Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Нина Фамилиант

США

РАЁК ПО-АМЕРИКАНСКИ У ДЕДУШКИ ДЖЕКА

- Бабушка, а Кока-кола кошерная?

- Ты опять фигню всякую пьёшь! Сколько раз говорила твой матери, чтоб она тебе эту падлу шипучую не покупала!

- Бабушка, a ругаться и обзываться нехорошо...

...Это Фира общается с трёхлетним Владюшкой. Владюшка ходит в американский еврейский садик, а Фира работает у нас на кухне в "Дели". "Дели" - от слова "деликатес". Само-то заведение похоже на столовую самообслуживания, но еда поизысканнее. К тому же "Дели" у нас не простое, а кошерное. Не в классическом варианте, конечно (услуги раввина нынче дороги!), но в рецептурном отношении всё соблюдено! Фира, говорит, что в она кошерной кухне разбирается не хуже хозяина. А если, говорит, я что-то по-английски в рецепте не понимаю, так я это просто не кладу!

Так что еда у нас необыкновенная, такую в Америке нигде больше не сыщешь! Сама же Фира говорит, что еда у нас "просто оху...". А мы Фире перечить не смеем, потому что она у нас почти за менеджера - и рецепты древние знает, и работает больше всех - уже год как на полную неделю. Хотя я здесь появилась раньше... Это давно было, ещё при Наташке...

НАТАШКА

- Что, студентка, дома сидишь? Права на работу нет? У кого же оно здесь есть?! Я сейчас у тебя буду - съездим в одно местечко. Только ты в разговор не встревай - молчи да слушай!

Приезжаем, заходим в одноэтажный домик с плоской крышей; внутри в одной половине - зальчик со столиками, а в другой, за стенкой - что-то вроде кухни: кастрюль целая рота, башенки из пластиковых стаканчиков, по стенам агитки гастрономические развешаны непонятного содержания: "Попробуйте фалафел - творение Израиля!"

Выходит гномик, ровесник прошлого века - не меньше, глаза печальные, нос дулей, на голове рыжий пушок, на руках - тоже, но уже в рыжих колечках - сам хозяин Джек (он же Джейкоб, он же Яков, но об этом позже), с ним дамочка помоложе да попредставительней - подруга по бизнесу. Я молчу, как Наташка учила. Всё идёт гладко...

Хозяева ко мне обращаются:

- Вы давно знаете Зиги?

- Конечно, давно! - думаю, но отвечаю без наглости: "Не очень, но как-никак..."

А они мне сразу:

- Рекомендация Зиги для нас важнее всяких документов! Завтра ждём на работу!

Я в машине Наташке говорю:

- Я тебя даже не спрашиваю, что в этой конторе делать надо! Ты мне только скажи, кто такой Зиги?

- Да немец один, приехал сюда давно из Восточной Германии, к нашим хорошо относится! Я сама про него мало знаю, болтали пару раз, он про эту "джековку" и оговорился! Я тебя даже с ним познакомить смогу, если тебя совесть мучает! Будет всё как по правде! Зиги - душка, только очень толстый. Сам про себя говорит - я уехал из Германии сто килограммов назад!

***

Так и началась наша жизнь в кошерном кафе... Дедушка Jack, как сам себя называл хозяин, научил нас рубить мелкими кубиками израильский салат, катать шарики из мацы и тонко резать верёную говядину, не отрывая самый кончик ножа от стола. Когда мы с Наташкой прошли начальную подготовку, Джек познакомил нас с остальными работниками "Дели". Компания подобралась душевная - кроме Наташки и меня, остальные шесть человек - чёрные. Это из-за района. Население здесь исключительно афроамериканское, поэтому белых на работу в ресторан найти было трудно.

Чёрные от нас с Наташкой поначалу шарахались - никогда такого языка не слышали. Мы, конечно иногда переходили на английский, но Наташкин переход для чёрных оставался совсем незаметным: из-за акцента Наташкина речь по-английски звучала для чёрных так же непонятно, как и по-русски. А меня, бывшую инязовку, спрашивали: "Ты что, из Техаса?" "Нет, - отвечала я, - из Сибири!" Большого впечатления родная Сибирь не производила, потому что принималась за один из американских, скорее всего, южных (поближе к Техасу) штатов. Все наши чёрные работники родились, выросли, кое-как выучились грамоте и познали таинства жизни, не выезжая за пределы района, где находилось "Дели", поэтому вся оставшаяся планета им представлялась исключительно англоговорящей, в футболках с символикой американского футбола и под американским флагом.

- Эй, беби, - кричит мне Кевин, работник нашего ресторана с цветом кожи как тефлоновая сковородка, - у вас в Сибири чёрных много?

- Я тебе не бэби! - наших ресторанных надо сразу ставить на место, а то он может подумать, что если отозвалась на "бэби", то отдашься ему автоматически.

А вот про чёрных - что ему ответить?! Российскую историю Кевину не понять, а скажи ему, что у нас чёрных нет, - тотчас подумает о расизме! Отвечаю осторожно:

- Ну не так, как здесь, но есть … студенты...

- Да уж в армии их, наверное, много! - подсказывает мне Кевин и остаётся очень довольным своей догадкой.

На этом межрасовое общение заканчивается. Мы с Наташкой уходим за посудный шкаф, чёрные собираются у холодильника, и кухонные разговоры продолжаются уже на родных языках.

* **

- Я в Америке случайно. Из-за сволочи этой ... мужа! А так я по бабушке вообще графиня Кричинская, и в детстве мы только по-польски разговаривали на Западной Украине!

Сначала Наташка рассказывала о себе немного, но за разговорами у посудного шкафа, когда затихала послеобеденная беготня, Наташка посвятила меня в свои иммиграционные тайны. Её мужа, военного, несколько лет назад направили в Германию. Там он серьёзно увяз в каком-то тёмном деле, в результате которого, кроме политических неприятностей, получил вдобавок травму черепа. Из тёмной истории муж выпутался, но на Украину решил не возвращаться, нашёл религиозных спонсоров и эмигрировал в Америку. Наташка с двумя детьми не видела мужа три года и, когда он прислал ей вызов, долго раздумывала, стоит ли ехать, потом решилась ...

В американском аэропорту Наташку встречал совершенно другой, нервный, озлобленный человек, никак не похожий на прежнего мужа. Дети увидели отца и спрятались у Наташки за спиной.

***

Американская жизнь началась для Наташки с ежедневных конфликтов с надорванным мужем, проблем с работой, языком и деньгами. На хорошую работу не брали из-за незнания языка, язык же не лез в голову из-за усталости на примитивной и монотонной работе, а деньги не появлялись по этим взаимосвязанным причинам...

Наконец Наташка вышла через Зиги на ресторан. Здесь она освоилась, взяла кухонные дела под свой контроль и воспрянула духом ещё и оттого, что наши чёрные с образованием двух классов начальной школы говорили и писали по-английски не намного лучше Наташки. К тому же Наташка постоянно обращала на себя внимание посетителей - статная, рельефная: бюст, как балкон, за графиню бы сошла запросто! Ударения только иногда не туда ставит, а так в целом - графиня! Единственное, что здорово подводило Наташку, было незнание "чертового английского" языка: оно мешало ей положительно реагировать на знаки внимания со стороны посетителей и напрямую общаться с хозяином. Наташка попадала в зависимость от меня каждый раз, когда дедушка Джек раздавал указания.

- Переведи Наталье - у нас кончилась baba ganoush! - И через пять минут снова: - Скажи ей месить тесто - будем делать креплах!

Это слово только Джек умеет так произносить - креплах-х-х, настолько насыщая звук "х", что кажется , будто он становится осязаемым и поднимается к потолку вместе с дымом от гриля. Наташка тоже форсирует звук "х", но на родном языке: "Как же меня эти креплах-х-х-хи затрах-х-х-али! И вся эта работа вместе с ними!" Джек слышит знакомое слово и одобрительно кивает головой: "О! Работа! Хорошо!" Хотя работа на самом деле не такая уж плохая и тяжёлая: мясо сварить, салат нарезать, суп разогреть, посуду помыть, а дальше - "спи-отдыхай" и жди посетителей!

Но уставшая от семейных проблем Наталья, ругает всё подряд, начиная с горемычного мужа и заканчивая рестораном, говоря, что на Украине в это позорное "Дели" никто бы работать не кинулся! Америке вообще до Украины далеко (там у Наташки любовник, ещё бы - такие формы, а муж в Германии!). Так что Украину в разговоре не трогать, плохого слова ни-ни, там всё лучшее - и природа, и любовники, и язык, и закуска!

А работа наша о'кей, хотя тяжёлые дни бывают. Например, если постоять у гигантского котла часа полтора, помешивая говяжий суп, то краснота с распаренной рожи не сойдёт до следующего утра. А если на кухне сильно запахло горелым, не прогадаешь - пришло время скрести дно духовки и вычищать сначала пригоревшие остатки из печки, а потом сажу у себя из носа. Духовка глубокая, и достать до задней стенки можно только лопаткой, насаженной на длинное древко. Наверное, таким же сказочным приспособлением пользовалась Баба Яга, когда сажала в печку Иванушку-дурачка.

- Да, оборудование у нас в "Дели" - это чудо двадцатого века, причём его начала! - ворчит Наталья и моет пол. Хотя не знаешь, что лучше! Я правду говорю! - Наталья так занята мытьём, что обращается не ко мне, а к швабре:

- Вон моя знакомая устроилась на хорошие деньги к богатым американцам ухаживать за их бабушкой. А старушка "ку-ку" - умом тронулась. Хозяева говорят: "Нашей бабушке не хватает интеллектуального общения, прочитайте её стихотворение и обсудите содержание!" Моя знакомая, учительница английского языка, после обеда раз пять стишок по-английски вслух читала, а старушка ей: " А когда ланч, когда ланч...?"

- На-та-ли-я! - вмешивается Джек в Наташкин рассказ. - Иди сю-да, дэ-воч-ка!

- Идёт к тебе твоя "дэвочка"! - откликается Наташка. - Раз уж ты так думаешь!

После двух месяцев общения с Натальей через меня Джек наконец решил, что с ней надо как-то разговаривать и самому. Понимая, что улучшения Наташкиного английского не наступит до следующих президентских выборов, Джек выбрал трудный, но правильный путь. "Иди сю-да, дэ-воч-ка! Спа-си-ва! Как по-жи-ва-ет-ся? Я люб-лю вам!" - это дедушка выучил всего за одну неделю!

Когда в ресторане наступает затишье после бурного натиска посетителей, а у дедушки наступает хорошее настроение от подсчёта выручки, он сам спрашивает у нас русские слова, а потом интересуется, похож ли он теперь на русского медведя.

- Похож, ой как похож! - всплескивает руками Наталья, - и на русского, и на медведя... но на козла больше!

Последнюю часть я не перевожу, и дедушка Jack остаётся очень доволен русскими занятиями. В благодарность он угощает нас халвой...

- Сам я халву не ем уже много-много лет. Когда я учился в Иерусалимском университете, то все деньги уходили на учёбу, а на жизнь почти ничего не оставалось. Я устроился помощником мастера на одну из фабрик - чинил оборудование для производства халвы. Чаще всего машины ломались оттого, что халва забивалась между рабочими деталями. Мне немножко платили, да ещё я ел халву, которую доставал из поломанных машин, с тех пор не могу на неё смотреть.

Наташка догадывается, что дедушка учит русские слова, чтобы выставить перед всеми её слабость в английском, и при всяком удобном случае ехидничает:

- Да, тяжёлая жизнь была у нашего деда, зато теперь он у нас самый умный! С халвы, наверное!

- Я уже раз сказал, сколько мне надо ещё?! Надо месить тесто - будем делать креплахх-х-х!

"Креплахи" - дело милое. Стой себе, лепи, почти как пельмени, и болтай! Это не в холодильнике коробки двигать или у гриля торчать! И вот только мы настроились на приятную работу, как Наташка сцепилась с Джеком из-за теста - сколько туда чего класть! Каждый из них утверждал, что с исторической точностью рецепт сохранился именно в его памяти! Джек ссылался на предков из Израиля, а Наташка - на откуда-то взявшуюся еврейскую прабабушку из Гродно. Хозяйский натиск оказался сильнее, и креплахи стали готовить "по-джековски". Тесто получилось клёклым, а исправлять его предстояло Наташке. Она ушла в глубь кухни и стала греметь посудой, справедливо ожидая дедушкиных извинений.

Но дедушка Jack слова "sorry" терпеть не мог, натура такая! Знает, что не прав - будет подлизываться, но чтобы извиниться напрямую - никода! Подошёл к Наташке и нежно ей в ушко по-русски: "Ната-ли-я! Я - сво-лочь! Да?" - знает, что неприличные слова с акцентом всегда срабатывают - трудно от смеха удержаться. Но Наташка стойкая, только молчит и тесто дубасит. Джек подумал, подумал и также ей нежно по-польски: "Ната-ли-я! Я - по-ску-дняк! Хо-ле-ра? Да?" (Джек лет тридцать назад уехал из Израиля, но прежде чем осесть в Штатах, долго путешествовал по миру и поэтому в память нагрёб словечек со всех языков и континентов!)

Дедушкины уловки не действовали - Наташка молчала, зыркала глазами, как злая кошка, и колошматила тесто. А новая лингвистическая находка в голову Джеку никак не приходила... Наконец Джек что-то вспомнил, разулыбался и, предвкушая скорый мир с Натальей, радостно сказал: "Наталия! Я - хо-хол!"

Креплахи были загублены ...

А Джеку пришлось ещё долго ходить вокруг Наташки и ждать, пока та оттает. Дедушка понимал, что, не попрыгав перед Наташкой, ему не видать сияющих кастрюль и отчищенной духовки. Как никто в нашем "Дели", Наташка умела работать. Она не щадила себя и мыла всё, что попадалось ей под руку, пока не натирала мозолей. Но взамен Наташка требовала полного подчинения. Работая до изнеможения сама, она гоняла всех остальных, не принимая никаких отговорок даже в случае "женских недомоганий". Из-за этого недовольство в массах приближалось к критической точке, а так как народные массы в "Дели" были преимущественно чёрные и по-русски объясниться с Наташкой не могли, то для разговора с ней выбрали меня.

Подготовив речь и улучив момент, когда у Наташки наступил пятиминутный рабочий перерыв, я начала излагать народную волю. Не успела я дойти до третьего пункта, как графиня Кричинская стала вопить, что ресторан на ней, а за это она получает только гадости от "всяких коз неблагодарных, которых она же на работу и устроила!..." Козье стадо, по Наташкиным понятиям, было представлено в моём лице. Минут через сорок Наташка устала и орать прекратила, а потом, заявив, что здесь "её не ценят", вообще перестала работать. Наташкин запал отцвел со скоростью лютика-однодневки. Она уже не носилась по кухне, как сумасшедшая, и не пересчитывала каждый час ящики с овощами, боясь, что они кончатся раньше, чем привезут новые. Хозяева заволновались, понимая, что гнетущее настроение на кухне отрицательно скажется на бизнесе, но из-за Наташкиного амбициозного упрямства перемирия не наступало. Чёрные перестали разговаривать с Наташкой, Наташка - со мной, а Джек за это - со всеми нами. Вдобавок затопило подвал и сломался гриль...

Ресторан затих, потускнел и, казалось, съёжился, как беспризорник. Он ждал заботливую хозяйку, кормилицу, эдакую тёплую няньку, которая бы ласково и терпеливо отогрела его и вдохнула бы жизнь в его погасший гриль … И дождался...

ФИРА

В "Дели" появилась Фира. Её сюда направило бюро по трудоустройству для новых иммигрантов. Английского языка Фира не знала, но на кухне можно было вкалывать и без этих тонкостей. Фира нам сразу выложила: - Мы, девки, из Бялоруссии, во откуда. У меня муж белорус, зять русский, дочка русская, а я, девки, яврейка! В Америку страсть как ехать не хотела! До последнего дня плакала, как будто знала, что будет мне здесь полный п...! Язык этот никак "взять" не могу! В школе-то у нас был нямецкий...

Кроме общеиммигрантской беды - незнания языка, у Фиры была ещё и личная трагедия - фамилия от белорусского мужа Бесприкаянного, которую ни один американец не мог написать даже под терпеливую диктовку.

- Хоть в банк приду, хоть в библиотеку - фамилию спрашивают. Я только начну её по буквам произносить, так они думают, что я им алфавит пересказываю!

Слова Фирины, как запах из кондитерской, впитывала бы часами! Невозможно среди англосаксов такую сочную речь услышать! Вот и ходишь за Фирой по кухне и расспрашиваешь её про жизнь, чтобы насладиться таким неповторимым колоритом!

С появлением Фиры кухня оттаяла и зашевелилась. Готовить Фира любила и уже двадцать пять лет преданно это делала для мужа Бесприкаянного, который Фирины блюда уважал, а Фира признавала только то, что было одобрено мужем. За месяц Фира перекроила все джековские рецепты на свой лад, объясняя кулинарные трансформации тем, что "в России мы так не делали". (Для Джека мы все были из России, потому что разговаривали по-русски.)

- Ты смотри, что делает, изверг, - вино в мясные щи льёт! Где ж такое видано! (Это был дедушкин гастрономический шедевр - добавить кошерного вина "Манишевич" в суп из кошерной говядины). Джек, так "ин Раша" - ноу!

- Фира, это не щи и мы не в России! Объясните Фире - МЫ НЕ В РОССИИ, если она сама об этом ещё не догадалась!

Но Фира отказывается верить в американскую действительность и продолжает выступать, что всё приготовлено "не по-нашему". Она даже сама пытается перевести это Джеку, думая, что, если по-английски говорить громче, то будет понятнее. Джек морщится, просит Фиру уйти за два стола и повторить оттуда. Расстояние никак не улучшает Фирин английский язык, состоящий полностью из русских слов с переставленными ударениями. Фире кажется, что такая тонкая модификация мгновенно превращает речь в английскую. А сказать Фире хочется многое: и про "мясные щи", и про замороженные продукты, которые у нас хранятся в специальной комнате-морозильнике. Всё закупается, конечно, оптом, и в большом количестве, и поэтому лежит в холодильнике по несколько месяцев. Фира, привыкшая в каждодневным походам за свежими продуктами на бобруйский рынок, презирает замороженные полуфабрикаты, называет их "антикварными" и говорит, что половина коробок вообще осталась с Исхода.

Когда наступает пятница, американский рыбный день, Джек посылает нас достать из холодильника рыбное филе.

- Давай, давай - заделаем ещё одну "антикварушку"! - приговаривает Фира, волоча замороженный ящик по полу, специально преграждая путь Джеку, который пытается выйти из кухни.

Через месяц дедушке стало казаться, что он уже не так рад Фириному появлению, как после ссоры с Наташкой. Но бизнес пошёл на поправку, и Джек решил, что над Фирой надо работать - научить её английскому языку и отучить от российских замашек. А, главное, русских в ресторан - больше не брать! Одна русская голова хорошо, в две - уже плохо! Ресторанная комбинация из Наташки, меня и Фиры дедушку вполне устраивала, и увеличивать русскоговорящий персонал Джек не хотел. Проблем меньше! Так что - Фира и всё! "No Russians!" - и с этими мыслями дедушка Джек, как обычно, удалялся в офис вздремнуть часок-другой после обеда.

***

…А через три недели нас было уже восемь! Чёрные не выдержали русскоговорящего натиска и по одному стали увольняться, а на их место начали приходить "наши", узнавшие про "Дели" благодаря Фириной рекламе. Бизнес шёл бойко, на поиски работников времени не хватало, поэтому Джеку пришлось забыть о клятве про "No Russians!" и взять на работу наших иммигрантов. "Наши" оказались из разных городов, разных семей и разных пятилеток, но кухня и незнание английского языка объединили всех. Федорчуки из Одессы, например, вдвоём работают, по-семейному. Она на Украине исторический факультет закончила, а он - кулинарный техникум. Самого Федорчука очень раздражает одноголовое высшее образование в семье, и он подкалывает жену:

- Что, пять лет училась, а теперь в Америке со мной на кухне сидишь?! Ты ведь у нас умная! Ты хоть помнишь, сколько в 17-м году в России революций было?

- Помню! И не только это! Я ещё помню, сколько во Франции революций было!

- Ой! Ты мне понты-то эти брось!

На этом семейная сцена заканчивается и супруги отправляются на кухню мыть посуду. Там уже трудится Галина, из Москвы. Она тридцать лет медсестрой проработала. Очень миниатюрная женщина, когда она ставит кастрюлю на дно глубокой раковины, то кажется, что кастрюля перевесит и Галина свалится в раковину через край.

- Да не усердствуйте так! Оплата всё равно почасовая! - учат Галину те, кто проработал в "Дели" на неделю больше.

- Не могу - привыкла дома полы драить! Умирать буду - так сначала всё вымою, а потом уж помру!

Потом к нам пришла Фирина дочка, Владюшкина мама. Владюшка с ней - пока мамаша работает, он по ресторану бегает. Фира при дочке и внуке клянётся:

- Я - Владюшкина мама, а не она! Кто сидел-то с ним, пока она училась! Ведь она по мозгам ня дура - на математику пошла, а вот залетела рано... Она в Бялоруссии с Мишкой дружила, смотрю я однажды - какая-то она страшная стала, худая, нервная, короче, противная! А тут праздник - 8 Марта, мы все собрались, и Мишка пришел! А Дашка опять как на взводе, чашку уронила, психанула, заплакала, в комнату ушла! Я не пoняла. Мишке говорю: "Чё это с ней?" А он мне: "Фира Семённа, у нас тут неприятность приключилась - Ваша дочка беременная, мы решили пожениться!" Я думаю - всё! Полный п...! Как же я Бесприкаянному скажу?! (Он в это время на балконе курил.) Тут к вечеру Дашка с Мишкой гулять ушли, всё тихо, спокойно, Бесприкаянный в хорошем настроении - выпил, на улице благодать, выходные впереди, берёзки на ветру колыхаются, самое, думаю, время в такой подходящий момент новость сообщить! Встала рядом с Бесприкаянным на балконе, привалилась к нему и ласково говорю: "Ну, что, отец, быть тебе дедом!" "ПРОСТИТУТКА!!!!!!" - как он заорёт с балкона на весь район! Весь вечер вопил, что у нас всё как положено было, а у них... Я говорю: "Ну, что же, ты у меня специалист большой был, не все такие!" Потом Бесприкаянный устал - утих, а тут и Дашка домой пришла... В живых осталась... И теперь вот у нас - Владюшка!

Владюшке скучно в который раз выслушивать историю о таинстве его рождения и он капризничает: -

Бабушка, я хочу этот сэндвич! -

Владюшка, брось! Мы этим сэндвичам скоро будем серебряную свадьбу справлять!

Фира гнёт свою линию и продолжает недолюбливать ресторанные продукты. В ланч она сама варит рассольник из хозяйских продуктов нам на обед. Я обмакиваю хлеб в техинный соус - закусываю. Фира всплескивает руками: -

Что ж ты ешь такое?! Господи, совсем девка кошерницей стала! Иди

сюда - поешь нормально, пока это крокодилы не прибежали!

Крокодилы - это посетители, что-то их в последнее время поубавилось, то ли не сезон, то ли "наши" всех распугали - по-русски разговаривают громко. Причина неизвестна, а в "Дели" тишина. Хозяин расстраивается:

- Бог мой! Где же люди?! А ведь это рабочий перерыв... перерыв!

- А кто к нам придёт? Черные не работают - на дотации государственной сидят, вот у них рабочего перерыва и нет!

Не так давно, когда Джек задумал открыть свой бизнес, место для ресторанчика казалось удачным - оживлённая магистраль рядом, район белый, много американских евреев - ценителей кошерного меню. Но потом сюда стали переселяться чёрные - один дом присмотрел - купил, за ним другие, и постепенно черных набрался целый квартал. Евреи потянулись в другие районы и скоро утекли почти все. А ресторанчик остался. Чтобы неискушенное черное население не пугалось экзотического меню, Джеку пришлось добавить туда хотдоги и гамбургеры и переименовать чисто кошерный ресторан в ресторан кошерного стиля! Черным еда понравилась, и они превратились в наших постоянных посетителей. Ходят регулярно, хотя названия блюд продолжают произносить неправильно.

- Чернушки вы мои, - говорит Фира вслух прямо при посетителях, - понимаете ли вы, что ядите? Ведь это же такая антикварная вещь!

Чёрные любят одеваться ярко, красочно, будто на ланч приехали с бродвейского шоу. Один идёт - костюм малиновый, шляпа малиновая и ботинки - туда же - малиновые. Важный, довольный! Фира как увидит его - так и кричит: -Ой, гля, гля - секретарь парткома идёт!

Белые, конечно, тоже наезжают, но реже и всё больше по выходным. А работаем мы все семь дней в неделю.

- Эй, начальник! Давай уважать традиции! Почему мы в субботу открыты? Ноу ворк! Ноу! Понял? Шабат! Ноу ворк!

- А что я могу поделать! - Джек воздевает руки к небу. -В наше время бизнес сильнее религии! За аренду помещения я должен платить и в шабат!

В подавленном состоянии Джек уходит в офис вздремнуть. Здоровый сон улучшает дедушкино настроение, и к вечеру Джек выходит на кухню, чтобы испытать радость от физического труда. Он становится за кассу, принимает заказы и беседует с посетителями. Через полчаса, достаточно насладившись общением с клиентурой и перепутав все до одного заказа, дедушка садится за столик и начитает делиться опытом:

- Самое главное в нашем деле - это создать для клиента приятную обстановку, чтобы ему захотелось прийти к нам снова. Ничто не способствует хорошей атмосфере так, как лёгкая беседа или просто шутка…В этом-то и заключается мудрость - древняя хохмa! Посетитель получает от общения большее удовольствие, чем от молчаливого ожидания своего заказа. Например, если кто-то заказал latkes, я тут же реагирую: "Если Вы будет есть latkes в течение 120 лет, то Вы проживёте долгую жизнь!" Посетитель веселится и бизнес улучшается вместе с его настроением.

Единственное, что не учитывает дедушка в этот момент, что этой шутке уже столько лет, сколько дедушка рекомендует есть эти самые latkes. Каждый посетитель нашего "Дели" получает от Джека благословение на долгую жизнь в течение 120 лет, что бы этот посетитель ни заказал. После этого каждое слово благословения тщательно стирается из дедушкиной памяти в ожидании нового клиента.

- Ещё один залог успеха нашего бизнеса, - продолжает дедушка, - это дети! Если ребёнку интересно у нас в ресторане, он скажет об этом родителям, и в результате вся семья пойдет не туда, где McDonald's, а туда, где grandpa Jack!

Для детишек у дедушки припасены особые развлечения. Если с родителями пришла девочка, Джек спрашивает: "Ну-ка, скажи мне, что случается с девочкой, когда ей уже десять лет?" При этом Джек так прищуривается и хихикает, что родители девочки начинают переглядываться и предполагать худшее. Насладившись видом растерянных родителей и испуганного ребёнка, Джек радостно сообщает: "После десяти лет… девочке исполняется одиннадцать!" Родители облегчённо вздыхают и забывают, что до этого хотели перекусить.

Если же в ресторан приводят мальчика, то Джек наклоняется через прилавок, протягивает руку и говорит: "Give me five!" Это значит, что ребенок всей пятернёй должен ударить дедушку по шершавой ладони и показать свою мужскую силу. "Э-э, это не пять, а всего два!" Ребёнок размахивается сильнее. "Хорошо! - говорит дедушка. - Но это тянет только на три!". Ребёнок ударяет в третий раз. "Молодец! Получаешь три с половиной!" Ещё размах! "Четыре с четвертью!" Ребёнок покрывается испариной и хочет домой. "Вот это настоящий мужчина, прямо как grandpa Jack!" - сообщает дедушка родителям мальчика, которые улыбаются через силу и вместе дуют ребёнку на ладонь.

А дедушка остается доволен событиями на кухне и опять отправляется в офис поспать перед ужином...

"Всё с клиентурой заигрывает, хохмач наш! - говорит ему вслед Фира. МакДональдс обогнать решил! Посмотрел бы, как народ туда ломится и на гамбургеры бросается! Куда нам до этой "задницы" через дорогу!"

Напротив нашего "Дели" действительно возвышается вывеска МакДональда в виде буквы "М" с округлыми верхушками, удивительно похожая на Фирино описание!

Желание дедушки вздремнуть перед ужином все одобряют и заверяют дедушку, что обязательно его разбудят, если на кухне понадобится помощь. Дедушкина сиеста означает, что мы можем сесть под огромный разделочный стол и болтать. Под стол - потому что дедушка на кухне есть запрещает, говорит, будто посетителям видно, как мы пальцы облизываем. Посетителей это, видите ли, шокирует, и они постоянно жалуются. Но мы берём из морозильника по пирожному (этого делать тоже нельзя!) и заглатываем их под столом, пока Джек не видит. Оттаивают пирожные уже в животе. Фира не ест, говорит, что ей эти "заморозки с кремом" не нравятся, но, на самом деле, она просто не помещается под столом и вынуждена стоять рядом. Разговоры традиционные - либо рассказываем про прошедшие выходные, либо обсуждаем тех, кого сегодня нет на работе.

- Фира, вы в Чикаго были на Сиэрс-Тауэр? Говорят, самое высокое здание в мире...

- Да нет, народу много было, толкучка за билетами, а там недалеко знание банка, вот мы туда на последний этаж и поднялись!

- Так это же в два раза ниже, чем Сиэрс!

- Зато и билет в два раза дешевле!

- А что, Оксана беременная замуж выходила?

- А ты что, от пионервожатой другого ожидала?

Оксана сегодня у Фиры не в милости. Она вчера не убрала перед уходом фарш в холодильник, и за ночь он протух. А утром, по доброй традиции, от хозяина влетело не виноватому, а первому пришедшему на работу, как всегда Фире. Она работает с девяти утра до пяти вечера, никогда не допоздна. ("У меня ресторанный стаж! Я заслуживаю расписания научного консультанта!")

А помощь как раз нужна по вечерам, когда разодетым черным хочется культурно поужинать (и почему-то именно у нас?!). Они приводят с собой бессчётное количество глазастых и кучерявых детей, которые начинают бегать по ресторану, жевать бумажные салфетки и набивать карманы пакетиками с кетчупом. Черные заказывают много, смотрят по телевизору американский футбол и засиживаются до самого, damn it, закрытия!

- Господи, вот тебе и американцы, а какие люди глупые! Как не повезло! - вздыхают "наши", выглядывая из кухни в зал с посетителями, - залей их кока-колой, нажарь сосисок на гриле и покажи американский футбол - будет радость, как на Первое Мая!

- Что с них взять - перекормленная нация! Тьфу!

- А вот мой муж говорит, что нечего на американцев ругаться! Живём среди них! Так что их любить надо. Американцы - братья наши меньшие!

- Правильно, жена нашего квартирного менеджера рассказывала, что они в детстве ходили за грибами, а ее дедушка солил в банках помидоры! Значит, американцы когда-то давно были такие же люди, как и мы!

- Бог мой! Они опять разговаривают! - Это дедушка некстати вышел из офиса на кухню. - Сидят и kibizting! Kibizting и kibitzing! Я знаю, про что они болтают - про то, как они накануне имели секс со своими мужьями! Я понимаю, это интересно, но почему об этом надо рассказывать на кухне, когда пора звонить поставщику и заказывать продукты! У нас остался всего один ящик с помидорами! (Это дедушка придумал две секунды назад, чтобы нам стало совестно.)

- Не один, а три! - мы достойно реагируем.

- Ну, хорошо - два!

Всем ясно, что два ящика - это не один, и значит, можно опять залезть под стол и вернуться к разговору. К сидению под столом и болтовне мы привыкаем настолько, что любой послеобеденный посетитель начинает невыносимо раздражать. Некоторые посетители просто непередаваемы! Кроме наглости проголодаться, они ещё начинают высказывать всякие пожелания относительно заказываемых блюд!

- Ты смотри, лук яму в хот-дог не клади! Выдумал?! - Фира, как всегда, обращается к посетителю напрямую и по-русски, тот не понимает, но на всякий случай улыбается и кивает головой. - Ничего не знаю! У нас тут не диетзал, а комплекс! Лук не клади! Это надо же, а?! А вчера ещё хуже! Оксанка заболела, кроме меня, на кухне никого! Так пришёл один богатенький кошерный Буратино, чуть не объел всё "Дели"! Заказал полменю - я замаялась готовить!

Посетители, которые приходят часто и, не отличаясь богатой фантазией, заказывают одно и то же, получают от нас прозвища по названиям полюбившихся блюд.

- Вон прутся "польские сосиски"! - издали определяем мы, завидев двух сухоньких старушек, которые аккуратно приходят на ланч по средам.

- Скажите, у вас есть диетическая кока-кола? - интеллигентно интересуется одна из них.

- Ты смотри! - поражаются "наши" на кухне. - Пьёт такой дихлофос, а туда же - печётся о здоровье?!

- Скажи ей, - кричит Фира в сторону кассы, - что у нас дихлофос исключительно свежий, диетический и даже обезжиренный - цвет лица гарантируется!

Обычно наши посетители заказывают еду прямо у широкого прилавка, ждут, когда всё будет готово, забирают заказ и уже потом садятся за столик. Это продолжалось до тех пор, пока Jack не решил, что заказы нам надо приносить в зал самим, как в настоящем ресторане. Этот маленький жест должен был найти отражение в благодарностях посетителей. Будучи уверенным в словесной благодарности, Jack достал круглый плафон от лампы, закрепил его на подставке в виде вазы и повесил табличку "Для работников "Дели". По дедушкиным предположениям, благодарность должна была приобрести ещё и материальное выражение. Фирино мнение, как всегда, не совпадало с дедушкиным:

- Жди! Только сначала на рожи их посетительские глянь! Ведь нажрутся, как пиявки, и отвалят! И никаких чаевых!

Активно народ приходит в "Дели" либо в понедельник, день выдачи чеков на работе, либо - ближе к выходным, потратить то, что от чека осталось, поэтому среда - самый застойный день.

В ресторане тихо, дедушка Джек пьёт кофе, что-то намазывает на мацу, смакует и философствует: "Как всё-таки удивительна приправа! Одна щепотка и в еде … уже другая музыка! Сегодня я посоветовал Фире добавить в куриный салат немного "релиша"...(Знаем такое - это огуречная замазка ярко-зелёного цвета и к тому же с кислым привкусом, но дедушке нравится!)… и вот - совсем другое дело! Я уверен, что посетитель оценит этот оригинальный вкус!

Пока дедушка произносит эти хвалебные слова новой приправе на английском языке, по-русски подключается Фира, и какое-то время они с Джеком звучат почти синхронно:

- Иди сюда, попробуй, что я приготовила по его рецептам. Всё по-нормальному, без этого зелёного дерьма! Я сначала боялась, думаю - попробует, приправу свою не учует, ругаться будет, а потом смотрю - морда у него улыбается! Вишь, как с мацой пошло!

***

Иногда в ресторан приходит двоюродный брат Джека, семидесятичетырёхлетний Бен. Они с Джеком садятся за столик для посетителей и разговаривают, пока не стемнеет. У Бена проблемы с его новой "гёрлфрендшей" - он тихо плачет прямо за столом. Джек угощает плачущего Бена за счёт ресторана, и за разговорами они оба забывают, который час.

- Опять Бенчик привалил - вовремя не закроемся! - ворчат "наши" на кухне, но Бену сочувствуют, догадываясь о природе его проблем.

По воскресеньям вместе с Беном приходят другие родственники и друзья Джека - просто пообщаться и поесть. После двух банок пива Джек начинает требовать, чтобы кто-то из нас продемонстрировал знание иврита. Эта идея пришла дедушке в голову недавно - учить по одному слову на иврите в день ради поддержания ресторанной экзотики...

- Яврита нам ещё не хватало! - стала протестовать Фира. - С английским бы разобраться! Наш Владюшка стишков в садике понабрался и трендит мне их за обедом! Я ни слова не понимаю! Вон студентка - пусть дедушкин яврит и учит!

Таким образом, языковой груз лёг на мои плечи. Я не возражала - пусть дедушка радуется! У него от иврита в нашем исполнении улучшается настроение, а это значит, что он забудет придраться к недомытым окнам и дверям... Иногда дедушка посылает кого-нибудь из нас в магазин за лампочками или батарейками для магнитофона, а когда гонец возвращается обратно, дедушка грозно спрашивает, почему инструкция по эксплуатации написана... не на иврите, а потом сам же веселится этой шутке.

Перед джековскими родственниками я говорю на иврите "спасибо", "пожалуйста", "мир вам". Народ долго восхищается и делает мне комплименты. Джек выводит меня на кухню и просит без перевода заучить ещё одну фразу, чтобы сделать сюрприз его близким. Чтобы не расстраивать дедушку я заучиваю фразу и бойко произношу её перед всей компанией. "Ани ротса лехитхатен!" - непонятная фраза напоминает мне загадочное заклинание. Компания начинает шумно веселиться, все одобрительно кивают головами и аплодируют!

Несколько позже я узнаю перевод таинственной фразы. ""Ани ротса лехитхатен!" - на иврите значит "Я хочу замуж!"

Дедушка постоянно меня спрашивает, когда это свершится и вкрадчиво убеждает: "Время идёт - пора завести жениха. Скоро у тебя день рождения - пусть Бог пошлёт тебе радость!"

***

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Нина Фамилиант

Родилась в Новосибирске в 1972 году. В настоящее время учится в аспирантуре в США....

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

РАЕК ПО-АМЕРИКАНСКИ У ДЕДУШКИ ДЖЕКА. (Юмор), 21
РАЕК ПО-АМЕРИКАНСКИ У ДЕДУШКИ ДЖЕКА. (Юмор), 20
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru