Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Наталия Елизарова

г. Москва

ЦВЕТЫ МЕНЯ УТЕШАЮТ

Рассказ

Цветы меня утешают. В них нежность. Будь то ирис с его недоступным загадочным нутром, пион – всё наружу или роза-элегантность, будь то незабудка, которую и тронуть не сметь, колокольчик лесной или ромашка – обещание и надежда, все они зачаровывают своим трепетом, неповторимостью созданного сущего. «Как же так, - думаю – сидел Боженька там у себя наверху и решил: а создам -ка я тысячу разных цветов, взял и создал? Или сидел, каждый выдумывал, вычерчивал линии в воздухе, цвета - в голове, каждую крапинку своей рукой сажал на лепесток?» Не узнать…

Или вот сны. Посылают их нам, чтобы показать что-то из прошлого или из грядущего, или пылкое воображение само рисует нелепые картинки? Читал я, конечно, Фрейда, и других, только ничего общего с этими его выводами мне не снится, а то, что снится, не готов я под его тезисы подгонять. Ведь вот видишь во сне сад, и сирень цветет, и душа распахивается вместе с ней. А Фрейд говорит тебе, что сирень эта - вовсе не сирень, а знакомство, которое продлится недолго, да еще откровенный разговор с сексуальным партнером. А тебе сейчас в этом саду никто и не нужен вовсе, весь человеческий род ни к чему, только бы вдыхать аромат, да гулять в этом саду, где покой в душе. И ты поешь песню, тебе кажется, что проснешься и все слова вспомнишь, а просыпаешься и помнишь только, что снился сад, и ни одного словечка.

Или вот как-то приснился мне сон, будто я гуляю в сквере и вдруг вижу их: Лизонька смеется, волосы – карие локоны, концы оранжевого шарфа развеваются на ветру, он тащит чемодан. Они идут по другой стороне, за деревьями и не видят меня. А я стою за стволом тополя, рябины, липы – не важно, нет, я уже бегу, отчаянно молотя локтями воздух, нелепо задирая ноги, куда - не знаю, куда-то далеко. А потом я уже в доме, в библиотеке и вижу девочку, она карабкается на шкаф. Я уговариваю ее слезть, но она ничего не отвечает мне, только лезет наверх, все выше и выше. Я с самоуверенностью взрослого жду, что ребенок попросит меня о помощи, и тут уже я вмешаюсь, но на самом верху она вдруг отпускает руки…И я бросаюсь вниз, вперед.

Всю жизнь мне хотелось кого-нибудь спасти, ну вот, допустим, предложили бы мне выбор: жизнь любимой девушки или моя, и я с радостью отдал бы жизнь; или побежал бы какой-нибудь малыш под машину, а тут я: кинулся под колеса, схватил его и отбросил от опасности или прикрыл собой. Смешное геройство. Я не понимал тогда, что для того, чтобы я кого-то спас(или не совсем – это уж как получится), этот кто-то должен был подвергнуться смертельной опасности, как, например, пожар, автокатастрофа, нападение хулиганов или еще чему-то плохому и совершенно ненужному. То есть я ради своей славы и минуты триумфа над роком готов был подвергнуть чужих или близких опасности. Теперь мне кажется это кощунством. Ведь если честно рассудить: в минуту опасности не всегда понимаешь в одно мгновение, что предпринять, можно замешкаться или просто испугаться, или распознать реальную угрозу и бежать с позором. И ничем не помочь. Может быть, поэтому я кинулся во сне спасать девочку, потому что она так нужна была мне наяву.

Я так и не знаю, что случилось с ней. И была ли она. Я почти не помню ее лица, пытаюсь сосредоточиться и вызвать его в памяти, но приходит всегда что-то одно. Глаза или губы, или волосы, или лоб, или ухо. Очень часто в снах близкие выглядят иначе, но ты точно знаешь, что это они. Лизонька выглядела так, как в жизни. Нет, она была еще красивее. И бежал я, задыхаясь, словно наяву.

Мне очень часто кажется, что мы не настоящие люди. То есть мы, разумеется, живые люди, никакие не роботы и не клоны, мы спим, едим, ходим на работу, и вот тут-то во всей этой канители и круговерти проскакивает (или не проскакивает) то, что отличает живых людей от нас. Радость, жалость, участие, любовь, грусть, слезы, сострадание…Вы покупаете билеты благотворительной лотереи? Я их часто беру: на сдачу или просто так. И мне говорят, что я, купив их, помогу больным детям. Вы думаете, я переживаю за детей? Нет, я рассчитываю на выигрыш. Когда я захожу в метро, я сажусь и закрываю глаза, потому что я не хочу видеть бабушек и безногих парней, я не хочу уступать им место и бросать монеты в жестяную банку или шляпу, потому что из шляпы не выскочит белый кролик и у парня не вырастет нога. Я чувствую себя более уставшим, чем целая лавочка пенсионеров. Я что-то пропустил в этой жизни – день, когда раздавали эмоции, когда Бог создавал цветы и бабочек.

В любом деле одинаково. Сначала испытываешь интерес, в чем-то даже удовольствие. Потом привыкание. И равнодушие. Весь цикл уместился бы в одном предложении.

Зимой я катался на лыжах. Друзья позвали за компанию. Первые прогулки по лесу запомнились щебетом птиц, падением пушистого снега с елей, лыжней, уводящей вдаль. Хотелось вдохнуть поглубже морозный воздух и выдохнуть городскую усталость. Мы смеялись над чем-то незначительным, разрумяненные – бросались снежками и падали в снег. После трех-четырех таких прогулок я стал сетовать на снег, прилипающий к лыжам, невежливых дачников, не уступающих лыжню, дыхание сбивалось, я возвращался раздраженный и уставший.

Летом я пошел в бассейн. Поначалу меня радовала теплая вода, зеленая винтовая лесенка, смешные яркие киты в детском отделении, фрегат на плакате. На какой-то день я понял, что толстого мужика, прыгающего с вышки, я тихо ненавижу, как и семейство, плавающее рядом в розовых шапочках. В эти дни в бассейн стала приходить пожилая женщина, я прозвал ее жабка. Она была неопределенного возраста, думаю, около семидесяти, в двойных очках: обыкновенных, с диоптриями, а на шапочке еще болтались очки для плавания сиреневого цвета. Она ложилась на спину и закидывала за голову руки, но словно и не доставала до воды, это ее лягушачье движение и дало ей имечко – на два дня. Когда она плыла на спине, то пересекала бассейн по диагонали и на другой стороне она всплывала прямо перед твоим носом, словно делала это назло. И плыла навстречу, как ни в чем не бывало. Я злился, а один раз даже толкнул ее. А потом уже во всем неравнодушном справедливом гневе спросил: «Вам что, места мало? Зачем Вы на меня плывете?» А она отвечает: «Так я правила соблюдаю, туда-справа, оттуда-слева, а когда на спинке плаваю – у меня координация нарушена, Вы уж не злитесь, молодой человек, я здесь вот вдоль перегородки плавать буду, можно?» И гнев меня схлынул весь, и словно ледяным душем обдало. Злоба какая-то изнутри лезет, на людей кидаюсь, а что делю с ними?

Когда плывешь на спине, наблюдаешь потолок бассейна: где-то это прозрачный свод, а где-то – всего лишь серые балки. А еще над тобой вышки. Людям хочется забраться на самую высокую, опередить всех, взмыть по лестнице и очутиться там – наверху. Но кто обещал, что будет удачный прыжок? Что ты сможешь ровно и красиво войти в воду? А вдруг ты оглянешься, засомневаешься, оступишься и полетишь вниз кувырком, больно ударившись о толщу равнодушной воды?

«Как же так? - думаешь ты. – А где же красивый полет?» Ты вылезаешь на бортик, наглотавшись воды и держась за живот, который отбил при падении. Оваций не следует. Ты плетешься к выходу, тебе больно и стыдно, больно и стыдно.

Лизонька была светом, а свет сменяется чем? Правильно, депрессией - темнотой. А я, вроде, жизнерадостный был. У меня была работа. Я получал свою зарплату, шел с друзьями в кафе и в кино, покупал модные джинсы и пару фирменных футболок в придачу. Я знакомился с девушками на дискотеке и на улице, кто-то из них посылал меня, а кто-то оставался на одну ночь, или на две. Самая смелая прожила неделю. Думаю, она любила меня, потому что долго еще звонила, чтобы просто спросить, как дела. Тогда ко мне приехал друг из Орска, у него почти не было денег, да и приличных вещей тоже, и мои приятели стали смеяться над ним, а я, вместо того, чтобы заступиться, тоже глупо ухмылялся, мол, смени прикид, чудак. А он приехал по делу, в аспирантуру хотел поступать, посмотрел на меня так недоуменно, даже у виска не покрутил, я и так уже о себе все понял. В общем, надел старый свой пиджак и уехал. С тех пор я его не видел. А приятели разбежались. Кто спился, кто женился, кто скололся, кто поумнее – за границу отчалили.

И тут появилась Лизонька. Она стояла на площади в середине толпы, обтекающей ее, и выглядела растерянной. Точнее, казалась. Потому что Лизонька никогда не растворится в толпе, она особенная. Я протиснулся к ней, встал напротив и стал смотреть на нее. Глаза у нее черешневые, в крапинку. Она отчего-то не спросила ничего и не прогнала меня, а дала мне руку и так мы молча пошли по бульвару, а в конце него, наконец, познакомились. На ней было желтое платье, и она была в нем, словно бабочка. Мне нравится вспоминать. Как мы бежали с ней на электричку. Как к нам на улице прибился щенок, и Лизонька решила искать хозяина. Она напечатала объявления, и вечером мы клеили их по району. Как мы ходили на свадьбу моего друга, и Лизонька была красивее невесты.

Вы спросите: что она нашла во мне? Я не раз задавал себе этот вопрос. Мне кажется, что она смотрела вглубь меня и видела там то, чего и я о себе не знал, что-то отличное от внешнего – настоящее, цельное. С ней я становился лучше. Совершал глупости. Менялась даже моя речь: голос изменял мне. Что же случилось потом? Видимо, я принял ее как данность, как обыденность. Что свет есть и будет, что она не может исчезнуть. И вот мне остались лишь сны о ней, где всегда присутствует кто-то третий, кто похитил ее, мой цветок.

Конечно, я знал, что цыганка меня обманет. В тот день я поехал на вокзальную площадь по необходимости, я вообще вокзалы и толпу не особо люблю. Они шли по одной. Мне удавалось лавировать между, но вот я немного замедлился и задел одну своим мешковатым телом. Она же сразу схватила меня за руку:

-Давай погадаю, всю судьбу расскажу, счастливым будешь или в беду попадешь. Благодарить меня будешь! – голос переливался, словно жидкость в сосуде, она отчего-то показалась мне жальче других.

Я достал сто рублей и отдал ей.

-Не надо гадать, я все знаю.

- Откуда ты можешь знать? Я буду молиться за тебя, поставлю свечку и будешь счастлив. Ты - добрый человек, а добрым людям мир радуется, богат будешь, в любви повезет…

Ее слова лились, как елей. Я понимал, что это стандартный набор и запас природной хитрости в ее организме выдаст мне еще много всего, но мне так хотелось, чтобы это было правдой…

- Смотри, - она протянула мне копеечку, - оберни ее в купюру и оставь на счастье, будут у тебя деньги.

Я полез в кошелек, была тысяча, я протянул цыганке, и она ловко свернула что-то типа оригами, но мне не отдала, а продолжала:

-Мне ничего от тебя не надо, ты – добрый человек, денежку мне дал, детей накормлю. Ты будешь с той, кого любишь. Положи эту копеечку к деньгам. У тебя же есть деньги, большие деньги.

В противоположном кармане лежали чужие деньги: две купюры по пять тысяч. Я сказал:

-Нет у меня денег, сюда клади, - и подставил ладонь.

Цыганка вывернулась.

-Только к деньгам можно класть. Достань кошелек.

Тут я стал понимать, что можно лишиться и своих и чужих денег и стал злиться на себя за сердобольность. Хотелось вернуть свои деньги или уже отцепиться от назойливой трескотни. Руку мою она не выпускала. Я оглядывался в поисках других ее товарок, которые могли воспользоваться моментом и вытащить из карманов оставшееся добро.

-Девушка тебя любит, будешь с ней вместе, - заливалась цыганка.

Я видел перед глазами Лизоньку, так хотелось протянуть к ней руку. Неважно, что в этот момент она была далеко и, вероятно, с другим. Мне хотелось верить, и я верил.

- Все тебе завидуют, - продолжала цыганка, - Иван, Петр, Андрей. Порча на тебе. Все сниму, все исправлю, - глаза ее горели, голос звенел, - ни тебе, ни мне: она дунула и моя тысяча исчезла в воздухе. Исчезла и сама цыганка. Я отдышался и пошел к вокзалу. Рядом со входом продавали цветы.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Наталья Елизарова

Родилась в 1981 г. в г.Кашира Московской области. Стихи пишет с 12 лет. По первому образованию юрист. Автор сборника лирики "Как сказать о любви?". Публикуется в периодических изданиях. Член Союза п...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ЦВЕТЫ МЕНЯ УТЕШАЮТ. (Проза), 172
ОГОРОД ДЛЯ МАТРЕНЫ. (Проза), 132
ОБЛАКА. (Проза), 129
КРАСНОЕ ПЛАТЬЕ (Проза), 112
А ЕСЛИ ЛЮБОВЬ – ОБМАН?.. (Поэзия), 95
НЕ ОТРАЖАЮСЬ В ЗЕРКАЛАХ КРИВЫХ… (Поэзия), 94
А ДОЖДЬ ЗАВИС НАД ПАТРИАРШИМИ... (Поэзия), 78
СТИХИ (Проложек), 61
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru