Проза
Проза
Поэзия
Драматургия
Публицистика
Критика
Юмор
Грот Эрота (16+)
Проложек
Нечто иное
Русское зарубежье
Патерик
 

Лилия Назипова

г. Нурлат

ФЕВРАЛЬСКАЯ САГА

Рисунок М. Коган-Лернер

Зима никак не хотела уступать: вьюжила, морозила, ставила подножки зазевавшимся пешеходам, заставляла автолюбителей выделывать крутые виражи, под стать профессиональным гонщикам. Оно и понятно - февраль еще не окончен, а весна и так скоро свое возьмет.

Закутавшись в местами потертый, но все еще добротный, по-советски долгоиграющий тулуп, кочегар Иван Матвеевич Имяреков, тридцати двух лет от роду, пил горькую на крыльце сельского клуба. Колкий снег забивался за оттопыренный ворот серого свитера, таял тут же, и легкие капельки, щекоча, скатывались по груди до самого живота. К ногам Имярекова жалась старая облезлая кошка. Человек методично отпихивал назойливое животное и любовно прикладывался к узкому горлышку поллитровки.

За этим-то незамысловатым занятием и застал его участковый милиционер Сергей Федорович Смирнов. Присев рядом, страж порядка вынул из кармана сигареты, прикурил сам и протянул пачку односельчанину, но тот покачал головой и отхлебнул новую порцию горячительного.

- Ну, правдолюб, ходил? - спросил Смирнов.

- А-а, - протянул правдолюб с усмешкой.

- Видел самого-то?

- И других хватило.

- Кто же эти другие? - поинтересовался участковый.

- Да была там одна краля, - начал Имяреков неохотно. - Секретарша вроде. "По какому вопросу?" - спрашивает. Вежливая такая, стул дала посидеть.

Потом замолчал, сжал губы; лицо его выражало усталость, и муку, и удивление, и растерянность; и казалось ему, словно терзала его долгая непонятная болезнь, а сегодня вот поставили диагноз, да лечение больно дорого...

- Ну? - прервал участковый затянувшуюся паузу. - Дальше-то что, Иван?

- А что дальше? - пожал Иван плечами, запрокинул голову и улыбнулся. - На Светку Игнатьеву похожа, только говорит по-городскому. Спрашиваю я ее: "Ваш начальник в депутаты идет?" "Да, - говорит, а сама сжалась вся. - А вы за нашего начальника голосовать хотите?" "Да какая мне разница, - отвечаю, - за кого голосовать, хоть за черта лысого. Только чего они меня гонят, как скотину пастись. Че я им - быдло, что ли?" Говорю ей, а самого прямо трясет от злости. До того тошно стало, все рассказал как на духу: "Пришла одна из сельсовета и говорит: ты, Иван, голосовать за Сидорова будешь. А я ей: это посмотрим еще. Будешь, говорит, и все будем. А нет, так скажу про тебя, и с работы в два счета вылетишь... Ну, я заявление сам написал. Чего ждать-то?" Сказал это и смотрю на нее, на секретаршу то есть. Молчит. А за дверью слышно: мужики разговаривают, чашки стучат. Видно, гуляют. Эх, думаю, зря пришел, не вовремя. А терять мне нечего. Хочу, говорю, в независимые наблюдатели попроситься.

Иван замолчал. Посмотрел на опустошенную бутылку и удивился - не взяло, ну ни в одном глазу! Хмыкнул и повернулся к участковому:

- Айда покурим.

- И что она тебе сказала? - спросил тот, подавая пачку.

Иван взял сигарету в зубы, чиркнул спичкой - сломалась. Руки мелко дрожали. "Да что это я, как баба?" - удивился себе Иван; вторая спичка зажглась, и он затянулся горьким дымом непривычного курева.

- Что сказала... Много чего. Ты, говорит, зря с работы ушел. Не надо было. Ничего ты, говорит, не сделаешь. Все равно сами поставят кого хотят, нас не спросят. А без работы как жить будешь? Женат, дети есть? Нет, говорю, один я. Так и одному ведь кушать и одеваться надо.

- А ты-то что? - Смирнов так и не прикурил и сейчас с удивлением рассматривал в своих руках месиво из бумаги и табака.

- А что я? Сижу, молчу, как оплеванный. Соплюшка меня жизни учит. Кем работаешь, спрашивает. Кочегар при сельской школе. Вот видишь, говорит, работа у тебя какая нужная. Детишкам зимой мерзнуть не даешь. Ты об этом лучше думай, а на них наплюй, на сволочей разных. Ну, хочется им денег хапнуть - пусть себе хапают, нам с тобой все равно не достанется.

- Прямо так и сказала? - усомнился Смирнов.

- Ну, - кочегар замялся. - Не совсем так, только все равно в этом смысле. А я тогда школу вспомнил и племянницу, и детишек соседских. Точно, думаю, лучше пойду на работу, - хохотнул и хлопнул себя по лбу. - А с работы-то я уволился! Ну и куда ж мне теперь? А она и говорит: "Вы к начальнику нашему, конечно, зайдите. Только все равно на работу вернуться надо". Так я же, объясняю ей, заявление написал. Ну и что, удивляется, можешь хоть сейчас назад вернуться. Закон такой есть - пока две недели не прошло, своему заявлению человек сам хозяин. Книжку мне показала, в которой про этот закон написано.

- А потом что?- не выдержал Смирнов.

- А потом на обед ушла. Позвали ее, - пробормотал Иван и всхрапнул. Голова его начала клониться на плечо собеседника - поллитровка брала свое.

- Э-э-э, брат, - протянул участковый, поднимаясь. - Пора бы нам по домам - тут ведь и седалище отморозить недолго. - Взвалил подопечного на спину и зашагал по сугробам.


***

Инспектор отдела кадров никак не могла уйти. Возвращалась в кабинет под разными предлогами и все думала, думала. Как быть? Схватила ручку, бумагу и написала: "Уважаемый Иван Иванович! В приемной Вас дожидается обиженный избиратель. Он лишился работы. Ему некуда больше обратиться. Пожалуйста, помогите ему". Схватив записку, девушка подошла к кабинету шефа. Там уже давно было тихо. "Слышали?" - засомневалась она. Перечитала написанное и... отправилась кушать.

***

- Баба Клава! Баба Клава-а-а!

Культмассовик Ольга Гаврилова стучалась и в дверь, и в окно, но никто не открывал.

- Чего шумишь? - подошел к забору сосед.

- Да Ивана нигде не найду. 10 часов уже, а он на работу не идет. Вот ведь какой: заявление на стол, и все тут. С характером! Нам и слова не скажи! - тараторила сельская активистка, а про себя ворчала: "Вот ведь проныра! И как сумел?"

- Ты с той стороны дом обойди. В чулане Иван. С полчаса назад видел, - посоветовал сосед.

Девица, послушавшись совета, обошла дом, взобралась на прислоненный к стене чулана чурбан и заглянула в маленькое грязное окошко. Прямо перед ее глазами покачивались в воздухе мужские сапоги, из-за стены доносилось прерывистое хриплое дыхание.

- Господи! - выдохнула активистка и свалилась, пребольно ударившись задом. - Упокой, Господи, душу грешного раба твоего Имярек...


***

Уже на бабьи вопли начали собираться мужики, уже спешил к имярековскому двору бледный Сергей Федорович, уже кто-то кричал, что "скорую" бы надо, когда дверь чулана распахнулась, и миру явился Иван, с помятой рожей, похмельным взглядом, однако живой.

- Свят-свят-свят! - запричитали разом бабки и попятились. - Удавленник!

- Где удавленник? - всполошился Иван. - Кто повесился-то?

- Я те покажу удавленника! - заорал участковый на вчерашнего собеседника своего и сунул ему под нос кулак. - Ты чего тут цирк устраиваешь?!

- Зачем орешь, Сергей Федорыч? - удивился несостоявшийся покойник. - Или не похмелился?

- Погоди, - встрял востроглазый сосед. - Ты в чулане что делал?

- В чулане? - Иван засмущался, а потом поднял честные глаза и сказал смело и правдиво: - Пузырь с чердака доставал.

А небо заволакивало синими с проседью тучами, ласковые белые хлопья уже кружили над селом, исполняя свои легкие изящные па, только редкие порывы легкомысленного февральского ветра нарушали вдруг гармонию танца, и зима вовсе не собиралась отступать. Среди белого царственного великолепия важно расхаживала черная птица с длиннющим носом, ведь она-то точно знала, что всему свое время.

 
Голосование по этому произведению окончено
Оставить комментарий

поиск

Лилия Назипова

Родилась в 1977 году в городе Нурлат Республики Татарстан. С шести лет пишет стихи, в детстве регулярно публиковалась в районной газете. После окончания средней школы поступила в Казанский гос�...

 

Публикации в журнале ПРОЛОГ:

ФЕВРАЛЬСКАЯ САГА. (Проза), 39
СТИХИ. (Поэзия), 39
 

Просмотров:

Оценка:


© Москва, Интернет-журнал "ПРОЛОГ" (рег. номер: Эл №77-4925 свидетельство № 022195)
При использовании материалов сервера ссылка на источник обязательна тел. +7 (495) 682-90-85 e-mail: fseip@mail.ru