Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Елена Сафронова

г. Рязань

«ЗВЕЗДНОЕ КОСМИЧЕСКОЕ БРАТСТВО…»

Распространённое мнение не всегда верное, или О моём прочтении стихов Бориса Примерова.

Стихи Бориса Примерова я прочитала совсем недавно, уже весьма взрослой. Так получилось, и хвалиться тут в общем-то нечем.

С наследием Бориса Терентьевича Примерова я познакомилась три года назад, в 2013 году, когда «Литературная Россия» объявила конкурс его имени. В конкурсе были и поэтические, и критико-публицистические номинации, для очерков о поэзии или о поэте.

Именно последние привлекла меня.

Разговора о поэзии не может быть слишком много. Важна не только возможность «во весь голос» прочесть свои – или чьи-то чужие, но легшие на душу - стихи, но и тот резонанс, который искусство порождает в обществе – а это уже задача критика! Я уверена, что поэзия и критика делают одно общее дело. Поэтому показалась столь ценной возможность представить читателям материал, сплавленный из журналистской статьи, публицистического очерка и критического анализа.

Очерк, который я послала на конкурс в «ЛитРоссию», назывался «Я дуэлянт, гидальго…» (см. «ЛР» № 25 от 21.06.2013). Это был творческий портрет Владимира Доронина, уроженца Дальнего Востока, жителя Рязани, сына «врага народа», необыкновенно образованного человека, талантливого поэта и одарённого критика. К сожалению, судьба Доронина сложилась так, что с его творчеством даже в городе, где он жил, знакомы мало – а последующие поколения, боюсь, не будут знать и о том, что он существовал на свете. Пока этого не произошло, ваша покорная слуга написала о Доронине очерк и озаглавила его цитатой из стихотворения Владимира Доронина (впоследствии опубликованных материалов оказалось несколько, и даже тоненькая книга стихов Доронина была выпущена, но это уже совсем другая история).

Очерк победил в «полуфинале» этого конкурса, а его автор был вознаграждён поездкой на родину Бориса Примерова, в станицу Мечетинскую Ростовской области, на праздник «Поющее лето». Это литературно-музыкальное действо проводится в родных краях Бориса Терентьевича каждый год. Постоянный почётный гость праздника, вдова Примерова Надежда Кондакова, подарила мне книгу «И нецелованным умру я…» - наверное, пока наиболее полное собрание его сочинений, включающее лучшие стихи из опубликованных книг, а также произведения, обнаруженные в архиве поэта.

С книгой мне выпала честь познакомиться ещё до её издания, в виде полностью подготовленной к печати рукописи, к которой было сделано замечательное предисловие Марины Кудимовой, охватывающее практически все аспекты творчества Примерова, а замыкало книгу авторское послесловие Бориса Терентьевича, рассказывающее о нём, его жизни и его жизненной позиции. Я сама попросила у Надежды Васильевны Кондаковой рукопись до поездки на праздник, так как в его программе были не только увеселительные мероприятия, но и литературные обсуждения, в которых предполагалось участие гостей – а мне, надо признаться, немногое удалось бы там сказать без подготовки. Ведь до той поры я имела о поэзии Бориса Примерова очень приблизительное представление, книг его вообще в глаза не видела, да и публикации если и попадались мне, то редко, единично.

Пожалуй, всё, что я знала о Борисе Примерове на тот момент, было из области «коллективного бессознательного»: что это известный поэт из плеяды так называемых «почвенников», что его уже нет в живых, и… всё.

Честно говоря, во многом для меня образ стихотворца Примерова сформировала… пародия на одно из его стихотворений Александра Иванова:

«Окати меня / Алым зноем губ. / Али я тебе / Да совсем не люб?». «Боря, свет ты наш, / Бог тебя спаси, / и на кой ты бес / стилизуесси?».

Пародия, безусловно, ехидная, но она тоже послужила популяризации творчества этого незаурядного автора – возвращаясь к вопросу, как важен любой «резонанс», пусть даже по принципу «кривого зеркала».

То, что я не была знакома со стихами Бориса Примерова, отчасти не вина, а беда. Немного объясняет этот «провал» то, что книги его не выходили в свет четверть века!.. Конечно, это ужасающая несправедливость. Но в этом безрадостном факте я увидела почти мистическую перекличку поэтов Бориса Примерова и Владимира Доронина. Их стихам ещё предстоит быть заново прочитанными и – в случае Примерова - возвращёнными в большую литературу, открытыми для себя новыми поколениями ценителей поэзии – моего возраста и младше, - а в случае Доронина – только бережно введёнными в неё.

Но вернусь к своему прочтению книги «И нецелованным умру я…». Ещё знакомясь с рукописью, я поняла, что большинство не всегда право, а распространённое мнение не всегда верное. Имею в виду позиционирование Бориса Примерова в рядах «народных», «почвенных» поэтов – оба слова нарочно беру в кавычки, чтобы они означали не подлинную народность и приверженность родной земле и её слову, а литературную «специализацию», опошленную многими не сильно одарёнными авторами, подменяющими талант лозунговостью. На этом скользком пути модно «панибратствовать» с действительно одарёнными творцами на основании схожей тематики, стилистики и etc. Возможно, именно такие рязанские «панибратцы» Бориса Примерова заронили в мою память ошибочное впечатление о нём как об ещё одном «деревенщике», не слишком-то их и превосходящем?..

Правда, было ещё обидное мнение Александра Иванова о Примерове как о «стилизаторе» под частушечные куплеты… Но что подвигло пародиста написать «кавер», как сегодня выражаются в интернете, в таком ключе, мы уже не узнаем. Справедливость требует заметить, что «прикладывал» Иванов с равным ехидством представителей самых разных поэтических направлений, то есть тут явно не в «деревенскости» примеровского слога дело.

Марина Кудимова, автор предисловия к сборнику «И нецелованным умру я…», тоже говорит о том, что Примерова слушали, но не слышали, и что массовое мнение о его поэзии неверно, узко. Марина Кудимова начинает свои размышления с вышеупомянутой пародии Иванова и приводит её с негативным оттенком – как пример непонимания пародистом поэта.

Пародия, конечно, грешит «однобокостью». Прочитав всю книгу «И нецелованным умру я…», я осознала, что было крупной ошибкой воспринимать Бориса Примерова только как поэта-почвенника, поэта-«деревенщика» патриотического толка – хотя, безусловно, он патриот Русской земли, радетель и страдатель за русский народ, за его веру и идеологию. Но наследие Бориса Примерова намного разнороднее по тематике, поэтике и художественности, чем одна только «почвенная», традиционалистская поэзия. И предопределено это поколенчески, историей рода Примеровых. Я её почерпнула из автобиографии и других материалов к биографии Бориса Примерова в той же самой книге, по информационной наполненности и эмоциональной насыщенности – практически завещанию, если не завету, Бориса Терентьевича. Он из казачьего рода, отец имел военное образование, при Советской власти пострадал от «расказачивания», но в доме всегда были книги, в обычае было музицирование, пение, - то есть семью Примеровых никак нельзя назвать людьми «от сохи». Разумеется, и Бориса Терентьевича причислять к необразованным, к поэтам-«самородкам» без культурной базы тоже оскорбительно.

В стихах Бориса Примерова то и дело встречаются проявления обширных знаний, знакомства с мировым культурным контекстом, с поэзией выдающихся мастеров ХХ века вовсе «непочвенного» толка – хотя, безусловно, и Сергей Есенин, называвший себя «последним поэтом деревни», и казачий поэт Павел Васильев оставили в его творчестве яркий след. Но сегодня мне бы хотелось обратить внимание на иные страницы творчества Примерова. Марина Кудимова пишет во вступительном слове к сборнику: «К середине ХХ века поэзия, не впитавшая предшествовавшего, оказалась лишена будущего». Она же отмечает, что Примеров отлично знал и любил европейскую философию – Жана Маритена, например, - и пишет о «перекличке» Примерова с акмеистами Н. Гумилёвым и О. Мандельштамом, особенно в части интуитивного понимания и формулирования высокодуховного начала поэзии. Позволю себе процитировать статью Марины Кудимовой в той части, где она говорит о «корнях» творчества Бориса Примерова:

«Хемницер и Капнист, Кольцов, Лермонтов, Некрасов, Фет, А.К. Толстой, Клюев, Блок, Гумилев, Маяковский, Цветаева, Павел Васильев. Современники, которых почитал Примеров. Ведь и Пастернак прямо процитирован в одном из стихотворений:
Пока метут снега во все края
И, как сказал поэт, во все пределы…
И британец Блейк здесь побывал:
Со всем зеленым светом слиться
В просторной капельке дождя
. (Ср. у Блейка: «И небо – в чашечке цветка»)

Культура отличается от стихийного любительства тем, что перечень «оказавших влияние» на отдельного автора всегда можно продолжить. В случае Примерова перед нами – плодоносящая ветвь романтической поэзии, и наше дело собрать с нее урожай – или походя сорвать единственный плод».

Марина Владимировна этим цитированием «родственных» Примерову поэтов подвигла меня продолжить их ряд. Книга «И нецелованным умру я…» оказалась полна строками, которые как будто вместе с Борисом Примеровым написали прославленные русские классики. Это отнюдь не тальяночные переборы, а строгие звуки органа, лирическое фортепиано и даже жреческие песнопения во славу Божества.

В стихотворении «Да, ты была неповторимой» Борис Примеров восходит интонацией к поэтике Н. Гумилёва с его вечным поиском Красоты и истины:
«В минутном сне надежды близкой
Во исполнение всего,
Казалось, там, за лунным диском,
Все есть: мечта и божество».

Блоковским символизмом, выраженным блоковскими же художественными средствами, но в собственной интерпретации, дышит стихотворение:
«Роса, деревья, вечер, платье
Шумели долго и темно.
Внезапное рукопожатье
И освещенное окно».
«Следил я ветра долгий бег»
- стихотворение совершенно пушкинское, величественное и возвышенное, изложенное чистейшим четырёхстопным ямбом.
«А виной всему Меркурий,
Заполночная звезда»
, - перекликается напрямую с «И Меркурий плыл над нами, иностранная звезда» М. Светлова.

И я бы даже осмелилась сопоставить стихотворение Примерова
«Ночь подвела ко мне коня
Нездешней, несравненной масти», -

с известным стихотворением И. Бродского «В тот вечер возле нашего огня увидели мы черного коня». И там и там образ коня значит вовсе не домашнюю скотину, и даже не дикого мустанга, а пра-начало, говорящее с человеком на языке символов. В наследии Примерова много таких строк, которые могут быть прочитаны как некая «каббала» - не в прямом, разумеется, смысле, но как зашифрованное знание либо открытие.

Загадочное, мистическое стихотворение – «Демон, в сторону вечера шедший» - на мой взгляд, одно из проявлений Примерова как философа, ищущего своих «ближних», причём не только в мире людей, но и среди природных явлений, а также в пространстве метафизическом. Над этим стихотворцем простиралось не одно «земное небо», как сказано в другом стихотворении. Из этого же смыслового ряда стихотворение «Я умер вовремя, до света, И ожил вовремя – к утру» и образ «дорогого, земного – туда», как особого пространства поэтического бытия. Метафора многомерности материального пространства и присутствия человека одновременно в нём и в некоем ментальном, метафизическом бытии прослеживается во многих стихах Бориса Примерова, придавая им поэтическую и философскую глубину, какой, будем откровенны, не всегда может похвалиться «почвенническая» поэзия, выбравшая своим «оружием» прямое высказывание.
«Звездное космическое братство
Мне дарует вечное перо».

«Всё – от глубин и до зенита –
Несется вечности вослед».

Образ Творца, буквально – Создателя красоты:
«Как из правого рукава
Кажду ночь выпускаю на волю
Соловьиху и соловья
Во широкое чистое поле».

Религиозные искания Бориса Примерова не выглядят однозначными – это мука мыслительного процесса, это «схватка» веры, точнее, наверное, тоски по вере, с рационалистскими сомнениями:
«Я в Бога, кажется, не верю.
И ты, пожалуйста, не верь.
Пусть постоит он там, за дверью,
Не открывай, прошу я, дверь».

«До тайны осталось немного –
Всего полпути от Земли
До страшно далекого Бога –
До нескольких метров пыли».

Кроме того, в стихах Примерова прослеживается огромное количество культурных аллюзий, говорящих о том, какими тесными связями он был соединён с мировой культурой: композиторы Моцарт, Бах, Бетховен, Рахманинов, музыкант Паганини, мифологические персонажи - Зевс-громовержец и «семь красивых юных муз», Сольвейг и другие. Ведёт он и спор с «Песнью песней» - Соломоном и Суламифью. А ещё – отрицает абсурд как художественный стиль, «не содержащий» Бога. Но ведь чтобы отрицать, нужно знать, что именно ты отрицаешь. Следовательно, Борис Примеров, отрицающий абсурд, постиг его сущность, и она испугала этого поэта – ибо все его стихи, даже представляющиеся агностическими, Бога «содержат». По тому же принципу: если не веришь, значит, знаешь, во что – в Кого - не веришь…

Примерову были «по плечу» даже верлибры (хотя и не очень свойственны):
«Это было когда-то,
Может, до нашей эры,
Ибо стираются даты:
Годы,
Месяцы,
Дни и числа
На циферблате первой любви».
(«Первая любовь»)

А строка «А снег идёт, как женщина, идёт» - фактически предтеча поэтического концептуализма. Иными словами, даже на примерах этих нескольких цитат Борис Примеров предстаёт очень разносторонним лириком, строившим свою поэзию на культурных достижениях всего света. Таким и должен быть подлинный поэт. И неправо «распространённое мнение» о Примерове. Точнее, оно, видимо, со всем массивом его творчества попросту не знакомо. Или, возможно, при чтении прихотливо выбирало только самые «понятные» стихи – хотя стихов линейных, примитивных по форме и мысли у этого автора практически нет.

Закончить хочется эдаким Уроборосом - возвращением к началу статьи. Мы далеко ушли от человека, благодаря которому состоялось моё знакомство с книгой Бориса Примерова – от Владимира Доронина, которого вот уже четырнадцать лет нет на свете. А ведь если бы я не соприкоснулась некогда с его литературной работой, не написала тот очерк, не отправила его в «ЛитРоссию», не попала бы мне в руки и заповедь Бориса Примерова. Михаил Булгаков по схожему поводу говорил: «Как причудливо тасуется колода».

Владимир Доронин был в чём-то похож на Бориса Примерова, хотя, возможно, такое сопоставление кому-то покажется кощунственным или слишком несоразмерным. Не только биографией, которой коснулись драмы советской эпохи. Но и содержанием своей поэзии. Живущий, волею судьбы, в «есенинском краю», где «официальная» поэзия буквально след в след ступает за Есениным, растеряв за десятилетия слепого подражания всю живость, яркость и своеобычность, он принципиально писал иначе. Были у него и почти блоковские «маски», и его же любовные мотивы, и почти гумилевская дерзость и романтизм, и почти тарковская балладность. В общем, есть основания в форме и сути для сравнения стихов двух поэтов – известного, но «недочитанного», и совсем неизвестного. Они являют собой то самое «звездное космическое братство», которое воспел Примеров.

Но для кого неизвестен Владимир Доронин? Для «распространённого мнения»? Для «распространённого мнения в узких кругах», добавим. Но мы уже убедились, что мнение большинства отнюдь не всегда право.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Елена Сафронова

Родилась в Ростове-на-Дону. Окончила Историко-архивный институт РГГУ. Прозаик, литературный критик-публицист. Постоянный автор литературных журналов «Знамя», «Октябрь», «Урал», «Бельские пр�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

'ЗВЕЗДНОЕ КОСМИЧЕСКОЕ БРАТСТВО…' (Критика), 173
ВЕЧНЫЙ СТАРЛЕЙ. (Проза), 169
ИРОНИЧЕСКИЕ СТИХИ. (Юмор), 67
ЖИТЕЛИ НООСФЕРЫ. (Юмор), 64
ЖИТЕЛИ НООСФЕРЫ. (Юмор), 63
ЖИТЕЛИ НООСФЕРЫ (часть первая). (Юмор), 62
ЛЮДЯМ ЭТОЙ ПРОФЕССИИ НЕСКОЛЬКО НИЖЕ... (Публицистика), 57
ИННА МОЛЧАНОВА: Я ДАРЮ ТЕБЕ СВОЕ НЕБО. (Публицистика), 57
КОКТЕБЕЛЬ: СЮДА НЕ ЗАРАСТЕТ НАРОДНАЯ ТРОПА. (Публицистика), 54
"ПОРЯДОК СЛОВ", ИЛИ РЕЧЬ БЕЗ ПРОПИСКИ. (Публицистика), 53
ПРОЕЗДОМ ЧЕРЕЗ РЯЗАНЬ. (Критика), 53
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru