скажу. Ну все, пока, всего хорошего! Э? Что? Ладно, обязательно передам. Да, дома все в порядке. Ну все, пока-пока! Нет, не пробовала. А ты? Позвони Насте Волковой, поинтересуйся у нее, да. Да, она этим занимается. Да, Саша рассказывала, хвалила ее. Да, да. Ну давай, пока. Ну все, пока. Ага, да! Ну давай! Всего хорошего!

– А я сразу понял, что это Майка. Еще когда ты только телефон в руки взяла, – медленно проговорил Сережа. Это его фирменный знак – он медленно подбирает слова, всегда говорит «с расстановкой».

– Как? – спросила его Яна.

– А она сразу улыбнулась.

– Тоже мне, удивил – засмеялась я, – я сегодня весь вечер улыбаюсь, мне очень хорошо! Тебе еще налить?

– Давай.

– И мне подлей, – Яна красиво провела пальцем по столу по направлению к своему бокалу.

– После такого жеста грех не выпить! Друзья, за ранний алкоголизм!

Как только Яна села в такси, я побежала домой, пробралась в ванную, закрылась в душевой кабинке и набрала номер Майи. На часах было около полуночи, она, вероятно, еще не спит. Один гудок, второй…

– Да, да, привет!

– И снова здравствуйте! Я тебя не разбудила?

– Нет, я еще не ложилась. Ну, как там Яна?

Я рассказала ей про Яну, обстоятельно, медленно. …

– Хорошо, что вы, наконец, увиделись.

– Да, я рада. Ты как? Чем ты сегодня вечером занималась?

– Я сегодня ходила гулять с молодым человеком. Помнишь, я рассказывала…

– Да, помню.

– В общем, я согласилась с ним прогуляться, и мне не понравилось. Он, знаешь, такой… как Есенин.

– Деревенский поэт, значит.

– Да. Он весь вечер читал стихи… возможно, если бы я была с кем-то, например, с тобой, это было бы не так угнетающе. Но, знаешь, он прекрасно читал стихи, и свои, и Есенина, и Рождественского, но, ты знаешь, я человек практичный, мне мало одних только стихов. Я, конечно, люблю иногда пофилософствовать, но вообще-то я крепко стою на земле и уже не смогу взлететь. И еще я не считаю, что с милым рай в шалаше. И еще, знаешь, я ведь сразу поняла, что это не мой человек. Ты ведь сама понимаешь, это как-то так происходит, ты сканируешь в первые секунды человека, и видишь, что не твое. Но как-то не получается отказать такому человеку в свидании, это какая-то дискриминация получается, ты его совсем не знаешь, и сразу отвергаешь. Думаешь – «Ну да, интуиция подсказала, но эта самая интуиция могла и ошибиться. Может, это все-таки тот самый, а ты его отвергаешь еще до чего бы то ни было». И вот я пошла. И… это было ужасно. Нет! Нет, это было не ужасно, и мне даже понравилось, но я знаю, что это не то самое, понимаешь?

– Понимаю. Не кори себя за то, что он тебе не понравился. Так бывает. Ты не виновата. Это была просто приятная, ни к чему не обязывающая прогулка.

– Да. Тем более я ему все объяснила… ну, знаешь, про СС. Маленько утрированно, конечно. Добавила драмы. Наплела про тяжелый разрыв. Он на это процитировал мне Цветаеву, «Мне нравится что мы больны не мной…».

В трубке раздался тяжелый вздох.

– Боже, Майя, я надеюсь, он не пытался тебя изнасиловать после этого?

– Хуже… Он прочел его. С чувством, красиво, своим поставленным голосом. Но я уже была по горло сыта стихами.

– Целиком прочел?

– Да.

– Это ужасно!

Мы засмеялись.

– А как Андрей? – спросила она.

– Все так же. Мы опять немного поболтали сегодня. Я все пытаюсь уличить момент…

– Не нужно торопиться. Тем более ты скоро уедешь, и все пройдет.

– Да, да. Я никогда не тороплюсь. Честно говоря, меня больше всего заботят чувства не Андрея, а Димы. Они ведь такие хорошие друзья. Если я ошибусь, если что-то сделаю не так, это ведь Дима будет считать меня Мегерой. Может, с Андреем мы не будем больше видеться, а вот с Димой наверняка будем еще пересекаться через Лану. Они с Ланой в хороших отношениях, и если они будут вместе, и всякий раз он будет кидать на меня злобные взгляды…

– Еще ничего такого не случилось, поэтому пока рано переживать. Ты сможешь все объяснить Андрею правильно. И у Димы есть своя голова на плечах. Все будет хорошо.

– Конечно! В конечном итоге все будет хорошо. Как там у тебя с… тем-кого-нельзя-называть?

– Он дал мне надежду. Когда мы виделись в последний раз, он ясно дал мне понять, что хочет быть со мной. Но он не настаивает, не давит. Просто показал, что у меня есть такая дорога, и она открыта. Знаешь, он повзрослел.

– Как это?

– Он сказал, что мне нужно серьезно подумать на счет магистратуры.

– Помнится, он вообще-то заявлял, что высшее образование – пустая трата времени.

– Именно, так и было.

– И он не очень адекватно отреагировал, когда ты уехала в Крым.

– Да, да. Я и сама удивилась. И я ему напомнила, что он мне говорил, что учеба – пустышка. Он сказал, что ошибался, и что это не для всех. Ну, и что мне нужно учиться.

– Вот это да! Он вырос над самим собой на целую голову!

– Да, так. Он сказал, что может меня забрать прямо сейчас с собой, если только я захочу. Я напомнила про то, что у меня еще год в институте. Он на это ответил, что это как раз год, чтобы все хорошенько обдумать. Все непросто. Я хочу быть с ним, но я не знаю, будет ли это правильно, все ли получится. Но, знаешь, у нас есть любовь, а это ведь самое главное. Я вообще не понимаю, как она выжила после всего, но она жива. И в тот последний вечер я получила очень много любви. Я уже давно не сомневалась, что мое чувство взаимно, но каждый раз убеждаюсь все больше.

– Это прекрасно!

– Да, и каждый раз это новый уровень. Уровень доверия. Раньше мне казалось, что это круто, что мы говорим только о хорошем и никогда не говорим о плохом. Я думала, что это хорошо, что это знак того, что наши чувства крепки. Но теперь я знаю, что знак глубины и взаимности наших чувств – это то, что мы можем говорить о вещах, нам обоим неприятных. О молчании, о возможном разрыве, о том, что мы не обязательно будем вместе, или о том, что будет на самом деле, если мы будем вместе. О будущем. Настоящем будущем, не иллюзорном.

– Хорошо, я рада. Но, знаешь, нельзя ломать горячку. Торопись медленно. Это была одна встреча, позади – четыре мучительных года. А ты ведь по-настоящему страдала.

– Да, поэтому я буду думать. Но… он мой идеал.

– Как пафосно!

– Самую малость. А какой твой идеал?

– Я не знаю.

– Может, Матвей? Нет, не думаю. У вас определенно есть что-то общее, и между вами витают какие-то флюиды, но…

– Ох, пресвятые макароны! Матвей! Ну какой из него идеал? Если только глиняный.

– Тогда, наверное, твой отец. Только более молодая версия.

– Ох, нет, не думаю. Слишком многое в нем меня раздражает.

– Например?

– Он слишком упрямый.

– Принципиальный?

– Да нет же. Скорее упертый. И еще слишком субъективный.

– Мы все субъективны, мы же люди. На этом тезисе основывается твоя теория коридорного мышления.

– Но он слишком субъективен. Везде пихает свое мнение, даже туда, где его не спрашивают и в тех областях, где он ничегошечки не знает.

– Например?

– Ну вот не далее как сегодня он обнаружил на диване мой томик «По ту сторону добра и зла». И, разумеется, начал гнать бочки на Ницше. Вспомнил про Гитлера еще.

– Типичная ошибка.

– Вот-вот. Опустим тот факт, что папа совсем не читал Ницше. Я просто пытаюсь объяснить, что, во-первых, Гитлер – политик, а не философ и не ученый. Ему просто надо было на чем-то строить свою теорию, и, разумеется, он взял идею у популярного и эксцентричного немецкоязычного недофилософа, я его так называю, потому что он все-таки писал скорее не научно, а публицистично. И при этом в самом фашизме нет ничего общего с ницшеанством, – это во-вторых. В-третьих, и это самое главное, я изучаю Ницше по причине моей глубокой любви к философии, а не к учению Ницше. И то, что я читаю «Заратустру» или «Волю к власти» не означает, что я побегу завтра проповедовать эту самую волю к власти. Ну и все в таком духе. Я могу продолжать бесконечно. Хотя, надо признать, я хоть с кем-то поговорила о Ницше – уже прогресс.

– Он теперь будет читать Ницше?

– Нет, разумеется!

– Тогда… кто же твой идеал?

– Просто его нет. Точнее, нет никакой его точной картины. Я знаю, что сразу почувствую того-самого человека, если встречу его. Что еще? Знаю, что давно люблю Матвея, но нет, он не мой идеал, даже ни на секунду. К слову, никогда я им не восхищалась. В день нашего знакомства он меня поразил тем, что был самым неприметным мужчиной в компании. Что еще? Саша. Я точно знаю, что если бы он не уехал в Москву, я бы точно вышла за него. Я бы обязательно полюбила его, может, через год или два. Ты знаешь, моя любовь не бьёт ключом и не рождается из ничего, она растет медленно, но потом разрастается такой, что хоть стой хоть падай. И она – вся такая тягучая, как смола, теплая, медленная и очень живучая. Мы бы, наверное, были бы с ним счастливы, с Сашей. Но все-таки Саша не идеал.

– А что с Сашей?

– Ничего. Покоряет московских красавиц. Не звонит.

– Селяви.

– Точно.

Ненадолго воцарилась пауза. Майя заговорила:

– Деревенский поэт спал с Танюшей.

– Какой такой Танюшей?

– Ну, с той самой.

– Господи! У которой было с?..

– Да.

– Как ты узнала?

– Поэт рассказал.

– Этот мир слишком маленький.

– Ага.

– Он ее обманул?

– Если верить ему, то нет. Он пригласил ее с подругой в гости к другу в первый вечер знакомства. Они выпили. Все было добровольно и без обмана.

– Если верить ему.

– Да. Но, наверное, если бы там случилось что-то скверное, он не стал бы рассказывать.

– Конечно. Но, знаешь, что он такие вещи про девушек рассказывает, его совсем не красит.

– Мне тоже это не понравилось. Но и было любопытно.

– Тебя можно понять.

– Мне бы хотелось повидаться. Лучше бы поговорить с глазу на глаз.

– Так приезжай! Как только вернешься с мамой. Испеку тебе пирог. Я теперь королева шарлоток.

– Ты говорила.

– И еще сотню раз скажу! Я сегодня снова испекла яблочную шарлотку, и она была великолепна! Надеюсь, ты позволишь себе маленький кусочек, когда приедешь.

– Маленький кусочек, конечно, позволю.

– Значит, договорились! Ох, время уже час ночи…

– Да, уже пора спать.

– Да, надо прощаться. Спокойной ночи!

– Приятных снов!

– Пусть нам обеим приснится яблочная шарлотка!

– И идеальный мужчина придет!

– Переберемся в Питер!

– Будем заниматься любимым делом!

– Ходить на концерты!

– Жить и любить! Все будет хорошо!

– Да! Пока-пока!

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Екатерина Крупнова

Родилась в г. Выкса. Публиковалась в сборниках «Время жить в России» и «Проба пера-4». Живет в Арзамасе....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ОДИН ТЕЛЕФОННЫЙ РАЗГОВОР. (Проза), 170
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru