Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Елена Боришполец

г. Одесса (Украина)

«А ДЕВОЧКА ЗА МАЛЬЧИКА УМРЕТ…»

ГОЛУБАЯ ЗВЕЗДА

Если моя половина души,
Сходит за старые гаражи
И наберет там бутылочных стекол,
И наберет там мокрых червей,
И принесет их душе твоей?
В белой посуде стекла блестят,
В белой посуде черви лежат,
Им, чтобы рыбой в посуде стать
Нечего дать и нечем сказать,
Очень от них далеко до рыбы.
Руки помою, возьму свой крест,
Есть еще столько высоких мест,
Есть еще много больших холмов,
Храмов чужих и пустых домов.
Я только имя твое несу,
Здесь до меня проходил Иисус,
Все у него получилось с рыбой.
Я говорю, что не маг, не волхв,
Спину чешу, как обычный волк.
Склею огромный тебе сосуд,
И понесут его вверх, понесут,
Пересижу у горы твой ужин.
Добрый Иисус улыбнется мне,
Спину прижмет к прохладной горе
И закурить попросит.
Скажет, что там, на горе светло,
Скажет, что видел тебя сквозь стекло,
Ты голубые звезды перебираешь,
Но, ни сосудов вокруг, ни червей,
Ни рыбаков, ни мертвых царей,
Только слепящий свет запоминаешь.

Возле горы серый ветер стих
Я под горой, как в падучей – тих,
Ты мне: где черви, а где стекло?
Вот, я и умер в них.
Высохло солнце, ушла вода,
В небе плывет голубая звезда.

ЗА

Булдыга, булдыга За,
В чистом поле стоит коза
И никто ее не подоит,
От слезы заросли глаза.

Ей ни клевера, ни воды,
Не дают в чистый рот зады,
Ей не радостно
За жидкие свои плоды.

Ей веревка поет во мху:
Даже пузико на меху,
Даже нет на тебе греха,
Даже муха щекочет ухо.

А коза все слепей слепых,
А коза все мертвей живых,
Уменьшается в росте,
На ножках своих кривых.

Где веревка покрыта мхом,
Где водой обдает паром,
У меня все сухо,
Кроме глаз, и в росе и в гром.

Видно запил Захар опять,
Видно вечно мне тут стоять,
Лучше б померли в один день,
Чем, так медленно умирать.

ПЛАЦИНДА С КАБАКОМ

Двор слушает, как дети к старости идут,
Рука в руке,
Как их торопят бабушки и мамы,
Как поправляют кофточки и шьют
Уютные защитные панамы.

Двор любит побирушек и ворон,
Они ничьи, их небо не считает.
Им груши, что уложены в бидон
Бочок к бочку,
Какой-то старый дядька собирает.

Двор помнит тетю Любу Скороход
И сто ее подошв до пяток стертых,
Как дочку уводила на аборт,
Рука в руке,
В долину очень маленьких и мертвых.

Двор собирает тени бранных слов
И зашивает их себе в подкладку,
Бочок к бочку,
Хранит питательный улов,
Как Витьки хромоногого рогатки.

Двор носит имена живущих вспять,
В коробку под ангаром, забываться.
Ему каштаны легче собирать,
Бочок к бочку,
Чем пустотой людской распоряжаться.

Двор молится на разных языках,
Как злое Вавилонское предместье
И на плацинду, в десять рук несет кабак
И всем ворота открывает в тесте.

ЧЕЛОВЕК И СИНЯЯ ПТИЦА

И когда она плачет на твоем плече капельками
Росы, ты говоришь: пускай.
А озеро уже полное синих слез, как омут,
Из которого тебя тебе выдадут по кускам,
И каждый кусочек склеивать по живому.

И когда она смехом раскатистым, словно майский
Гром, душит твои барабанные перепонки,
Ты, мрамором покрываясь, говоришь: еще.
И себя такого силишься не запомнить,
Но впиваются десять стальных когтей в голое плечо.

И когда она кричит, как море, без парусов,
Топит живых и мертвых кошачьим скопом,
Тебе кажется, что она – полноводное без конца
И края, без глаз, без крыльев, вся из одних потопов
Без дна, без сна, даже без малюсенького донца.

И когда за нее звенят миллионы чужих мечей,
Рукоятки их злые и лезвия не бумага,
Ты рубишь со всеми всех в честном этом бою
И между небом и пылью дышишь свое: так надо,
Самому небу с краю, и каждому на земном краю.

И когда она – Херувим беспалый, касается Божества
Одежд, и просит тебе того, чего не бывает,
Ты говоришь: это она все обманы свои плетет,
Крепкие гвозди по небесам на меня бессильного собирает
Ся Человеколюбцу мой грешный доставить пот.

И когда она – чистый голос, в твоем невозможном сне,
Опрокидывает Миры тебе на ладони,
Ты ее обнимаешь, чтобы видел Архангел и пел,
Убиваешь, и вас в один час хоронят.
И когда жила она, чужая, на твоем плече,
Только смерти ее ты хотел.

ИГРА

Лида играет на пианино, как бог.
Бог говорит ей каждое утро:
Форте, Лидия, форте!
Ты станешь моей звездой
На сорок девятом аккорде,
И громко трубит в бараний уставший рог.

Лида играет на пианино, как зверь.
Зверь завывает, когда темнеет.
Просит: пиано, пиано.
Царапает грудь изнутри
И разрывает Лидии меридианы,
Щупает пульс в начале игры и теперь.

Лида играет на пианино, как Ференц Лист.
Мама приходит и тихо млеет,
Молится в фа-миноре,
Губы ее от слез мокреют.
Лида опять не увидит море.
Думает: сукины дети,
Откуда вы все взялись?

ИВАН-ДА-МАРЬЯ

Посолишь нашинкованной капусты целый чан
И сядешь ждать положенного сока,
Пока пьет море из песка осока,
Пока целует маяки туман.

Застелешь скатертью обиды на судьбу,
Которая соседа обласкала
И станешь вышивать для внуков покрывало
И день нанизывать на лунную дугу.

Укроешься от всех в своей больной степи
И ковылем ей раны перевяжешь.
К ней с пуповиной в колыбель заляжешь
И взмолишься: прошу, не отсеки.

Отмолишь свой простор и передашь ветрам,
Они отложат упокой и литургию.
И будет жизнь,
Пока не опустеет чан,
Пока Мария знает, где Иван,
Пока Иван, зовет свою Марию.

КАРАСИ

Отче, как там на небеси?
В белом ли хор,
Горлицы на плечах?
Отче, ты меня попроси,
Я тебе все, что в моих руках.

Мир еще держится на оси,
Но переломит ось.
Отче, мне снилось, как караси,
Думают про полет.

Моют блестящую чешую
В хлористой H2O.
Верят, что чистым взаймы дают
Маленькое крыло.

Что рыбам займы, когда блесна
Падает прямо в рот?
Отче, такого не помню сна:
Рыба летит-плывет.

Ветер по берегу колесит,
Пьет на воде круги.
Жарятся свежие караси
Не накопив долги.
Отче, ты себя береги,
Ты себя береги.

ПОЛЫНЬ

Израил покачиваясь на ветке дуба
Шумел, словно улей в моей голове:
Дом, как дом, дорогая моя голуба, –
Ветер, мыши, полынь подсыхает на старом ковре.
Заходи и живи,
Как ленивый вареник
В белобоком степном раю,
Без костлявой рыбы, засаленных денег,
Без любви, без жалости, без обмана,
Без плода на голову пустую твою.

Все как было вчера в твоем сарае,
Та же горечь в гортани, и та же густая мгла,
Стертый веник, холодный огонь и ночь голубая,
Только ты не живая,
Ты к полночи умерла.

СНЕГ

И ты проснешься,
И будет белый снег,
Когда тебе до снега дела нет –
Воочию придется слепоте
Услышать снега стон на высоте.
А высота, как лакомый кусок,
Как детства закупоренный сосок,
Сама слепая, как куриный бог
Сама себя себе в карман кладет.
И нет ее,
Или тебя в ней нет?
Тебя в ней нет.
А снега так насыпало кругом,
Что мальчик лепит бабу за углом
И деда бабе лепит за углом,
Все трое видят – падаешь орлом,
Слепым на землю падешь орлом,
И ты проснешься.

СИРЕНЬ

А девочка за мальчика умрет.
А мальчика весенним днем сожгли.
Идет по городу зеленый пулемет
И вырывает корни из земли.

Какая разница, какой сегодня день,
Какая разница, какой сегодня год,
Когда от девочки отслаивают тень
И садят на зеленый пулемет?

И губы полумертвые дрожат,
Дыхание слабеет на глазах,
Но очень крепко пулемет зажат,
В девичьих полусогнутых руках.

И мальчик думает, что стал золой не зря,
Что реку смерти он легко переплывет,
И крепко спит уставшая земля,
А сквозь золу, сирени куст растет.

КОРМ

И некому со мной поговорить
По-птичьи, кроме птиц,
И что тут скажешь,
Если я змея
И птицы на обед ко мне приходят.
Хотят летать.
Придумали себе.
Но я – змея!
И из меня бы вышел дивный переплет,
Для нескольких страниц.

Пусть что-то очень важное
Поселится во мне:
Сказанья, подвиги, любовь к птенцам.
Пусть миллионы пальцев,
Трогая тетрадь, ее уберегут в тысячелетиях,
А их владельцы станут говорить:
Мудрейшая была змея,
По-птичьи понимала.

ДВЕ СТРОФЫ

А мы, как море, неделимо длились,
Мы падали, как голыши – друг в друга,
А девочка на берегу плела косички туго
И волны через ее зеркало сочились.

И был комок в груди, как жемчуг белый,
Который никому не нанизать на нитку,
И море отворяло девочке калитку,
Но только косы заплетать она умела.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Елена Боришполец

Родилась в Украине. Окончила Одесскую национальную юридическую академию. Публиковалась в журналах «Нева» (С.-Петербург). «Кольцо А» (Москва), «Южное сияние» (Одесса), «Радуга» (Одесса), альмана�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

"А ДЕВОЧКА ЗА МАЛЬЧИКА УМРЕТ…" (Русское зарубежье), 172
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru